Родители встретили Арину очень неожиданной реакцией.

— Люда! Хочу поздравить тебя с первым местом! — неожиданно расплакалась мама. — Я до сих пор не могу прийти в себя. Это какое-то чудо: сидеть здесь и воочию наблюдать, как твоя дочь идёт вверх. Невообразимое чувство.

— Мама, перестань плакать! — растерянно сказала Арина и погладила Дарью Леонидовну по плечу. — Наоборот, радоваться надо! Я понимаю, что у тебя сейчас эмоциональные качели, но это же радость! Вот если бы я сейчас на самом дне таблицы была, можно и поплакать.

— Ну, тогда бы мы, наверное, тебя утешали! — неожиданно улыбнулась Дарья Леонидовна и вытерла слезы платочком. — Всё-таки какое это необычайное по эмоциональному накалу дело — на трибуне болеть за своего ребёнка-спортсмена. Что будет на короткой и произвольной программе, я вообще молчу.

— А ничего не будет на короткой и произвольной программе! — решительно заявил Александр Тимофеевич и обнял Арину. — Будем также болеть за нашу великолепную дочь и гордиться ей! Вот именно, Даша, нужно не плакать, не переживать за неё, нужно гордиться, что мы воспитали такую великолепную спортсменку и такого замечательного человека! Люда, теперь моя очередь тебя поздравлять. Я, честно сказать, нисколько не сомневался, что ты будешь первая. У тебя в лице был какой-то чудесный свет, можно сказать, свет победы. Можешь не верить, но я это, кажется, определил сразу.

— Спасибо, папа, — растроганно сказала Арина и обняла отца. — Я очень рада за поддержку с твоей стороны и со стороны мамы. Только я вас прошу, пожалуйста, никогда не переживайте за меня и не плачьте. В конце концов, я не на деньги тут играю. Это моя работа, мой труд, я могу его сделать хорошо, а могу плохо, но даже если сделаю плохо, я никогда не буду расстраиваться, я лишь опять пойду вперёд. А сейчас давайте посмотрим, как выступят парни из нашей группы. Для них этот турнир намного более важный, чем для меня…

Пожалуй, с этим трудно поспорить…

…Взрослые фигуристы из группы Левковцева выступили в обязательных фигурах вполне достойно: после того как объявили окончательные результаты, Горинский занимал первое место с суммой в 5.8 баллов, второе место у ксенофонтовского Горшкова с 5.7 баллами, третье место у Савосина с 5.5 баллами. Оценки неплохие.

Если от Артура можно было ожидать такой результат, так как он считался непревзойденным мастером фигур, исполнял шаги очень уверенно, при этом красиво, по примеру Арины, демонстрировал какие-то фишечки из хореографии, то от Савосина такого высокого результата не ожидал никто. Болельщики, наблюдающие за фигурным катанием регионального уровня, считали Егора фигуристом, что называется, «косым и кривым», не обладающим хорошими навыками скольжения. Однако сегодня он превзошёл себя. Откатал прекрасно, исполнил всё, что положено. Конечно, немалую роль в этом сыграл последний стартовый номер, что называется, повезло так повезло, судьи не стали экономить баллы. Горшков, занимавший второе место, Арине тоже понравился. Парень очень хорошо исполнил фигуры, и хотя без лишнего изыска, но сделал всё отлично, тем более выступал во второй группе участников.

— Люська, а ты других будешь смотреть? — Анька похлопала Арину по плечу.

— Нет, других мы смотреть не будем! — заявила Арина. — Нам нужно подумать о себе.

— Оставайся с нами! — предложила Анька. — Посидим, поорём, плакатами помашем! Нас мужик на камеру снимал уже два раза!

— Я не знаю… — замялась Арина и посмотрела на родителей. — Я, наверное, проведу время с мамой и папой.

— Чего? — засмеялась Анька. — Какие ещё мамы и папы? Наоборот, радоваться надо, что их нет и полная свобода!

Родители Арины, услышавшие реплику Аньки, громко рассмеялись. Вот ведь, обложили Фроловы дочь со всех сторон, что бедный ребёнок только в общежитии от них отдыхает, в другом городе.

