Вечером этого же дня у Олафа Поульсена состоялся ещё один малоприятный разговор в ресторане The Best From De West, в котором питались фигуристы и ответственные лица. Встречался он с главным рекламодателем соревнований по фигурному катанию, директором неприметной рекламной швейцарской фирмой Johns Sons, аккредитованной в Лозанне, где находилась штаб-квартира Международного союза конькобежцев. Господин Фридрих Джонс приехал лично посмотреть и проверить, как обустроены рекламные логотипы.

Именно эта фирма заключала рекламные контракты с теми мировыми брендами, логотипы которых размещались на бортиках во время проведения соревнований по фигурному катанию, рекламой в телевидении, радио, в газетах и прочим масс-медиа-сопровождением. С денег от этой рекламы частично и жил Международный союз конькобежцев.

Разговор был сугубо неофициальным.

— К сожалению, мы вынуждены урезать наши контракты на 30 процентов, — заявил господин Джонс, резкий на словах старик, коммерсант «старой школы».

— В чём дело? — с беспокойством спросил Поульсен.

— Дело в том, что рекламодатели платят большие деньги за показ логотипов своих фирм во время соревнований по фигурному катанию, однако они думают, что их водят за нос. Самые первые соревнования, обязательные фигуры, по телевизору не показываются, рекламного и медийного эффекта не приносят, тем не менее, деньги они вынуждены за это платить. Рекламодатели считают, что они платят за пустоту. Эти чёртовы обязательные фигуры никто не смотрит, поэтому финансирования у них не будет. Проводите их за свой счёт. Платите сами за арену, зарплату судьям, техникам и прочим.

— Как не будет? — с недоумением спросил Поульсен. — И что нам с ними делать?

— Вам решать, что с ними делать! — уверенно заявил Джонс и отхлебнул из бокала. — Эти нудные кракозябры на льду никому не нужны: ни зрителям, ни рекламодателям, ни телеканалам — НИ-КО-МУ! Если они нужны лично вам, то проводите их хоть на улице, но только не на ледовой арене.

Потом Джонс ушёл и оставил Олафа Поульсена в одиночестве, задумавшимся…

…Утро следующего дня, понедельника, 26 сентября, выдалось прекрасным. Спали до того времени, пока не проснулись сами. Арина почувствовала, что прекрасно отдохнула, и теперь можно было не спеша готовиться к показательным выступлениям. Вчерашнее лёгкое уныние от второго места прошло.

— Вставай! Хватит дрыхнуть! Нас ждут великие дела! — крикнула Арина и хотела запустить в Соколовскую подушку, о однако Марина живо обернулась и показала кулак.

Прогнав последние остатки сна, отправились в душ, после него на обед. В ресторане встретили Линду.

— Нам надо обсудить кое-что, — предложила Линда. — Точнее, наш номер. Как я уже говорила, у меня сформировалась общая концепция. В том числе и либретто. Кстати, это, конечно, не моё дело, но я хотела бы спросить, почему у вас был такой несчастный вид, когда вас вчера отозвали эти двое мужчин из состава вашей делегации?

— У нас такой несчастный вид был, потому что они забрали наши деньги! Которые мы получили за этот турнир! — нисколько не стесняясь, заявила Соколовская, которая, как Арина заметила, иногда даже кичилась своим фрондированием и писанием поперёк ветра.

— Забрали? Но почему? — с большим недоумением спросила Линда.

— Потому что в нашей стране нельзя иметь валюту, и тем более, на неё ничего не купишь, — объяснила Соколовская. — Мы отдали эти чеки, взамен нам выдадут наши деньги, которыми мы сможем оплатить какие-то товары. Но, например, поехать с ними за границу мы уже не сможем, мы сюда опять приедем нищими, с 30 долларами.

