Сентябрьский день короток. Время 19 часов. На улице начало смеркаться. Опять зажглись светильники и ландшафтное освещение у арены, придавшие округе сказочный вид. Странное дело: вроде бы соревнования закончены, а зрители расходятся с большим трудом. Часть из них остались в нескольких кафе на первом этаже комплекса, часть пошла в пиццерию неподалёку, кто-то отправился в близлежащие бары: очевидно, что расходиться людям, разгоряченным показательными, не очень-то и хотелось, тем более, многие успели завязать знакомства. В общем, вечер продолжался.

У выхода из ледового комплекса фигуристов в этот раз опять ожидали фанаты. И не только фанаты, но и простые болельщики, и было их в этот раз намного больше, чем вчера и позавчера. Многие пришли с детьми. Они хотели последний раз взглянуть на своих любимцев. Арина выходила самая последняя, остальные фигуристы по быстрому расписались в буклетах и уже сидели в автобусах. Сейчас болельщики ожидали только Хмельницкую.

— Люда! Люда! Люда! — скандировали они и махали руками, радостно смеясь. — Спасибо тебе за всё!

— Вам спасибо большое! — помахала рукой и улыбнулась Арина, преодолевая усталость. — Вы самые лучшие!

— Приезжай ещё! Приезжай к нам! Мы любим тебя!

Арина поставила последние подписи на открытках и буклетах и отправилась к автобусу, терпеливо ожидавшему её на стоянке. А ведь он был почти полный! В этот раз семеро ждали одного…

…В ночь с 27 на 28 октября 1986 года многие телезрители Советского Союза, в число которых входили и любители фигурного катания, подверглись очень сильному испытанию: трансляция показательных выступлений фигуристов закончилась глубокой ночью, в 3:30. И несмотря на то, что завтра на работу, многие болельщики досмотрели их до конца. Видели всё: прекрасный тройной номер Хмельницкой, Соколовской и Флоркевич, триумф Брайана Бойтана, потом финальный общий выход.

Многие ощутили ту же самую ностальгию, которую ощущали зрители на арене. Когда выступление полностью закончились, и неожиданно на телеэкране появилась испытательная сетка с противным пищащим сигналом, многие даже не поверили, что всё закончилось. А ведь эмоций была масса, и нужно было с кем-то ими поделиться.

Именно сейчас пионервожатая Леночка поняла, что значит коллективный просмотр соревнований по фигурному катанию. Ничто так не сближало ребят, как последние два дня, несмотря на то, что они переживали за своих любимцев, каждый за своего. Иногда даже вспыхивали ссоры. Но именно сегодня проявился именно тот коллективизм, который тщательно воспитывался в Советском Союзе. Сейчас уже никто не спорил, какая фигуристка или фигурист лучше. Сейчас все болели за фигурное катание в целом. И ребятам именно сейчас нужно было высказаться! Поделиться впечатлениями, высказать своё мнение об увиденном. Так уж устроена психика у человека, что каждый видит то, что хочет, и на какие-то мелочи может не обращать внимания. И в таких вот разговорах, как всегда, рождается истина.

— Какие они все классные! — мечтательно сказала Малькова.

Девушка, стремящаяся к красоте, моде, неожиданно поняла, как она бесконечно далека от настоящей красоты, которая рождается не только внешностью и одеждой, но и внутренним содержанием. Она поняла, что ей никогда не достичь тех высот, которых уже достигли Хмельницкая и Соколовская в свои 15 лет. Поняла, что если она будет сидеть ровно, не шевелиться, то так ничего и не достигнет. Значит, нужно идти вперёд! Выбиваться из зоны комфорта, начать заниматься хоть чем-то, теми же танцами.

— Да, они классные! — согласилась Анька, тайком вытирая слезу. — Я уже жду не дождусь, когда приедет Люська. Она мне обещала привезти краски, фломастеры и альбом!

— Аня! — укоряюще сказал Стас, посмотрев на подружку. — Ну нельзя же так! В такой момент!

— А чё такова? — Анька пожала плечами и отвернулась, подавляя усмешку.