— Ну уж нет! — решительно заявила Арина. — Сейчас мы погуляем по городу, пойдём куда-нибудь в кафе, а потом я поеду в общагу.

Анька хотела было сказать, что она тоже хочет пойти в кафе, но вовремя прикусила язычок, сообразив, что её желание влиться в семью Хмельницких выглядело несколько неуместно. Налицо признак взросления! Стали появляться кое-какие мудрые мысли!

— Тогда пойдёмте, погуляем, — предложил Александр Тимофеевич. — Погода, кажется, позволяет. Пройдёмся по улицам, посидим в кафе. Я фотоаппарат с собой, кстати, взял! Можно сделать памятные снимки.

— Может, Соколовских пригласить? — спросила Дарья Леонидовна.

— Нет, этого не стоит делать! — решительно сказала Арина. — Прогулка — дело наше личное, семейное!

Арина с родителями спустились с трибуны, Соколовские тоже последовали их примеру. А вот группа поддержки из Екатинска и юниоры остались. По-видимому, ребята хотели посмотреть настоящее фигурное катание с близкого расстояния, ведь сейчас должны были выступать взрослые пары и танцевальные дуэты…

Сначала Хмельницкие пошли в кафетерий, в котором, как Арина припомнила, во время, когда проходил чемпионат Свердловской области, подавали кучу деликатесов: в меню были чёрная паюсная икра, икра зернистая, икра кетовая, сёмга холодного копчения, балык севрюги горячего копчения, судак, фаршированный кальмарами с хреном, колбаса жареная украинская, колбаса докторская, сервелат филейный, телятина с маринованными огурцами, ветчина по-венгерски.

Сейчас же, когда вошли в кафетерий, Хмельницких встретили несколько унылых болельщиков, стоявших рядом с витриной, в которой лежали половинки яиц, обмазанных майонезом, бутерброды с заветренной колбасой и сыром, в жестяных розетках заливное, винегрет, квашеная капуста и холодец. В лотках лежали пирожки с разной начинкой и творожные слойки. Выбор очень небогат!

— Пойдёмте по городу погуляем! Там где-нибудь перекусим! — решительно сказал Александр Тимофеевич.

Арине и Дарье Леонидовне осталось только согласиться, делать тут было нечего…

…Похоже, болельщики внимательно наблюдали за Хмельницкой, сидевшей в гостевой зоне. Когда увидели, что она начала покидать её, догадались, что Люда не будет оставаться смотреть фигурное катание, поэтому отправились к входу в ледовый дворец, там и подкараулили её, причём количество людей, собравшихся у входа, было довольно значительным, минимум около сотни.

Арина, увидевшая такую толпу, сильно удивилась. Болельщики одновременно в много голосов начали благодарить её за прекрасное выступление в фигурах, утешать за второе место в Америке, желать удачи послезавтра на прокате коротких программ, просить автограф, просить фотографии.

Когда Арина начала расписываться на календарях, открытках, билетах, Александр Тимофеевич отошёл в сторону и начал фотографировать этот процесс. К нему присоединились ещё несколько человек.

На вопрос о том, какие планы на этот турнир, Арина сказала, что планы самые хорошие: порадовать всех чистым прокатом.

— Ты же потом сразу во Францию полетишь? — спросил один из болельщиков, пожилой мужчина в очках и интеллигентном чёрном пальто.

— Практически сразу же, — подтвердила Арина. — Времени будет совсем мало, возможно, полечу уже через три дня.

— Но это же такая большая нагрузка, как ты справишься?

Болельщики, стоявшие рядом, внимательно слушали, что она будет отвечать.

— Это моя работа! — заявила Арина. — И, как каждую работу, её надо сделать хорошо. А если не получится, значит, нужно сделать хорошо в следующий раз. Я рассуждаю примерно так.

Ответила почти дословно так, как только что сказала отцу. Болельщики отреагировали на её слова громкими аплодисментами, и Арина помахала всем рукой и вместе с родителями отправилась по улице Большакова в сторону ДК имени Свердлова, той же дорогой, что она когда-то с девчонками шла полгода назад. Отправились в том направлении случайно, никто его специально не выбирал.

— Люся, мне тебя так жалко, что ты катаешься совсем без отдыха! — печально сказала Дарья Леонидовна.