— Странные у вас обычаи, — заметила Линда. — Впрочем, это не моё дело. В общем, у меня сформировалось окончательное либретто для показательного. Как я уже говорила, мы будем кататься втроём. Сначала Марина, потом Люда, в конце мы все втроём, но под мою музыку. Как я уже говорила, это будет «Don’t Fear The Reaper» рок-группы Blue Öyster Cult. Сюжет такой: вы заграничные туристки, приезжаете к нам, в Канаду, в какие-то глухие дебри, потому что прослышали, что здесь есть какой-то очень хороший цирк. Это будет некая пародия на Цирк дю солей и лично на господ Ги Лалиберте и Жилема Сент-Круа. Вы договорились идти развлечься, но вместо этого переноситесь в очень мрачный отсталый цирк, где встречаете злую клоуншу в виде меня. Я хочу вас поработить или даже, может, съесть. Ха-ха-ха! Однако вы настолько хорошо танцуете, что я проникаюсь, и мы танцуем тройной номер. Он будет не очень сложный, скорее зрелищный, какой именно, я сейчас расскажу.

Потом началось увлекательное обсуждение будущего тройного показательного номера, после которого все разошлись по своим комнатам: нужно было готовиться к показательным и к тому же разобрать подарки.

Подарки в этот раз были более весомые, чем те, которые дарили после короткой программы. Среди них были как цветы, так и мягкие игрушки и персональные подарки.

Арина с увлечением разбирала мешки, как неожиданно увидела мягкую салфетницу из плюша в виде черной кошки с надписью на английском «I am Khmelnitsky!». Спинка раскрывалась замком-молнией. Внутри красочная открытка и дорогой набор косметики. Потом нашла красивую женскую сумку на лямке, сделанную в индейском стиле, расшитую бисером и с бахромой. Сумка была зелёного цвета с хаотично нарисованными геометрическими фигурами.

— Интересно было бы платьюшко такое же, — заявила Арина. — Это же стиль хиппи. Ой, смотри, а тут пончо. Ой-ёй! Какая милота, блин!

Действительно, в другом пакете лежало перуанское пончо, похоже, из настоящей белоснежной шерсти андской ламы, тоже с индейской вышивкой и бисером. Одежда имела ромбовидную форму, надевалась через вырез посередине и потом свободно свисала с тела практически до коленей спереди и сзади.

— А у меня вот что! — похвалилась Соколовская и показала короткое сине-зелёное платье, похожее на то, в котором накатала произвольную программу. Только это было настоящее платье для повседневной носки.

Соколовской тоже подарили салфетницу в виде белой кошки с надписью «I’m Sokolovskaya!». По стилю исполнения похоже, делал один и тот же мастер, что и салфетницу Арины.

В небольшом подарочном пакетике Арина нашла золотой медальон на цепочке с витиеватыми инициалами LK, а Соколовская — браслет из белого золота точно в тон своим волосам.

И той, и другой подарили несколько аудиокассет с разной современной музыкой, гаражным и барным роком и записками с просьбой откататься именно под эту музыку, написанными неграмотным почерком реднеков. Были открытки с признаниями в любви и угрозами вышибить мозги любому, кто будет обижать советских фигуристок.

Потом, когда подарки были отсортированы, Арина опять позвонила на ресепшен с просьбой забрать цветы. Пришел мальчик в фирменной одежде отеля, которого все называли «бой», и опять увёз на тележке все цветы.

А потом… Выдалась свободная минутка, и Люда решила позвонить родителям, однако, увы и ах… Трубку никто не брал, и тут же вспомнила, что сегодня понедельник, 27 сентября, и родители на работе. Ну что ж, значит, придётся звонить им завтра, перед отъездом.

Настало время собираться на показательные… И началось оно традиционно с красного лака, которым предполагалось накрасить ногти Арины.

— Ты же помнишь свой прошлый облик? — с улыбкой спросила Соколовская. — Давай по-быстрому, пока есть время, я тебе накрашу, с митенками будет смотреться обалденно.

Примерно через час уже полностью готовые спустились в вестибюль. На душе ощущение праздника, умело анонсированного Тенли Олбрайт. Интересно, что там будет петь за певица… Что там будут за номера и что будет говорить шоумен…

…В вестибюле скопилось очень много народу, практически все участники соревнований, даже те, которые не участвовали в показательных. Многих позвали как помощников, кто-то поехал как группа поддержки. А некоторые фигуристы поехали сами, что естественно, как же пропустишь такое великолепное шоу…

— Вот и они, — с облегчением сказал Шеховцов, увидев подопечных. — Кажется, вид нормальный. Похоже, отдохнули.

