Деймор встретил нас очередью.

Десяток машин в три ряда, заглушённые двигатели, водители, вышедшие пройтись по снегу от скуки. Конечно, досмотр проводился всегда, однако в большинстве случаев он граничил с формальным, а даже если и нет, то вереницы автомобилей у ворот не случалось никогда.

— Это что за похороны? — Герта подалась к узкому окну кабины. — Брамс, ты хоть раз видел, чтобы такая толпа стояла?

— Нет.

Поэтому за пару километров до поста я велел притормозить. Свидетелей не осталось, в Райс я не сомневался, так что стоило проявить небольшую осторожность и избавиться от последней улики.

— Отлить, — коротко объяснил я причину.

Скиф немедленно вызвался за компанию, но тут же был перехвачен Гертой за шиворот.

Остов старого гусеничного грузовика, располагающегося в таком ветренном месте, что снег не превращал его в огромный сугроб, я приметил ещё на выезде. Ржавая рама, вросшая в наст лет двадцать назад, гнутые двери, пустой капот, откуда вытащили все детали. Грузовик не представлял абсолютно никакой ценности, и флакон, расписанный золотистыми узорами, лёг в щель между рамой и промёрзшей резиной.

Десять стихийных кристаллов теперь находились в сохранности. Но даже если закладку каким-то чудом и обнаружат, то её ничто не свяжет с моей персоной. А значит, и посмертные ниточки Старба не приведут ко мне неприятных гостей из Первой высоты. Или откуда он там.

Пост досмотра изменился довольно сильно. Вместо пары человек под жёлтой лампой — четверо, судя по всему, местных, в чёрной броне, длинный стол с раскрытым журналом, а чуть в стороне — трое чужих.

Они заметно выделялись на фоне коренных обитателей крепости. Чистая форма без единого пятна, прямые спины и лица людей, которых по недоразумению высадили посреди помойки. У одного покачивался в руке простенький индикатор стихии холода.

Герта выругалась. Коротко, с чувством и почти без приличных слов. Смысл сводился к тому, что за такие порядки принято доплачивать, и причём тем, кто стоит в очереди.

Я спрыгнул в снег первым, на ходу вытягивая из кармана серый пластиковый прямоугольник, и находя взглядом… знакомое лицо?

— Так-так-так, — Балиор оторвался от журнала, и его кислая физиономия расцвела. — Кого это нам Буря принесла?

— И тебе доброго вечера.

Он забрал пластик, сверил рожу с фотографией, потом ещё раз, потом для верности в третий — видимо, надеялся, что за трое суток я успел стать кем-нибудь другим.

— Выезжали. Четверо. Вернулись… — он ткнул пальцем в воздух, пересчитывая нас по головам. — А ну стойте смирно, вы дёргаетесь.

— Четверо, — подсказал я.

— Это ты так говоришь.

— Это журнал так говорит. Ты его сам заполнял.

Найти к чему придраться у Балиора не получилось, хотя по лицу было видно, что очень и очень хотелось. Но в итоге, проверив и пластик моих подчинённых, он махнул рукой.

— Повезло тебе, что сейчас такая запара. Нет сил с тобой возиться, — после чего мужчина обернулся и посмотрел на своих сослуживцев. — С людьми порядок. Досмотр.

Корзины перерыли быстро — трава и трава. Потом один из местных кивнул на мой рюкзак, стоящий чуть обособленно от остальной поклажи.

Открыл его самостоятельно. Прятать ценную находку я не собирался. Если бы это был простой искаженный подснежник, то может я бы и попытался его скрыть. Однако Цветок Слёз защищал не только я, но и внимание Ариэллы, о котором трубил весь город.

Поэтому контейнер очень быстро перекочевал в руки одного из служивых. Крышка отошла в сторону, и на морозе разлилось серебристое сияние.

Очередь позади вытянула шеи так дружно, будто бы их дёрнули за одну и ту же верёвочку. Полупрозрачные листья, белоснежные лепестки, кристальные капли, не желающие ни таять, ни падать, — и свечение ровно такое, чтобы каждый в радиусе двадцати метров понял: это не пучок травы за три мешочка пыли.

— Искаженный Цветок Слёз, — произнёс я громко и отчётливо, сразу же расставляя все точки над «и». — Для Ариэллы Кронверк.