Вот же странные люди, даже шуток не понимают…

…Хмельницкие тоже смотрели допоздна, легли спать только в 4 часа, ещё полчаса обсуждая увиденное. Больше всего переживала Дарья Леонидовна, постоянно говорившая о том, что такой откровенный и даже эротичный наряд совсем не подходит для пятнадцатилетней девочки.

— Саша, я уже 100 раз на это внимание обращаю и буду обращать! — заявила Дарья Леонидовна. — На неё же люди смотрят!

— Смотрят! — согласился Александр Тимофеевич. — Смотрят, радуются и хлопают в ладоши. А как тут не радоваться? Мужчина импозантный подарил ей какой-то особый подарок! Очевидно, что она знает, что делает. Да и время такое, Дарья, сама себя вспомни. В каких юбочках ходили в шестидесятые-семидесятые годы, и блузку без лифчика была мода носить. Забыла уже?

— Да ладно тебе! — засмущалась Дарья Леонидовна. — Вспомнил вот…

Время 4:00, а на работу вставать в 6:30, грядущий рабочий день обещал быть тяжёлым. Решили поспать подольше, проснуться в 7 часов и ехать на работу на такси, чтобы Александр Тимофеевич не ходил в гараж и не тратил время. И надо же такому случиться, в 6:40 неожиданно зазвонил телефон. Дарья Леонидовна и Александр Тимофеевич по частым сигналам сразу поняли, что звонят из-за границы, и сразу же поняли, что звонит Люда.

Александр Тимофеевич поднял трубку и, естественно, услышал родной голос. И точно, Люда звонит!

— Люда, милая, как я рад тебя слышать! — обрадовался Александр Тимофеевич. — Смотрели все твои выступления, хотим поздравить с серебряной медалью.

— Здравствуй, папа, спасибо за поздравления! — радостно ответила Люда. — Я, конечно, сильно смущаюсь, что так рано звоню. У нас сейчас время только почти 10 вечера. Я боюсь, что потом вы уедете на работу, а я опять не успею с вами поговорить.

— Люда, я… — замялся Александр Тимофеевич. — Я хочу сказать, что серебряная медаль — тоже хорошо! Пожалуйста, не переживай! Поздравляю тебя от всей души! Это очень хороший результат!

— Папа, господи, ты что, думаешь: я переживаю оттого, что заняла второе место? — рассмеялась Люда. — Нет такого. Я прекрасно понимаю, что это великолепный результат. Я очень рада, что так получилось. Не всегда в жизни удаётся добраться до самого верха.

— Ты когда домой?

— Боюсь, что не скоро. Завтра мы уже улетаем в Москву, — помолчав ответила Люда. — Когда попаду домой, не знаю, я по датам посчитала, скорее всего, нас сразу же повезут в Свердловск, на следующие соревнования, я ещё у тренера не спрашивала. Но как только появится возможность, позвоню вам ещё раз. Если будет возможность. В общем, в ближайшее время пока меня не ждите. Можно маму?

Дарья Леонидовна уже окончательно проснулась и стояла рядом с мужем, с тревогой глядя на него. Из трубки частично доносился голос дочери, что-то было слышно, что-то нет…

— Здравствуй, Люда, я очень рада, что ты позвонила! — сказала Дарья Леонидовна. — Спрашивать, как твои дела, не буду, думаю, ты сама со всем справишься. Скажи мне лучше, как твоё здоровье, как самочувствие, нормально ли ты питаешься.

— Всё хорошо, мама. Кормят нас прекрасно, в еде никто не ограничивает, — рассмеялась Люда. — Я уже папе сказала, что, скорее всего, домой попаду не скоро. Наверное, мы сразу полетим в Свердловск.

Ещё немного поговорив, Люда сказала, что ей пора, сейчас у них будет торжественный банкет, посвящённый окончанию соревнований, и Дарья Леонидовна с улыбкой положила трубку. Такое ощущение, как будто тяжёлый груз упал с плеч. Многие сомнения разрешились, самое главное: Люда всем довольна, ей хорошо. А значит, хорошо и родителям…

…Арина долго думала, звонить родителям или нет, и когда времени до банкета осталось совсем немного, всё-таки решилась. Она вдруг сообразила, что сегодня почти 28 число, улетают они завтра, и наверняка сразу же отправятся в Свердловск, так как соревнования начинаются с 31 числа. Времени до следующих стартов всего ничего, и удастся ещё позвонить или нет, непонятно.