— Это хорошо! — кивнул головой Левковцев. — Интересно, чем они опять удивят… Мне тренер Линды сказала, что у них некоторые перестановки в показательном, а какие именно, она тоже не знает.

Участники показательных сияли. У всех без исключения было приподнятое настроение, многие фигуристы и тренеры шутили друг с другом, чувствовалось приближение праздника. Здесь же, в общей толчее, находились и болельщики, которые остановились в этом отеле. Фанаты подходить не решались, лишь с расстояния наблюдали за любимыми спортсменами и фотографировали их.

Потом подъехали сразу два автобуса, целая толпа вышла из гостиницы и расселась в них. Поехали…

… На ледовой арене царила привычная суета: у входа и внутри комплекса стояли множество болельщиков, слонялись журналисты и фотокорреспонденты с телеоператорами в поисках интересных кадров и фотографий. При виде приехавших спортсменов принялись снимать их. Болельщики приветственно махали руками и кричали слоганы.

— Люда! Люда! Ты в наших сердцах! — хором кричала очень большая группа англоязычных фанатов.

Арина приветственно помахала рукой и прошла с другими фигуристами внутрь.

— Переодевайтесь, потом в тренажёрный зал, — велел Левковцев. — Нам сказали, что приглашать по номерам будут оттуда. Там же можно и немного размяться.

В раздевалке сегодня было очень много девчонок, шутка ли: сразу 15 спортсменок, участвующих в показательных. К ним присоединились несколько более взрослых фигуристок среднего возраста, по-видимому, взрослых любителей, членов Бостонского конькобежного клуба. Тут же находились родители с детьми, которые тоже должны были участвовать в показательных выступлениях. В общем, в раздевалке было тесно. Многие с любопытством исподтишка смотрели, как переодевается Арина, её костюм выбивался из общего ряда. Однако когда начала переодеваться Линда, всё внимание переключилось на неё. Впрочем, и Соколовская тоже привлекла внимание.

Для Арины опять определённую проблему представляло упрятать свои густые волосы под бейсболку и сделать так, чтобы была возможность потом быстро распустить их, за считанные секунды. Поэтому заплела нечто вроде густой косы и скрепила концы волос резинкой, убрав их под бейсболку.

Переодевшись, друг за дружкой фигуристки направились в тренажёрный зал, где тоже было сегодня очень много народу. Сейчас тут стояла большая магнитола, играла какая-то танцевальная музыка, в такт ей кто-то танцевал что-то зажигательное.

— Люда, разомнись немного! — велел Левковцев. — Время ещё есть.

Арина согласно кивнула головой и отправилась исполнять указание тренера. Немного побегала на беговой дорожке, потом попрыгала на скакалке и почувствовала, что хватит. Отдельные фигуристки и пары тоже устроили лёгкую разминку.

Электронные часы на стене показывали 15:45. Начало близилось: было слышно как на арене грохотала громкая музыка, потом она стихала и раздавались громкие крики шоумена Ларсона, который по-видимому, развлекал зрителей в ожидании начала шоу. Зрители реагировали на это громкими аплодисментами и улюлюканьем.

— Пойдём посмотрим, что там! — предложила Арина.

Линда и Марина согласно кивнули головой и пошли к выходу в служебный коридор. Глядя на них, и другие фигуристы направились на ледовую арену. Сейчас здесь было темно, горел концертный свет, на синем льду бегали красные огоньки. Арина посмотрела на потолок: освещение здесь было получше, чем в Германии, светильники могли менять свое положение по команде режиссёра и загораться разным цветом, рисуя разные фигуры на льду. В целом, на арене было темновато, и появление фигуристов осталось почти незамеченным, так как свет белых прожекторов на них оказался не сконцентрирован.

На арене играла громкая музыка без слов. Потом громкость музыки начала постепенно снижаться, и слово взял Джон Ларсон. Говорил он очень пафосным, хорошо поставленным голосом. Освещение совсем пропало, осталось только на балконах.