Имя маленькой ведьмы сработало лучше любого артефакта. И рука мужика, непроизвольно потянувшаяся было к контейнеру, замерла на полпути.

Правда, на этом хорошее закончилось — солдаты у ворот не могли не попытаться заграбастать такой куш.

— Руки в стороны, — скучным голосом сказал один из местных.

Меня прощупали от воротника до голенищ, вывернули оба нагрудных кармана, перебрали пояс с флаконами, заглянули даже в шапку. Очень хотели найти хоть что-то, из-за чего меня можно было задержать, но я был гол, как сокол.

Потом подошёл чистенький и медленно, с видом человека, повторяющего это в сотый раз за сутки, провёл вдоль меня индикатором.

Индикатор молчал, не пришлось использовать даже волю.

Однако ему это однозначно не понравилось — ценный подснежник зажег огонек интереса и в пришлом с другой Высоты,

— Находка изымается до выяснения, — будничным тоном сообщил он. — Получите после проверки.

— Изымайте, — легко согласился я и захлопнул крышку контейнера. — Только сделайте одолжение, впишите вон в тот журнал своё имя и должность. Полностью.

— Зачем?

— Чтобы я знал, кого назвать, когда госпожа Ариэлла спросит, куда делся её цветок. А она ведь спросит. Не даром из-за него весь город на уши поставила.

Тишина у ворот стала густой, как остывший суп. Пару десятков машин, полсотни ушей — свидетелей крайне много. А Ариэлла, несмотря на то, что находится в опале, имеет слишком опасную репутацию.

— Проходите, — наконец, нехотя процедил единённый и добавил, повернувшись к столу. — Имя?

— Реймонд, — сказал я.

Балиор повторно вписал моё имя, только на этот раз выписывал его долго и старательно, от напряжения аж высунув кончик языка. Что ж, теперь я точно привлёк к себе повышенное внимание. Однако не особо переживал на этот счет — нет лучше места для пряток, чем у всех на виду.

За воротами начиналась вторая часть представления. Несовершенная система с ловушками, которые были утыканы по улицам, до сих пор продолжала функционировать. И мы проехали под стеной ровно в тот момент, чтобы запечатлеть, как вопящего и громко негодующего толстого мужика вытаскивают из под слоя льда.

Не знаю, конечно, в какой момент мои неизвестные преследователи поймут, что этот способ — гиблая затея, но вряд ли это продлится долго.

«Рысёнок» почти вкатился на центральную площадь, и, остановившись у моего нового дома, Брамс заглушил двигатель.

— Значит так, — посмотрел я на сладкую троицу. — Травы тащите к Ариэлле, я подойду к вам чуть позже. Если будут проблемы, скажите, что вы от меня, думаю этого будет достаточно. Если же нет, то просто дождитесь, когда я сам подойду.

— А какая наша доля? — возбужденно спросил Скиф, но тут же получил подзатыльник от Герты.

— Какая тебе доля⁈ — грозно посмотрела на болтуна женщина. — Рей и так в нас вложился. Сколько сочтет нужным, столько и отдаст.

— Забирайте всё, что нашли, — со смешком уточнил я. — Мне копейки не нужны, даже с тройной наценкой.

Скиф удивленно перестал жевать жвачку. Герта беззвучно зашевелила губами, и по тому, как поползли вверх её брови с татуированными цветами, мои слова оказались крайне нетипичными.

— Рей, — сказала она наконец. — Ты нас, часом, не в жертву собрался приносить? Перед жертвой обычно кормят как следует.

— Мне теперь куртку надо, — прошелестел Скиф стеклянным голосом. — С меховым воротом. И… это… женщину. Приличную.

— Приличная тебе не по карману, — заметил я. — С приличными сначала разговаривают.

Дождавшись, пока Скиф поймет, что я имею ввиду, вернулся к важным вещам.

— «Рысёнка» на ремонт и заправку, глифир докупить, быть готовыми выезжать по первому требованию, — закончил я, поднимаясь. — Если что, мой телефон у вас есть.

— Как скажете, босс! — гаркнул Скиф на весь двор.

Затрещина от Герты прилетела исключительно из любви к порядку.

— Ты куда сейчас? — спросила она уже мне в спину.

— Домой.

Квартира встретила теплом и запахом еды, от которого желудок совершил кульбит и потребовал уважения.