— Мама, просто такой период, — объяснила Арина. — Сейчас осень, и в нашем виде спорта самая горячая фаза. Потом будет полегче. После Франции у меня будет месячный отдых до чемпионата СССР, который пройдёт в середине декабря. Как видишь, времени достаточно чтобы прийти в себя. Кстати, я получила приглашение в Канаду на Рождество.

— Вот как, — удивилась Дарья Леонидовна. — Я даже не знаю, что сказать. Как-то это всё неожиданно. Приглашение случайно не от той девочки, с которой вы катали показательный номер на троих человек?

— Да, её зовут Линда — согласилась Арина. — У нас с ней и Маринкой зреет план сделать ледовый спектакль. Поэтому мы как-то сблизились.

— Но ведь тебе нужно… — замялась Дарья Леонидовна. — Кто тебя пустит за границу? Это же надо как-то через правительство решать этот вопрос.

— Я тебе открою большую тайну, — заговорщицки сказала Арина, притворно оглянувшись. — Этот вопрос уже решён на самом высоком уровне, на уровне Центрального Комитета партии. Мне разрешили выезд за границу в любую страну мира, в любое время. Только, пожалуйста, никому не говорите это. То есть сейчас будет заявительный характер поездок, если я захочу куда-то ехать. Я звоню Ельцину, он организует всё это. Вот и всё. Кстати, теперь с нашего телефона можно позвонить в любую страну мира на любой номер, а то, что из любой страны можно позвонить на наш домашний телефон, вы уже знаете.

— Люся, это всё так неожиданно! — призналась мама. — Как всё это переварить, как всё это принять уму и сердцу, я просто не представляю.

— А что тут представлять… — неожиданно вмешался Александр Тимофеевич, до этого ничего не говоривший и лишь тихо шедший позади жены и дочери, загребая ботинками жёлтые листья на тротуаре. — Наша дочь сейчас очень знаменитый человек, спортсменка, известная всей стране и самым высокопоставленным людям. Нам, конечно, это кажется очень удивительным, когда Люда говорит такие вещи, но я думаю, к ним нужно уже привыкнуть.

— Да, кстати… — замялась Арина. — Есть ещё кое-что. Когда я была в Америке, к руководителю нашей федерации обратился один из американских бизнесменов, который проводит ледовое шоу и различные спектакли. Мне предложили поработать в американском ледовом шоу с той программой, которую мы поставили с девчонками. Она очень понравилась американской публике. Так что, я думаю, в конце мая и в начале лета я уеду в Америку на несколько недель.

Понятное дело, в такой ситуации родители могли только промолчать, слова были излишни…

…В то время, когда в Свердловске Арина общалась со своими родителями, в Москве, на Лужнецкой набережной, 8, в здании комитета по физкультуре и спорту СССР, происходил очень интересный разговор между председателем Центрального комитета федерации фигурного катания СССР Валентином Игоревичем Шеховцовым и председателем Комитета по физкультуре и спорту СССР Маратом Владимировичем Грамовым. Речь шла о Хмельницкой. Точнее, о её допуске к зарубежным ледовым представлениям.

Шеховцов хотел поначалу назвать их на западный манер «шоу», но посчитал это слово слишком капиталистическим и вызывающим. Советская фигуристка не должна участвовать в шоу. Шоу связывалось с каким-то фиглярством, ярмарочно-петрушечной безвкусицей, а вот «спектакль», «представление» уже имели совсем другой идеологический раскрас, более подходящий к тому, чтобы быть услышанным Грамовым. Грамов и по внешнему виду, и по своим взглядам и поведению был типичный убеждённый партийный функционер, апологет холодной войны, сторонник жёсткой идеологической линии.

Грамов искренне считал, что спорт невозможен без политики, что самая главная задача советского спортсмена, особенно за рубежом, это показать, что социалистический, советский строй лучше капиталистического во всех отношениях, что каждый спортсмен на личном примере должен принимать участие в идеологической борьбе советского народа с мировым империализмом. Как раз Грамов был одним из инициаторов бойкота летних Олимпийских игр 1984 года в Лос-Анджелесе, и чрезвычайно этим гордился, что Советский Союз дал пропорциональный ответ на бойкот капиталистическими странами Олимпиады в Москве в 1980 году, который они устроили в ответ на военное вторжение в Афганистан.

