11 апреля непонятно какого года

Когда я открыл глаза, то решил, что все еще сплю.

Закрыл глаза. Открыл максимально широко. Ущипнул себя за руку. Ойкнул.

Ничего не изменилось. Я лежал в какой-то странной комнате. По размерам вроде моя, но все другое! Пол, потолок, стены. Шкафа книжного нет, зато вся стена в дверях. На маленьком столике какой-то чемоданчик, от которого идет провод.

И кровать…

Я даже осторожно попрыгал на попе – матрас одновременно и мягкий, и упругий.

«Может, я в какой-нибудь особенной больнице?» – подумал я.

Принюхался. Больницей не пахло – я год назад с качелей свалился, целый месяц в палате провел. Тот запах не забуду никогда. А здесь пахло чем-то вкусным.

И тут дверь в комнату распахнулась, и вошла мама. В джинсах! И в яркой майке с картинкой! Я так обомлел, что сказать ничего не смог.

Зато мама обрадовалась, села рядом, взлохматила мне волосы:

– Проснулся, больной?

Она приложила губы к моему лбу, и я зажмурился, замер. Это точно были мамины губы.

– И температура упала! – продолжила радоваться мама. – Ура. Хочешь есть?

Вкусный запах стал как будто сильнее. Я кивнул.

– Одевайся! – Мама встала и направилась к двери. – Жду на кухне. Только надень что-нибудь.

Только теперь я сообразил, что одет в пижаму. Хотя никаких пижам у меня сроду не было.

Когда через десять минут мама снова заглянула ко мне в комнату, я по-прежнему был в пижаме.

– Ты чего? – насторожилась мама. – Опять плохо?

– Нет… просто… а во что переодеться?

Мама подозрительно на меня посмотрела и потянула за одну из дверей на стене. Дверь отъехала в сторону. Совсем как в поезде, на котором мы ездили в Москву смотреть на Мавзолей. Внутри оказался огромный шкаф, полный одежды.

Оказалось, что у меня тоже есть джинсы! Даже несколько!

Кухня оказалась на том же месте, но выглядела совершенно фантастически. Шкафы без ручек, какие-то непонятные устройства, холодильник под самый потолок, а на холодильнике – экранчик, как у телевизора.

«Нет, – подумал я, – это не наша квартира».

Тут что-то щелкнуло, и из одного из приборов выскочило два куска поджаренного хлеба. Мама тут же схватила один и принялась намазывать шоколадным маслом из банки.

– Ну, как? – допрашивала она меня. – Голова не кружится? Не тошнит?

– Все хорошо! – честно ответил я. – А мы когда домой возвращаемся?

Мама застыла с ножом в руке.

– Мы дома, – осторожно сказала она. – Это наша квартира.

– А, – сказал я, просто чтобы что-то сказать.

Мама не сводила с меня глаз.

– А мы давно тут живем? – спросил я, не в силах вынести ее взгляд.

– Давно, – ответила мама еще осторожнее, – с восемнадцатого года. Она три года пустая стояла, пока…

У меня застучало в висках, и я решился перебить маму:

– А сейчас какой?

– Год? Двадцать пятый… Две тысячи двадцать пятый…

Потолок над моей головой крутанулся с невиданной скоростью.