— Ты сказал четыре дня, — сообщила Эмилия вместо приветствия. Маленькая, с полотенцем в руках, тени под глазами, пальцы комкают ткань. — Пошли пятые.

— Дороги. Пробки. Сама понимаешь, — пожал я плечами.

— Ты!.. — она набрала воздуха, сдулась, шагнула вперёд и уткнулась лбом мне в грудь. — Дурак.

— Не спорю.

Сестра отстранилась, вытерла глаза тыльной стороной ладони и тут же нахмурилась. Взгляд уже полз по прожжённым дырам и бурым разводам, которые не отстирывались никаким снегом.

— Это что?

— На гвоздь напоролся, — ответил первое, что пришло в голову.

— Гвоздь?

— Большой такой. Ржавый. Зацепился раз пятнадцать, с кем не бывает.

Эмилия молча забрала куртку, молча указала на ванную и так же молча пошла греть воду. Любит она, конечно, подержать рот на замке лишний раз. Правда сейчас это даже было к лучшему.

Через час, уже сытый и накормленный, я достал из рюкзака контейнер и выложил его на стол. Итак, последняя попытка что-то выяснить — может эта вещь сможет переубедить сестру.

— Смотри, что принёс, — с тихим щелчком крышка открылась, и по комнате разлился холодный свет.

— Что это? — Эмилия будто-бы устала удивляться, и эмоции на её лице почти не изменились. — Рей… Это то, что я думаю?

— Да, Цветок Слёз, который мы якобы нашли, — улыбнулся я. — Только на этот раз настоящий.

— Но откуда⁈

— За Краем нашел, — сказал я очевидное, после чего перешел в атаку. — Теперь моя очередь задавать вопросы. Ты как, не надумала рассказать, кто мы на самом деле такие и что со мной не так?

А вот на этот раз Эмилию проняло, и вся её хрупкая фигурка будто стала меньше. Девушка совсем не ожидала, что я так неожиданно вывалю всё на стол.

— Хорошо, давай тогда я начну первым, — видя, что сестра не спешит говорить, попробовал подойти с другой стороны. — Не буду вдаваться в подробности, но есть основания предполагать, что я — потомок кого-то из Элариев. И при этом совсем не простой.

— Нет, это не так, — помотала Эмилия головой. — Наши с тобой родители — люди. Да, далеко не самые простые, но не с точки зрения биологии. Просто… У них тоже была фамилия.

Эта новость меня тоже не особо удивила. Сестра была слишком умной, а в её речи часто проскакивали словечки, которые не свойственны низшему классу. Так что связь со знатью была вполне очевидным фактом.

И ни о чём не говорящем.

— Хорошо, как я понимаю, ты всё ещё не созрела, — из грусти вырвался вздох сожаления. — Хоть про капли расскажи. Откуда берешь, как работают?

— Делаю сама, — удивила меня сестра. — Рецепт, естественно придумала не самостоятельно. Передали ещё… давно.

— Сама⁈ А травы откуда? Или составляющие довольно простые?

Эмилия лишь покачала головой.

— Но тогда… Понял, — очередной кусочек пазла встал на место. — Именно из-за этого мы находились в долгах?

— Да, — тихо ответила девушка, потупив глаза в пол.

Моё было начавшее падать вниз отношение к Эмилии слегка приподнялось. Одно дело просто жить с глупым братишкой, и совсем другое — влезать ради него в долговую петлю. Не скажу, что самый умный поступок, но явно тот, что меня спас.

— Рея, я тебе верю, — неожиданно сорвалось с губ сестры. — Просто… Просто мне очень страшно, что ты не справишься. Наш противник гораздо сильнее, чем ты можешь ожидать.

Да нет, я уже примерно прикинул расклад сил. Раз уж за мной могут отправить такую армию, и пленить Эларийскую принцессу, то это кто-то уровня Ариэллы. Как минимум. Кстати, надо будет мимоходом уточнить у малявки, не знает ли она случайно, кто именно стоит за всем этим?

Но в любом случае, продолжать напирать на сестру я не собирался. Не хочет — ну и ладно. Тараканы в голове у неё ползают немаленькие, в этом я уже убедился. Да и по факту, мы общались всего ничего. Причину такого поведения можно объяснить.

