2025 год

На следующее утро в школу я прямо летел. Даже папу заставил выехать из дома пораньше. Родители по этому поводу обменялись удивленными взглядами. Мне вообще показалось, что после того, как мы вместе смотрели кино, у папы с мамой как-то стало налаживаться. Хотя не уверен.

Я оказался в классе одним из первых. Каждого входящего встречал взглядом: «Ну? Мы теперь друзья?» Но все тут же отводили глаза и усаживались на свое место. И утыкались в смартфон. Если бы тут хотя бы парты были двухместные…

Я тоже достал смартфон и стал читать чат. Там обсуждали какие-то шутки (мемы), чье-то музыкальное видео (клип) и сериал, который смотрели все (кроме меня). Кстати, про сериал у меня даже спросили. Кто-то по имени ЯстРеб написал: «Ron! А тебе как, зашло?» Я не сразу вспомнил, что Ron – это мой позывной в этом чате. Ответил: «Да я не смотрел еще». – «Еще? – написал Pioner. – Ты из какого века? Сериал вышел в 2022-м!» Тут же начались шуточки по этому поводу. Я даже хотел честно признаться, что из XX века, но сдержался.

Но обиделся.

И больше никому не подсказывал. Все уроки сидел и придумывал, как найти кого-нибудь, кто общается не через гаджет, а напрямую. Может, попросить папу записать меня в какую-нибудь секцию? На борьбу или хотя бы на шахматы? Советские шахматисты – лучшие в мире! Там, правда, придется долго и упорно тренироваться…

Или пойти с мамой в гости? Раньше… то есть в 1980 году мама часто ходила к подругам. И к себе приглашала. Я вспомнил их бесконечные разговоры о том, что-где-как достал, и понял, что лучше в секцию.

После школы меня ждал сюрприз. Меня догнал тот самый паренек с последней парты, который напомнил мне, что я Пионер.

– Стой! – сказал он. – Ты же не Pioner, так?

Мне большого труда стоило кивнуть.

– Я так и понял, – с облегчением улыбнулся пацан. – Когда его комменты появлялись, ты в телефон не тыкал. А я Ястреб.

«Который про сериал спрашивал», – сообразил я и протянул руку.

Ястреб на мгновение замер, но потом пожал.

– А на самом деле как зовут? – спросил я.

– Дима.

– А я Витя.

– Ага…

Он задумчиво посмотрел в сторону. В книжках такую ситуацию называют «воцарилось неловкое молчание».

– Ты что-то хотел? – пришел я на помощь.

– А, да. Вот ты вчера подсказывал, а сегодня нет. Почему?

«Потому что вы со мной разговаривать не хотите», – хотел сказать я, но тут мне стало стыдно.

– Ну… это такой педагогический прием, – начал я. – Сначала помочь, потом дать возможность проявить себя…

Не помню, где я вычитал все эти премудрости. Кажется, в «Учительской газете», которую мама выписывает.

То есть выписывала в 1980 году.

Дима-Ястреб слушал внимательно, время от времени кивал, но неожиданно перебил:

– Треш. Не работает.

Я запнулся и обиженно посмотрел на него. Мне уже начало казаться, что я излагаю стройную педагогическую теорию.

– А ты можешь меня научить отвечать? – продолжил Дима. – Индивидуально? Если надо, оплачу из карманных…

– Нет-нет, – торопливо ответил я. – Не надо за деньги! Я так!

И только после этого сообразил, что вызвался делать то, чего совсем не умею.