11 апреля 1980 года

Женьку я смог увидеть только вечером. Ну я сам виноват – вел себя странно, все время пытался нашарить смартфон, вставлял в речь то «кринж», то «треш». В общем, мама перепугалась и еле дождалась папу, чтобы он решил, что делать. Я так подозреваю, она уже собиралась меня в психушку везти.

Но к папиному возвращению с работы я взял себя в руки, думал перед каждым ответом и перестал искать телефон. Поэтому отец сказал:

– Не выдумывай, все у сына нормально.

– Конечно, – обрадовался я, – а можно я погуляю?

– Хорошо, – сказал папа.

– Нет, – сказала мама.

Я сделал вид, что маму не услышал.

Через пять минут я уже звонил в Женькину дверь.

К счастью, он был дома.

К несчастью, мое предложение «покаяться и забыть» Женька встретил в штыки.

– Бабушка ни в чем не виновата! – сказал он. – И булка не виновата! И я не виноват! Я не собираюсь извиняться за то, в чем не виноват!

– Так тебя из пионеров выпрут!

– Ну и пусть! – Женька набычился, как тогда, перед Вассой.

– Ничего не «пусть»! – я чуть не плакал. – У тебя вся жизнь под откос пойдет! Ты бомжом станешь!

– Кем? – удивился Женька.

– Нищим! Ну что тебе, трудно? – закончил я, понимая, что Женька не отступит.

Он даже отвечать не стал, молча скрестил руки на груди.

– Ах, так! – сказал я. – Ну, ты сам напросился!

Я распахнул дверь и бросился на кухню, с которой аппетитно пахло пирожками.

– Любовь Макаровна! – позвал я Женькину бабушку. – Доброе утро! Понимаете, Женька…

Но закончить мне не дали. Что-то резко дернуло меня назад, и правое ухо взорвалось от боли…

– Господи! – запричитала мама, как только я вошел. – Что случилось? Тебя побили? Нужно срочно звонить в милицию!

– Не нужно, – мрачно сказал я, стаскивая кеды, – я упал!

– Куда ты упал? Как ты упал?! Не нужно меня обманывать? Где это случилось? Во дворе? Я сейчас же…

– Да хватит уже! – неожиданно для себя рявкнул я.

Наверное, ухо после столкновения с косяком Женькиной двери слишком болело. Или упрямство Женьки меня доконало. Но рявкнул я мощно. Прямо папиным голосом. Мама так и застыла с открытым ртом.

А меня было уже не заткнуть:

– Хватить надо мной квохтать! Я не маленький мальчик! Тебе заняться нечем? Найди себе нормальную работу!

– Нормальную? – мама окончательно растерялась. – У меня хорошая работа… в роно…

– Ты от нее задыхаешься! – Мамина речь из 2025 года до сих пор звучала в моей голове. – Тебе нужно не бумажки перекладывать, а аниматором работать! В смысле… массовиком-затейником! Ты такие квесты… приключения придумывала… то есть будешь придумывать… то есть…

Я окончательно запутался и убежал прятаться в свою комнату. До самого ужина меня никто не беспокоил.

А за столом отец только коротко спросил:

– Это кто тебя?

– Женька, – решил не врать я.

– За что?

– За дело.

Дальше мы ели молча, под радио. Там какой-то умный человек рассказывал про ужасы израильской военщины и близкий крах американского доллара.