Тем более что принцесса до сих пор ожидала меня в клетке на главной площади, так что главный мой потенциальный источник информации оставался доступен.

Завершив разговор, вышел на улицу и отправился в сторону замка Ариэллы. Площадь обошел по большой дуге, чтобы ненароком не привлечь внимание Эларийки, и вдоль забора добрался до входа.

Внутрь меня впустили без проблем, и спустя пару минут я уже встретился с хозяйкой этого прекрасного места.

Ариэлла встретила меня в холле главного здания — невысокая, чёрные волосы небрежно собраны, на рукаве не то химический ожог, не то следы чьих-то когтей.

— Я слышала, что ты с хорошими новостями? — начала она первой. — Весь город уже трубит о том, что кто-то нашел Цветок Слёз. А твои обалдуи незадолго до этого осадили ворота.

— Да, всё так, — достал я контейнер из рюкзака. — Надеюсь, они не доставили проблем?

— Нет, — помотала головой Ариэлла, чье внимание уже полностью поглотила вещь у меня в руках. — Давай, показывай! Чего томишь!

— Хорошо, — приоткрыл я крышку, протягивая контейнер вперед.

Дальше я узнал о человеческой природе кое-что новое.

Ариэлла не сказала «спасибо». Она вообще ничего мне не сказала — просто оказалась рядом с цветком быстрее, чем я успел моргнуть, и вцепилась в контейнер обеими руками.

— И правда Цветок Слёз… Свет… Состояние почти идеальное, но… Ты его чем срезал? Ножом что ли?

— Ага, — кивнул я.

— Плохо, но ладно, сейчас посмотрим… Ариэлла обернулась и крикнула куда-то за спину. — Тина! Второй стол освободить полностью. Всё, что стоит на левом стеллаже, — вон. Не переставить, вынести. И три реторты достань, малые.

— Слушаюсь, госпожа, — помощница вынырнула буквально из под земли.

— И кстати, о главном, — Ариэлла нахмурилась. — Тина, где Кексик?

Ответ прибыл самостоятельно.

Белый комок вылетел из бокового коридора, волоча обрывок поводка и служанку, которая уже поняла, что проиграла. Барс пересёк холл по прямой, взлетел по моей ноге, как по дереву, и деловито полез за пазуху.

— Не понял, — я даже не успел среагировать на такую наглость. — Мы вроде так не договаривались.

Кексик высунул морду из-под воротника, посмотрел на Ариэллу с непередаваемым выражением и слегка зарычал. Не особо громко, но демонстративно.

Хозяйка резиденции медленно закусила губу. И правда, смешно получается.

Вполне вероятно, что малявка могла предложить питомцу абсолютно что угодно. Лучшая еда, любые деликатесы, мягкую лежанку — что там еще может понадобиться котику? Не важно, у Ариэллы имелось всё!

У меня же была только рваная грязная куртка, которую я даже не поменял. Зверь выбрал куртку.

— Что-то я уже сомневаюсь, что Цветок Слёз хоть как-то поможет, — расстроено процедила девушка.

— Кто знает, — пожал я плечами.

— Но в любом случае, давай о награде. Тебе нужно что-то особенное, или обойдемся кристаллами? Если что, с твоими ребятами мы уже рассчитались.

— Что-то особенное, но… — я задумался, не зная как подступиться к нужной теме.

— Но что? Не знаешь, что хочешь? Или не можешь сказать? — Ариэлла будто чувствовала мои мысли.

— Сложно сказать, — не подал я виду. — Моя цель — довольно проста. Стать сильнее, как единённый. Так что если у тебя имеется что-то подходящее, то можешь предложить.

— Я подумаю, — расплывчато ответила Ариэлла. — Если хочешь, можем сам заглянуть на склад, поискать что-нибудь подходящее.

— Договорились.

Конечно, склад Ариэллы было тяжело назвать складом. Скорее лавкой старьёвщика, которому кто-то по ошибке выдал бюджет целого королевства.

Стеллажи в четыре яруса, ящики с выжженной маркировкой, банки, в которых что-то лениво шевелилось при нашем приближении. Пахло сушёной травой, металлом и совсем чуть-чуть — палёной шерстью. Последнее меня немного напрягло, и я на всякий случай придержал ладонью выпуклость под курткой.

