Внезапно почувствовав сильнейшую усталость, я уселась рядом с прекрасной принцессой.

– В конце концов, мое предположение оправдалось, – сказала я. – В результате именно ты оказалась единственной, кто смог окончательно одолеть Вай Лорину. Молодчина!

– Это я-то? – воскликнула она. – Да ведь эта чертова старая ведьма поработила меня! Если бы не ты, она бы еще тысячу лет изводила людей, используя мое тело.

– Кстати, как же все так получилось?

– По моей вине… – вздохнула Неманчия с сожалением. – Я порой бываю чересчур доверчивой. Дама Модин предупреждала меня, чтобы я соблюдала осторожность, поскольку некромантия и демоническая магия имеют общие свойства. Но послушала ли я ее? Нет. Вай воззвала ко мне, плача подобно очередной заблудшей душе, и я сразу же откликнулась на ее призыв. Как какая-то дилетантка. А потом: хлоп! – Принцесса хлопнула в ладоши, и я подскочила на месте. – Она завладела моим телом, и я превратилась в живую марионетку.

– Жуткую живую марионетку, – добавила я.

– Знаю… Я пугала саму себя. Мне так жаль! Я оказалась втянутой в злодейский план Вай и раскрыла ей все секреты моего отца. А ты спасла всех нас, Агнес. Ты – настоящая героиня.

– Все получилось благодаря совместным усилиям, – ответила я.

– Но все же в основном благодаря тебе. Неужели ты не слышишь, как они приветствуют тебя?

К победному реву Гриммаля, Домината и других драконов присоединились радостные возгласы солдат Одрика. Небо озарилось вспышками пламени, и ликование наполнило все безжизненное пространство. Но мое сердце не было готово откликнуться на все это. Цена победы оказалась слишком высока. Тем погиб, и его пепел был зажат в моей ладони.

– Неманчия, – проговорила я, – прошу, свяжись с Темноном. Передай ему мою безмерную благодарность и глубочайшие сожаления.

Кивнув, принцесса воздела руки к небу и подняла лицо, а ее темно-синяя магия взметнулась вверх, подобно семенам одуванчика под напором ветра. В течение нескольких минут она устанавливала связь, не переставая нашептывать слова, которые я не могла разобрать.

Наконец Неманчия открыла глаза, и на ее лице отразилось беспокойство.

– Его там нет.

– Где?

– В загробном мире. Я искала его повсюду. Звала, звала, но он так и не появился.

– Значит, он в… ну, ты понимаешь… не вверху, а внизу?

– Нет, только не Темнон, – возразила она. – Он не пожелал убить меня и отдал свою жизнь за тебя, что подразумевает обретение вечного блаженства в раю. Вот только его там не оказалось.

– Тогда где же он?

Озадаченно вздернутая бровь Неманчии ясно выразила ее чувства.

– Я не знаю.

Над нашими головами безмятежно висело гигантское облако украденной магии. И золотые чары Тема ярко сверкали среди других.

Почему они так и остались там? Почему не рассеялись, подобно темному колдовству Вай?

– Принцесса? Когда волшебник умирает, что происходит с его чарами?

– Что ты имеешь в виду?

– Магия – это ведь та же материя. Ее нельзя уничтожить, верно? Так что же с ней происходит? Возвращается ли она в Фулкрум?

– Не уверена, что хоть кто-то сможет ответить тебе на этот вопрос.

Я внимательно вглядывалась в облако.

– Я вижу их. Чары. Они просто зависли там, никуда не двигаясь. С ними ведь должно что-то происходить, тебе так не кажется?

– Хм… понятия не имею, поэтому спорить не буду.

Будучи в замешательстве, я раскрыла свою ладонь. И пепел, и магия оставались без движения, словно застыв во времени. Не было завершенности – одно лишь ожидание. Мой разум, моя интуиция и сердце – все твердило мне о том, что это еще не конец.

– Иссушающее заклинание Вай Лорины… Возможно ли, что оно никого не убило? Вдруг их сущности просто расщепились? – рискнула предположить я.

– Это прах. Как же он может оказаться живым?

– А ты можешь ощутить его дух? Пускай даже не в загробном мире, а где-нибудь поблизости?

Принцесса встала и снова прикрыла глаза.

– Он здесь, – вздохнула Неманчия, – но будто затерян в пространстве. Почему же он не отправился в загробный мир? Все это какая-то нелепица…

В моей душе зародилась лишенная здравого смысла надежда.

Можно ли при помощи истины и любви воссоздать то, что было разорвано на части алчностью и ненавистью? Могут ли тело, магия и душа восстановиться в нужных пропорциях по одному лишь моему желанию?