Соколовская на вопрос, будет звонить своим родителям или нет, традиционно отрицательно качнула головой. Арина же не могла поступить иначе, она чувствовала за родных людей ответственность, тем более, мама в положении, нужно было хотя бы выделить несколько минут и всех успокоить.

После того как поговорила с родителями, ощутила необыкновенную лёгкость и прилив сил. Сейчас можно было окончательно собираться на банкет. Время было 21:50. Пора!

Арина надела чёрные колготки и платье от Dior. Подошла к зеркалу и покрутилась: красота! Как же ей нравилось и как хорошо сидело это чудесное бордовое платье с короткими рукавами, небольшим вырезом и косой юбкой, которая разлеталась в стороны от малейшего движения, обнажая стройные бёдра. В таком платье только латину танцевать!

К платью надела туфли на каблучке. Потом стала приводить в порядок причёску: тщательно расчесала свои волнистые волосы, потом слегка взбила их и убедилась, что они очень красивыми кудрявыми локонами падают на плечи. Потом нанесла яркий вечерний макияж, опробовав подаренную болельщиками дорогую косметику. Нарисовала длинные стрелки на глазах, подвела брови, ярко накрасила губы. Вид получился взрослый и чарующий.

— Ты, Люська, прямо как Кармен! — похвалила Соколовская, встав за спиной Арины и выглядывая из-за её плеча.

Марина продолжала эксплуатировать свой светлый подростковый образ. Надела новое платье, белое, с принтом из тропических цветов, и белые колготки. Едва тронула косметикой глаза, брови и губы. В этот раз всё-таки решилась надеть летнюю лёгкую шляпку, решив немного выделиться среди всех. На ногах белые туфли на каблучке, захваченные из дома.

С причёской Соколовской вообще делать ничего не надо: расчесалась на прямой пробор, брызнула волосы лаком, и готово.

— Ну что, пора! — сказала Маринка, встав рядом с Ариной перед зеркалом.

Смотрелись они как две противоположности, действительно, как инь-янь, как чёрное и белое. Даже сейчас, посмотрев друг на друга и потом на отражения в зеркале, они как будто ощутили это. Потом снова посмотрели друг на друга и дружно рассмеялись. Вот ещё, думать о всякой ерунде…

…Ресторан The Best From De West, где проводился банкет, в этот раз был оформлен специально для этого мероприятия. Через всю длинную стену простиралась надпись «A gala reception dedicated to Skate America 1986». Под этой надписью в хаотичном порядке были размещены десятки, а может быть, даже сотни различных фотографий, сделанных во время турнира, как на прокатах, так и в кулуарах: у калитки, в служебном коридоре, вестибюле, на трибунах. Иногда кадры попадались очень забавные и вызывали дружный смех собравшихся. Почему-то все фигуристы считали первым делом пройти к этим фотографиям, сразу же бросавшимся в глаза.

Поодаль играл квартет из четырёх музыкантов, одетых в чёрные брюки и белые костюмы: гитарист, саксофонист, скрипач и виолончелист. Музыка была импровизация джаза, лёгкая, ненавязчивая, с латиноамериканским оттенком. Вдоль стен и оконного ряда, а кое-где и посреди зала, находились ряды столов, на которых сервированы фуршетные закуски — канапе и мини-бутерброды с ветчиной и сыром, копчёной курицей, лососем, икрой, томатами, огурцами, маслинами, а также тарталетки с разной начинкой. В маленьких тарелках стояли салаты, жюльены, паштеты, мясные и сырные рулетики, закуски из обжаренных овощей, фаршированных сыром, рыбой или мясом, мясные и сырные тарелки, горячие блюда из курицы, рыбы и морепродуктов с овощными гарнирами. Присутствовало много десертов: эклеров, профитролей, желе и муссов в стаканчиках. На отдельном столике напитки: бокалы с шампанским и вином, стаканы с соками, морсами, минеральной водой. Из ресторана официанты могли принести по заказу горячий чай и кофе.