Кексик внутри устроился окончательно, свернулся и засопел. Ему было хорошо. Мне, честно говоря, тоже — грелка из снежного барса оказалась штукой полезной.

— Смотри, — Ариэлла ткнула пальцем в верхнюю полку, и оттуда сам собой сполз плоский футляр. — Наручи. Держат прямое попадание третьей грани, проверено на живых. Не спрашивай, на ком.

— Не подойдёт.

— Тогда вот. Экстракт двойной перегонки, ускоряет наполнение сопряжения раза в полтора. Пьётся мерзко, но кто из нас не страдал.

— Тоже нет.

— Кольцо для обнаружения скрытых тайников?

— Нет.

— Да ты издеваешься! — малявка развернулась ко мне, уперев кулаки в бока. Ростом мне под грудь, а гонору как у наших офицеров. — Я тебе половину арсенала вывалила! Люди за такое дерутся, а он стоит и носом крутит.

— Ну я же уже всё объяснил, — виновато развёл руками в стороны. — Мне не нужно что-то временное, или какой-то сторонний артефакт. Это, конечно, всё неплохо, однако база идёт в первую очередь. Мне нужно что-то, что усилит сопряжение.

Что ж, думаю, ходить вокруг до около всё же не поможет. Не хотел говорить прямо, однако малявка даже не соизволила намекнуть на источник, а значит, придется говорить про него самому.

— Ариэлла. Мне нужен стихийный исток. И я знаю, что он у тебя есть.

В помещении стало тихо.

Не в переносном смысле, а буквально: воздух вокруг девушки будто загустел, и звуки в нём увязли, как муха в варенье. Восторженная малявка, которая полминуты назад торговалась со мной за наручи, пропала. Вместо неё появилсась фамильная с Третьей высоты.

— Повтори, — сказала Ариэлла крайне ровным голосом.

— Стихийный источник. Если не ошибаюсь, воздуха. Не отказался бы провести рядом с ним некоторое время.

Ариэлла молчала секунд десять. Смотрела мне в переносицу тем самым взглядом, каким смотрят на препарат под стеклом. И, судя по прищуру, прикидывала она вовсе не то, откуда я могу это знать. Скорее уж, насколько ей аукнется попытка заставить меня молчать и не трепаться о ценной вещи. Естественно, навсегда.

— Об этой комнате в Дейморе знают лишь несколько человек, — наконец произнесла она, после почти что ещё минуты раздумий. Затем, из её рта вылетело короткое: — Зивенц.

Промолчал.

Молчание, конечно, тоже ответ, но пусть уж лучше она сама придумает себе объяснение, чем начнёт всерьёз копать, откуда я знаю такие подробности. Дед, ты уж прости. Верю, что как-нибудь да выкрутишься.

— Старый пень, — прошипела Ариэлла себе под нос, отворачиваясь. — Он у меня три года назад оценку проводил, ходил тут, бородой пыль собирал… Ничего, я с этим старикашкой ещё побеседую. Отдельно. Обстоятельно. Он что, колокол на площади, чтобы про меня трезвонить всякому проходимцу?

— А мне казалось, что наши с тобой отношения зашли довольно далеко, чтобы называть меня проходимцем.

— Ты наглец, — она крутанулась на каблуках и ткнула пальцем куда-то в район моей груди. Кексик недовольно заворочался. — Ты хоть понимаешь, что просишь? Истоки не покупают. Их не находят, не выкапывают и не выигрывают в карты. И тот, что имеется у меня, стоит дороже всей моей резиденции вместе с парком, слугами и мной в придачу.

— Верю.

— И ты хочешь, чтобы я тебя туда пустила? Просто так?

— Когда это Цветок Слёз успел превратиться в «просто так»? За подснежник, тебе был так нужен. И кстати, — я сделал паузу ровно такой длины, чтобы она успела набрать воздуха для возражения. — Как думаешь, если я вдруг не соглашусь и заберу цветок назад, ты сможешь найти ещё один?

Воздух в помещении шевельнулся. Пыль со стеллажей тронулась с места и осела обратно.

Удар был грязный, но точный. Весь Деймор третьи сутки стоял на ушах, за Край ушли все, кто мог держать лопату, а вот вернулись обратно… Далеко не все. И с огромной вероятностью, второго искажённого Цветка Слёз не появится ни через неделю, ни через месяц. Единственный так и останется у меня.