В отсутствие Вай Лорины, швыряющейся заклинаниями, я очень отчетливо осознавала все происходящее вокруг меня. В облаке поблескивали несколько видов золотой магии, но, несмотря на их схожесть, я распознала чары Темнона, усилием воли отделив их от остальных. У меня было то, что осталось от его тела, и я знала, где находится его магия. Недоставало только души.

Решительно встав на ноги, я поднесла пепел к золотистому облачку.

– Направь его сюда, – скомандовала я принцессе. – Подтолкни его дух к магии и праху.

В моей груди вспыхнула искра, и я разожгла ее, стремясь к тому, чтобы она подпитывала мое заклинание. Демоническая магия противоречила законам природы, а мне хотелось, чтобы к окружающему миру относились с уважением. Темные чары нарушали естественный ход жизни, а я искренне верила в то, что время должно идти своим чередом. Коварное заклятие отняло у меня любовь, и я страстно желала вернуть ее. Мне хотелось этого так сильно, что все внутри меня сгорало от жара огня, подобного тому, который забрал у меня отца. Но я не стала прятаться и трястись от страха, приняв этот жар и ослепляющий свет. Полюбив себя такой, какая я есть, потому что… потому что именно в моих силах было восстановить истину.

Я направила тепло и свет на прах. Его хлопья заискрились, а зависшая в воздухе магия излучила потоки света. Пепел поднялся с моей ладони и закружился в крошечном вихре, наращивая скорость и плотность. Миниатюрный торнадо подобно вакууму втягивал в себя крупицы золотой магии, поглощая их все быстрее и быстрее, пока золотистое облако целиком не объединилось с кружащимся пеплом. К ним присоединились частички чудесных голубых чар Неманчии, вплетая в заклинание заблудшую душу Темнона.

«Я хочу восстановить истину! Я хочу восстановить истину!» – мысленно кричала я снова и снова.

Вихрь собрался в форму сияющей звезды, которая полыхнула ярким светом, и я зажмурила глаза. А когда открыла их, он был там. Темнон. Вновь став таким, каким и должен быть.

– Тем? – заплакала Неманчия.

Крупные слезинки подчеркнули ее и без того большие глаза.

– Немми! – радостно воскликнул он. Они бросились друг к другу и обнялись, заливисто смеясь и покачиваясь на месте. – Немми, как же я скучал по тебе!

Тем зарылся лицом в ее волосы, а она гладила его по спине.

Я стояла рядом и радовалась их воссоединению, но в то же время испытывала некоторую тревогу.

Останется ли у Темнона время на то, чтобы продолжать быть моим другом теперь, когда к нему вернулась Неманчия? Какое место в его жизни будет отведено мне?

Когда они наконец отстранились друг от друга, он вытер слезы с ее глаз, а она поцеловала его… руку, взяв ее в свои ладони.

– Вай Лорина… – спросил Тем.

– Исчезла. Сгинула навсегда. Я лично отправила ее душу в загробный мир.

– Но как?

– Все благодаря Агнес. – Неманчия подбежала ко мне и заключила в крепкие объятия, выражая свою признательность. – Она разделила нас. Это было феноменально! Агнес была такой храброй! И вернула тебя обратно. Она каким-то образом догадалась, что твои сущности разделены. Это потрясающе!

– Я помню боль, но после нее все как в тумане.

Тем наклонился и поднял с земли камень. Его магия восторженно закружилась вокруг него, радуясь воссоединению. Он сосредоточился на щебне, и тот превратился в бриллиант со множеством сверкающих граней.

– Я в полном порядке… – вздохнул он изумленно. – Невероятно.

– Темнон! – раздался взволнованный голос Неманчии. – Она спасла нас всех! Ты отыскал для себя настоящую жемчужину!

– Еще одно заклинание? – спросил Тем, улыбаясь и смотря на меня с гордостью. – Справилась со всем сама, Агнес?

– Ну вообще-то я наколдовала уже целую кучу заклинаний, – ответила я с ноткой недовольства. – Жаль, что никто не предупредил меня о том, что в процессе их создания все внутри нагревается. Да так, что боишься сгореть дотла. Я вообще-то все это время была уверена, что проклята. Кто бы мог подумать…

– Проклята? Но почему же ты ничего не сказала? Бедная, заблуждающаяся, невероятная Агнес!

Темнон обнял нас обеих, а после впился крепким поцелуем прямо в мои губы.

Это еще что за чертовщина?

Мой разум взорвался. Ну, не в буквальном смысле, конечно же, но почти.

