13 апреля 1980 года

За два дня я изучила квартиру вдоль и поперек, а потом еще раз вдоль. Одурела от обилия бессмысленных вещей. Сначала я пыталась все необычное запоминать, потом поняла, что нужно записывать. А записать в этом дурацком мире можно только ручкой на бумажке – неудобно, жуть!

Я исписала целый лист и поняла, что это гиблое дело.

– Папа, а что, опять карантин? – спросила я, разглядывая запасы продуктов.

– Не карантин, а дефицит, – поправил меня папа, – не нравится мне, что ты после болезни слова путаешь.

– Мне тоже не нравится, – мрачно сказала я.

– Врач рекомендовал как можно быстрее вернуться к нормальной жизни, – сказал папа.

– Не помню никакого врача, – сказала я.

– Зато он тебя запомнил. Ты его укусила.

– Так ему и надо.

Папа внимательно посмотрел на меня.

– Ты изменилась, – сказал он, – стала какая-то… не такая.

– Изменишься тут, – буркнула я и добавила громко вслух: – Можно уже подсказку? Как мне отсюда выйти?

И тут раздался звонок.

– А что, так можно было? – обрадовалась я и даже сплясала на радостях.

– Дверь открой, – подсказал папа.

Я кинулась к входной двери и обшарила стену.

– Па-ап, а где домофон? – спросила я.

Папа опять посмотрел на меня странно, подошел и просто распахнул дверь.

«Нужно было сохраниться!» – пронеслось у меня в голове, но я не успела. Из-за двери на меня напрыгнула девочка.

– Олька! – заорала она. – Ты как?

Я отшатнулась от нее и спряталась за папу.

– Кто это? – спросила я в ужасе.

– Это Ира, твоя лучшая подруга, – объяснил папа. – Ира, извини, у Оли после болезни проблемы с памятью.

– Ой, Олька, а я маме не поверила, – запричитала Ира и схватила меня за руку.

– Все быстро восстановится, – сказал папа, – уже гораздо лучше, врач сказал, что нужно жить обычной жизнью, так что в понедельник в школу пойдете.

– Конечно, пойдем, – обрадовалась Ира, – а то мне скучно. Все девчонки по парам. Катя с Леной, Ленка с Аленой, а вторая Лена со второй Ирой.

– Сколько в классе Лен? – уточнила я.

– Семь, – радостно ответила Ира, – три Оли и четыре Иры.

«Может быть, это что-то значит? – подумала я. – Может, это нужно для выхода из квеста?»

А Ира продолжала болтать. Она тараторила без перерыва, вывалила на меня все подробности последнего дня уроков, куда они ходили вчера, рассказала, что ее мама приготовила торт «Наполеон» и что она съела три куска…

Если Ира – персонаж игры и пришла дать важную информацию, то нужно ее срочно останавливать.

– Ира, – сказала я решительно, – что ты должна мне сказать?

– А? – испугалась Ира.

– Может, ты мне принесла что-то важное? – продолжила я.

Ира на секунду замолчала, а потом у нее просветлело лицо.

– Ну конечно, – сказала она, – вот!

Ира полезла в карман и выудила оттуда бумажку. Я хотела выхватить ее, но Ира увернулась и протянула мне, аккуратно разгладив на ладони.

Я внимательно посмотрела – это оказался мятый фантик.

– Что это? – спросила я.

– Дональд Дак! – гордо сказала Ира и добавила шепотом: – Правда, красивый? А вот еще!

И она с тем же трепетом протянула мне цветную стекляшку.

– Боже, ну кусок стекла-то тебе зачем? – не выдержала я.

– Но оно же синенькое! – удивилось Ира. – Помнишь, мы в садике делали секретики? Помнишь, мы ветрянкой болели, а потом сделали самый красивый в честь выздоровления? А Димка его разбурил, но мы успели спасти стеклышко, я его с тех пор и храню! Это тебе!

– И ты не пожалеешь синенькое стеклышко? – спросила я.

Честно скажу, я хотела съязвить. Но Ира посмотрела на меня честными глазами и абсолютно искренне сказала:

– Конечно, ты же моя лучшая подруга. И я ничего для тебя не пожалею!

И мне стало стыдно. И я опять подумала, что это какой-то перебор для игрового персонажа. Что Ира слишком хорошо играет.

Ира обняла меня, а я замерла. Это было очень странно и непривычно – когда тебя обнимает совершенно чужой человек.

И именно в этот момент вошел папа и сказал:

– Ну вот, рад, что все хорошо, я думаю, тебе можно выйти на улицу.

Я зацепилась за слово «выйти» и подумала, что выйти – это в смысле Exit, ужасно обрадовалась, хоть и не нашла в шкафу нормальной одежды. А потом Ира вывела меня во двор, и меня догнала страшная правда.

Елочки.

Ряд елей, которые росли у нас во дворе, одну из которых вывернуло недавно ураганом, – могучие, огромные деревья, высотой до пятого этажа, сейчас еле виднелись из-за скамейки. Рядом с каждой елкой торчало еще две палки, к которым елка была привязана.

– Прижились! – гордо сказала Ира.

Я еле заметно кивнула.

У меня не было сил эмоционально реагировать, но на самом деле внутри меня бушевала настоящая буря. Это был наш двор. Это был определенно наш двор. На улице светило солнце, дул ветер, где-то плакал ребенок. На стройке бумкала машина, которая забивала сваи.

– Супер строят, – вслух сказала я.

– Да, круто строят, – согласилась Ира. – Будет у нас под окнами гастроном! Будем бутылки за морожко сдавать!

И именно в этот момент я точно поняла. Это не игра. Так не передашь звуки, так не передашь перспективу, так не передашь запахи.

«Я реально в прошлом! – поняла я. – В 1980 году. В стране, которой давным-давно нет…»

– Пошли домой, – попросила я Иру, – что-то мне нехорошо.