И мы оба это прекрасно понимали.

— Ненавижу, когда со мной так разговаривают, — сообщила Ариэлла куда-то в потолок.

— Оно и видно.

— Одна ночь, — всё же уступила девушка.

— Одна ночь, так одна ночь! — радостно согласился я. Этого более чем достаточно.

— Я не договорила! — Ариэлла резко повернулась, и чёрные волосы, собранные на затылке, окончательно решили, что с них хватит. — Одна. С заката до рассвета, ни минутой больше. Ничего внутри не трогать, ничего не выносить, к стенам не прикасаться. И если по цветку будут результаты — вот тогда поговорим ещё раз. Может быть. Не обещаю.

— Договорились.

Я прекрасно знал, что результатов не будет.

Конечно, до её познаний в экспериментах мне далеко, но белый комок, мирно сопящий у меня за пазухой, был живым и очень наглядным доказательством — дело не в травке. Никакой цветок не заставит зверя выбрать хозяина, если зверь уже выбрал рваную грязную куртку. Сколько бы Ариэлла не возилась, успеха может не ждать.

Так что второй ночи мне не видать.

Ну и Эларий бы с ней.

Обычному человеку даже у истока требуются сотни часов. Он будет сидеть, дышать, слушать, молить стихию ответить, и радоваться, если за неделю сдвинул грань слияния хоть на волосок. Мне столько не нужно. Во-первых, воля не уговаривает стихию, а гнёт её через колено. А во-вторых…

Воздух.

За все свои экспирации я успел побывать единённым воздуха дважды. Один раз — на третьей грани, второй — на четвёртой. Так что мне не требовалось проходить весь путь с нуля — стихию нужно было просто вспомнить.

Одной ночи хватит с запасом.

— Идём, — буркнула Ариэлла. — Пока я не передумала. И вытащи оттуда кота, он мне всю лабораторию перевернёт.

Кексик, поняв, что речь о нём, глубже зарылся в воротник и издал звук, который в переводе с барсьего означал что-то вроде «попробуй».

Обратно шли молча, коридорами, в которых я успел заблудиться ещё в прошлый визит. Тина вынырнула откуда-то сбоку, приняла у хозяйки контейнер и утекла в сторону лабораторного крыла так же бесшумно, как появилась. Хорошая прислуга. В копеечку обходится, наверное.

По пути достал телефон и отправил сестре одно слово: «Задержусь».

Ответ прилетел мгновенно и состоял из такого количества восклицательных знаков, что читать остальное я не рискнул.

Дверь оказалась именно там, где я её помнил.

Ничего особенного — тёмный металл, ни ручки, ни замочной скважины, только по периметру косяка тянулась вязь из мелких серых пластин. Глифир. Тело после вылазки ныло всеми местами сразу и намекало, что вообще-то ему обещали кровать. Ничего, потерпит. Ночь у истока — это не бой со Старбом.

Ариэлла провела ладонью по двери. Прижала палец к незаметной выемке. Что-то щёлкнуло, потом загудело, и по вязи побежала волна тусклого свечения — от пола к потолку и обратно.

— Правила, — сказала она, не оборачиваясь. — Дверь я закрою снаружи. Открою на рассвете сама, стучать бесполезно, кричать тем более — стены глухие. Если станет плохо, ляг на пол и терпи. Если станет очень плохо… ну, значит, не повезло. Даже с источником бывает… всякое.

— Успокоила.

— Я честная, — Ариэлла наконец обернулась, и в глазах у неё плясали те самые огоньки, от которых у нормальных людей начинает чесаться между лопаток. — И, Рей. Мне очень интересно, сможешь ли ты хоть чего-нибудь добиться за эту ночь.

Гул стих. Пластины по периметру погасли одна за другой, и створка беззвучно ушла в стену.

Изнутри пахнуло сквозняком — сухим, чистым, с привкусом высоты, будто дверь вела не в комнату особняка, а на вершину горы. Пустое круглое помещение метров десяти в поперечнике, голый камень, никакой мебели. В центре, в полуметре над полом, медленно вращался ком прозрачного марева, и от него по всему объёму расходились ленивые, почти невидимые струи.

Воздух. Чистый, концентрированный, без единой примеси.

Ну, посмотрим, не будет ли Ариэлла потом жалеть о своих словах.