– Я так и знал, что Модин была права насчет тебя! – воскликнул он, все еще крепко обнимая меня. – И не сомневался в том, что ты спасешь нас! Какое же заклинание ты использовала для этого?

Ошеломленная и смущенная такой неожиданной демонстрацией эмоций, я высвободилась из его объятий.

Неужели поцелуи в губы здесь считаются проявлением благодарности?

Неманчия одобрительно улыбнулась, когда я перевела взгляд на нее.

Я совершенно запуталась в особенностях культуры Первой Земли!

– Агнес? – Тем пощелкал пальцами перед моим лицом. Вероятно, я оцепенела от потрясения. – Ты выяснила, какой магией владеешь?

Темнон все еще держал бриллиант в руке. Забрав его, я направила в него свою силу, восстановив ему естественную форму. После чего вернула Тему обычный камень.

– Я повелеваю истиной.

– Истиной? – Он уставился на камень. – Но это же невозможно. Это всего лишь концепция.

– Верно. Так же, как и знание, но именно в нем заключен особый дар Домината. Благодаря ему я и начала осознавать свою силу.

– Доминат – дракон. Их магия действует иначе, чем наша.

– Модин рассказывала мне о существовании провидцев. Время и видение будущего – тоже всего лишь абстрактные понятия. И все же, только подумай: я не способна лгать, а когда говорю правду, то она обладает вполне очевидной и осязаемой силой.

– Тогда в бункере ты воспользовалась телепатией, чтобы вложить истину в наши сознания, – задумчиво произнес Темнон.

– Но ведь ты воздействовала на иллюзии Вай на физическом уровне, – возразила Неманчия. – Как концептуальная сила может обладать физическими свойствами?

До меня вдруг дошло, почему меня преследовало солнце. Мой дар был во мне с самого детства. Магия неотступно сопровождала меня, отчаянно желая быть использованной.

– Истина – это свет, – пояснила я.

– Вот почему ты вся светишься, – улыбнулся мне Темнон, склонившись к моему лицу.

Мне показалось, что он снова собрался поцеловать меня.

– Что значит «светишься»? – спросила я, главным образом чтобы отвлечь его.

Больше никаких поцелуев, пока я не разберусь в нашем любовном треугольнике.

– Он прав, – подтвердила Неманчия. – У тебя совершенно очаровательное сияние.

Темнон преобразовал камень в простое ручное зеркальце, и я тут же загородилась от него обеими руками, памятуя о том, как невыносимо мне было видеть собственное отражение. Но принцесса обхватила мои ладони и с мягкой настойчивостью подвела их к ручке зеркала. Поколебавшись, я все же взялась за нее и внимательно вгляделась в свое лицо, пытаясь понять, изменилось ли оно.

Мои шрамы все еще были на своих местах, но больше не были красными и бросающимися в глаза. На них проступил мягкий серебристый узор, сиявший чистым, белым светом, благодаря чему мои большие темные глаза стали более заметными, а также выделилась красивая линия челюсти и высокие скулы. Даже мои короткие волосы выглядели шелковистыми и блестящими. Безусловно, я не была такой же красавицей, как Неманчия, но и не была уродиной. Мое лицо, волосы и даже выражение безмятежности в глазах были именно такими, какими и должны были быть. Мне впервые в жизни понравились мои шрамы: они были символом не только магии, но и любви отца.

– Ты медленно и неотвратимо менялась в течение последних нескольких дней, – заметил Темнон.

– Но в логове Домината… – начала я.

– Пфф, – отмахнулся Тем. – Доминат обожает играть с разумом. Не представляю, какой ты увидела саму себя, но для меня всегда была преисполнена светом.

На моих щеках вспыхнул розовый румянец. Отчасти из-за его комплимента, а еще из-за того, что Тем не отпускал мою руку.

Внезапно на нас хлынул резкий воздушный поток, возвестивший о прибытии Домината. Он пролетел над нами, сделав круг и с ревом извергая в небо огненный заряд. После чего приземлился, сотрясая землю и опустив голову.

Король Одрик спрыгнул с его спины и бросился к своей дочери.

– Неманчия! – Рассмеявшись от облегчения, он подхватил ее на руки и закружил, словно ей было шесть лет. – О, моя девочка, я уже и не надеялся, что снова буду держать тебя на руках! – Он опустил ее на землю и погладил по лицу. – Ты не ранена? Вай повержена?

– Нет и да. – Принцесса поцеловала отца в щеку. – С каждой минутой силы возвращаются ко мне, а Вай действительно побеждена. Благодаря Агнес. Она спасла нас всех.

Король в замешательстве уставился на меня, но после вздохнул с сожалением.