— Здравствуйте, уважаемые дамы и господа, вас приветствует город Норвуд и ледовая арена Бостонского конькобежного клуба, — объявил Джон Ларсон. — Вот и пришло это долгожданное время. Напоминаю вам, что сейчас состоится гала-концерт из показательных выступлений фигуристов, которые продемонстрируют вам самые лучшие театральные программы. Однако организаторы приготовили для вас, уважаемые друзья, кое-какой сюрприз. Итак, только для вас выступает знаменитая певица, королева поп-сцены Америки, знаменитая Мадоннаааа! Песня из последнего альбома под названием True Blue!

Зрители отреагировали на объявление громкими аплодисментами, свистом и улюлюканьем, свет понемногу стал загораться, стал красным. Неожиданно свет белых прожекторов сконцентрировался в круг, на пространстве у калитки, где сейчас стояли фигуристы и тренеры. Однако в центре было небольшое свободное пространство, которое освободили волонтеры, и в этом пространстве стояла невысокая стройная девушка, одетая очень просто: кожаная юбка, клетчатая рубашка с короткими рукавами, завязанная на пупе, и сетчатые колготки. На ногах у девушки были белые кроссовки Nike, в руках радиомикрофон. Короткая причёска похожа на причёску Соколовской, и Арина сначала даже подумала, что это она и есть, и, как будто не доверяя, посмотрела на Маринку, стоявшую рядом. Но нет, естественно, это была Мадонна, которая сейчас уже начала входить в моду в Америке.

Заиграла громкая ритмичная музыка, Мадонна захлопала в ладоши, подняв руки над собой, и… Неожиданно вышла на лёд, остановившись у калитки, и прямо здесь начала петь. Высокий голос заполнил всю арену. Естественно, она пела без музыкальной группы, под чистую фонограмму-минусовку, однако болельщики на трибунах сразу же заметили свою любимицу и начали громко аплодировать в такт музыке. Фигуристы у импровизированной сцены подключились к этому процессу…

Так вот, значит, что анонсировали организаторы! Признаться, даже Арина была в полном восторге! Любопытно видеть эту певицу совсем молодой. Мадонна очень хорошо пела, ещё лучше двигалась, несмотря на ледовую поверхность, на которой находилась. И, по всему видно, зрители очень любили её. И как вот сейчас выступать фигуристу?

Композиция закончилась. Зажёгся яркий соревновательный свет. Все зрители на трибунах стояли и размеренно хлопали в ладоши, как будто сейчас только что выступал какой-нибудь чемпион фигурного катания.

Арина подумала, что, видя такую реакцию зрителей, Мадонна споёт ещё что-нибудь, но этого не произошло. Поп-дива помахала руками, послала много воздушных поцелуев, в том числе и спортсменам, стоявшим у калитки, и покинула лёд, вприпрыжку убежав в служебный коридор. Где она переодевалась, непонятно, в раздевалке певицы не было. По-видимому, была своя личная гримёрка где-то в недрах ледовой арены.

Шоу началось…

— Дамы и господа, а сейчас свой показательный номер вам представят фигуристы-любители, члены Бостонского конькобежного клуба! — объявил Джон Ларсен и съязвил. — Ребята очень рады, что на их прокаты посмотрит хоть кто-то.

Несмотря на неуклюжий юмор, трибуны взорвались аплодисментами. Из служебного коридора на лёд вышли шесть женщин, которых Арина ранее видела в раздевалке, и шесть мужчин. Женщины одеты в одинаковые багровые платья длиной до колена, а мужчины — в белые рубашки и чёрные брюки. Арина с удивлением увидела среди них и Тенли Олбрайт, которая, по-видимому, до сих пор стояла на коньках, а ведь ей был уже, наверное, пятый десяток!

Фигуристы-любители, приветствуя зрителей, проехали к центру арены, расположились там в круг, потом заиграла очень активная джазовая мелодия, и фигуристы начали прокат. Номер у них был непарный, поэтому они раскатились в разные стороны, поехали по дугам в районе центрального кольца, потом разделились, сделали аккуратное вращение на одной ноге, потом стали разгоняться к правому короткому борту, где друг за дружкой прыгнули полуоборотный аксель.

Конечно, уровень исполнения номера был несравним с профессиональными фигуристами. Однако зрители награждали каждый сделанный элемент громкими аплодисментами, потому что понимали: на льду сейчас находятся обычные люди, такие же, как и они сами…