Несмотря на то что блюда и закуски с напитками были расставлены, официанты стояли в полной готовности, пока ещё никто не ел: по-видимому, ждали строго назначенного времени и торжественной речи.

На банкете присутствовали не только фигуристы с тренерами и члены национальных команд, но и журналисты, судьи, технические специалисты, телевизионщики. Народу было очень много, почему, собственно говоря, форматом послестартового банкета всегда был фуршет: ни один ресторан в гостинице не вместил бы массу народа, который участвовал в организации проведения соревнований, на сидячих местах.

Большинство присутствующих следовали чёткому дресс-коду: мужчины в костюмах и галстуках, женщины в нарядных платьях, часто вечерних. Естественно, каждый с любопытством смотрел, кто во что одет. Появление Арины и Соколовской было встречено громкими приветственными возгласами и даже аплодисментами, а также подозрительными взглядами членов советской команды.

В лёгком смущении подружки подошли к фотографиям и принялись их разглядывать. Арина в очередной раз убедилась, что на таких турнирах работают настоящие фотографы-профессионалы. Они минутами, а может быть, даже часами выслеживают понравившийся кадр, держа постоянно фотоаппарат наготове, чтобы в течение нескольких секунд провести быструю съёмку. Вот её саму поймали, когда она с озадаченным лицом сидит в кисс-энд-крае с Владиславом Сергеевичем и смотрит на то, как катается Соколовская. Фотограф мастерски выхватил этот момент и ухватил саму суть её чувств, в которых переплелись и восхищение, и опасения от проката сильной соперницы. Другой снимок с её участием был сделан в то время, когда Соколовская с тренером сидела в кисс-энд-крае в ожидании оценок, а Люда с озабоченным видом стояла у бортика и смотрела вверх. Куда? Конечно же, на информационное табло в ожидании оценок Маринки. Тогда эти минуты стали вечностью, да ещё судьи намеренно тянули время…

Фотографы даже успели подловить вечно спокойную и уверенную Соколовскую, похоже, сфотографировали в тот момент, когда она наблюдает за прокатом Арины. В лице Маринки читалась явная досада. Наверное, Арина в этот момент чисто прыгнула свой самый сложнейший каскад — тройной лутц — тройной риттбергер. Впрочем, остальных фигуристов тоже фотографировали много, и посмотреть было на что. Было несколько фотографий чирлидерш в самых пикантных моментах, у одной даже полностью обнажилась грудь при слишком активном прыжке. Сняли копов в полном обмундировании, которые, облокотившись о поручни балкона, стоя в ряд, сосредоточенно смотрели прокаты. Сняли болельщиц с младенцами, которые кормили их грудью, а сами при этом смотрели прокаты.

Рассмотрев фотографии, фигуристки направились к одному из столов, решив начать пробовать блюда с самого начала: с салатов. Только взяли по небольшой тарелочке, музыка стихла, щёлкнуло в колонках, раздался протяжный писк и тут же стих: включился усилитель. Заговорил Олаф Поульсен, стоявший рядом с оркестром и державший в руках микрофон.

— Дорогие друзья! Хочу ещё раз поприветствовать вас в этом великолепном зале, уже после окончания турнира. Вы знаете, я видел много различных турниров и соревнований самого разного уровня. Но могу сказать без всякого стеснения: нынешний выделяется из общего ряда. Я ещё никогда не видел такого количества таланта и мастерства на одной очень маленькой и узкой площадке. Не видел такого великолепного множества прокатов, не видел столько красивых девушек и юношей. Поэтому этот турнир надолго останется не только в моём сердце, но и в сердцах зрителей. Объявляю торжественный банкет, посвящённый окончанию турнира Скейт Америка 1986, открытым. Ешьте, пейте, общайтесь и вспоминайте минуты нашего праздника.

Присутствующие, внимательно слушавшие президента Международного союза конькобежцев, громко зааплодировали. Оркестр коротко проиграл что-то бравурное, потом снизил темп и начал играть обычную лёгкую джазовую музыку. Приглашённые начали заниматься увлекательным делом: пробовать и поедать всё, что имелось на столах…