Шеховцов предполагал, что разговор получится трудным, поэтому, не торопясь, размеренно, тщательно обдумывая слова, изложил суть проблемы. Однако понимания у председателя комитета по физкультуре и спорту не нашёл.

— А вы знаете, для чего служит наш, советский спорт, товарищ Шеховцов? Как руководитель такого ранга вы должны это знать! — с недовольством ответил Грамов. — Спорт служит для того, чтобы показать, не только какой спортсмен сильнее, но и какая страна лучше! Это дело серьёзное и ни в коем случае не развлекательное! Спорт не должен служить для того, чтобы капиталистические зрители смотрели с трибун, как советские спортсмены, превратившиеся в паясничающих кукол, развлекают их на потребу толпы. Спорт должен служить высшей цели! Цели построения коммунизма! Мы должны это помнить каждую минуту и секунду. Вы знаете, скажу честно: мне это совсем не нравится. Я понимаю, что Хмельницкая и Соколовская — великолепные спортсменки, которые известны не только у нас, но и за рубежом. Однако не надо эту известность сводить к дешёвому волюнтаризму и фиглярству. Мы и так, товарищ Шеховцов, идём постоянно у вас на поводу, раздавая направо и налево вашим фигуристкам различные блага. Но сейчас это уже выходит за рамки. Подскажите мне, какой для нашей страны будет положительный результат, если мы дадим разрешение девушкам участвовать в этих отвратительных представлениях?

— Лично я вижу здесь много положительных моментов, — осторожно ответил Шеховцов. — Во-первых, наши фигуристки станут ещё популярнее за рубежом. А это, вы же сами говорите, должно быть большим стимулом прославления нашего социалистического образа жизни. Люди хотят смотреть на них, они лучшие, значит, мы первые во всём! Мы, а не американцы! И это один момент. Второй — это валюта, как бы меркантильно это ни звучало. У нас есть возможность заработать валюту для государства, разумеется. Разве это плохо? Люда своим трудом поможет стране. Лично я считаю так.

— Плохо, что считаете, товарищ Шеховцов, — строго сказал Грамов. — А давайте посмотрим на это с другой стороны! У нас, у советских людей, нет такого понятия, как популярность! У нас все равны! Вы же знаете, единица — ноль, а коллектив — сила! Вот в чём могущество нашего государства: не в одном человеке, а в огромном множестве. Хмельницкая никогда не сравнится со всем советским обществом. А насчёт валюты тоже вопрос тонкий. Валюту можно по-разному зарабатывать, в том числе и рабами торговать, но нужна ли нам такая валюта? Это, извините, не довод. Нашему государству есть что предложить всему миру за валюту. И то, если она будет необходима.

Шеховцов понял, что разговаривать бесполезно, Грамов не разрешит Хмельницкой ездить за границу и участвовать в каких-то развлекательных мероприятиях.

— То есть вы против? — спросил Шеховцов.

— Не то что против, я категорически против! — решительно ответил Грамов. — И больше ко мне с этим вопросом не подходите, а то сильно обижусь.

Шеховцов пожал плечами, попрощался с Грамовым и покинул его кабинет.

«Старый маразматик», — недовольно подумал Валентин Игоревич, заходя к себе в кабинет и включая кассету с Пинк Флойдом.

Всё-таки решил он гнуть свою линию, хотя это грозило серьёзными последствиями. Но, как бывалый функционер, осторожно, в другом направлении. Никогда не нужно ломиться в закрытую дверь, если есть возможность залезть в окно.

В первую очередь Шеховцов думал о фигурном катании, а не о каких-то геополитических амбициях. Фигуристок должен узнать весь мир. Если Соколовская или Хмельницкая выиграют Олимпиаду, их имена вознесутся до небес, что послужит очень положительным фактором для Советского Союза… А также для него самого лично, а это Ленинская премия, орден Ленина или орден Октябрьской революции, или уж как минимум, Трудового красного знамени. Наверняка кандидатом в ЦК сразу возьмут, а там и до Политбюро недалеко…

Однако открыто выступать против начальника не следовало. Для этого были другие рычаги влияния…