– Мне не следовало сомневаться во мнении бабушки Модин. Какой бы безумной она ни представлялась, в конце концов, ее предположения всегда оказывались верны.

Договорив, Король Одрик, повелитель Первой Земли, протянул ко мне руки, подхватил и стиснул в своих медвежьих объятиях.

– Ты спасла мою дочь, мне никогда не расплатиться с тобой за это.

Я повисла в воздухе, охваченная смущением.

Заметив мою реакцию, Неманчия захихикала, а Темнон сверкнул озорной улыбкой поверх плеча короля.

– Просто смирись. В нашей семье принято обниматься.

– Это действительно так, – проговорил Одрик мне на ухо.

– Ч-что вы имеете в виду под «нашей семьей»? – заикнулась я.

Король опустил меня на землю.

– Ты что же, не сказал ей, что принадлежишь к монаршему роду? – упрекнул он Тема.

– Разумеется, сказал, – отозвался тот, принявшись сосредоточенно разглядывать свои ногти. – Разве нет?

Я покачала головой.

– Ты представился Темноном Мон Тейном.

– Ах да, – усмехнулся он. – Мне показалось, что так звучит более загадочно.

Тем – представитель рода Оданота. Вообще-то это чрезвычайно важная деталь, которую не следовало утаивать! Но справедливости ради я ничего не говорила ему о призраке внутри Неманчии, так что нам обоим следовало поработать над своими коммуникативными навыками.

– Так Одрик – это твой…

– Дядя. Брат моего отца.

– Но вы совсем не похожи.

– Знаю. – Темнон смущенно покраснел. – Я похож на свою маму.

– И это прекрасно, – улыбнулся Одрик.

– А еще это означает, что мы с Темом двоюродные брат и сестра, – добавила Неманчия.

Вот тебе и «повелительница истины». Я каким-то образом упустила грандиозный факт, который скрывался прямо под моим носом. Мне было очевидно, что Темнон любит Неманчию, но я и представить себе не могла, что он любит ее только как свою сестру.

Даже правда порой способна вводить в заблуждение… Хорошо, что у меня впереди вся жизнь, чтобы разобраться в ее тонкостях. Вернее, целая куча жизней – ведь я волшебница.

Неманчия в очередной раз захихикала, и в ее игривом смехе и лукавом подмигивании голубых глаз ясно читалось понимание. Кажется, она догадалась о том, в чем я не хотела признаваться даже самой себе – в том, что была по уши влюблена в Темнона.

– Кхм-кхм, – прочистил горло король, привлекая к себе внимание, и обратился к Тему торжественным тоном: – Архимаг?

Тот быстро доложил ему о случившемся в разрушенном замке, а Неманчия восполнила пробелы за то время, пока его душа была отделена от тела и магии. Одрик слушал их, завороженно внимая каждому слову.

Я стояла рядом с ними, не участвуя в повествовании. А в какой-то момент почувствовала, что за мной наблюдают. По спине тут же пробежали мурашки.

Обернувшись, я увидела Гриммаля, горделиво подергивающего пушистым рыжим хвостом, а сидевшая рядом с ним сиамская кошка вылизывала свои темные лапки.

– Фар Секмет, – поприветствовала я. – Выражаю нашу общую благодарность за вашу неоценимую помощь.

Она облизнулась и мурлыкнула. А поскольку не полыхнула огнем при этом, я предположила, что моя благодарность была принята.

– Гриммаль. – Я опустилась перед ним на колени и почесала за ушком. – Ты самый отважный защитник. И спас наши жизни, рискуя собой.

– Мне нравится время от времени попадать в бурю событий, – ответил он. – И я все равно собирался быть здесь, чтобы убедиться в твоей состоятельности. Ты не подкачала. – Фар Секмет махнула хвостом перед мордой Гриммаля, когда под ними образовался круг света. – Возможно, я еще вернусь, – заявил он. – Если захочу, конечно.

И оба скиффтана исчезли из виду.

Темнон завершил свой доклад, и король повернулся ко мне.

– Агнес, возможно ли оживить остальных волшебников?

– О. Что ж… – неуверенно протянула я. – Их магия вот здесь. – Я указала на облако, нависающее над землей, прежде чем вспомнила, что он не мог его увидеть. – Все чары перемешались. Темнон хранит прах каждого из них, но проблема в том, что я не знаю, какая магия кому принадлежит. Я видела чары Темнона сотни раз, поэтому узнала их, но касательно остальных волшебников… Разве что мне под силу отличить магию природы Дамы Модин, но это все.

– Значит, наша первоочередная задача – возвращение бабули, – заявил король.

– Буду рада сделать все от меня возможное, – ответила я. – Но сначала мне нужно сообщить маме, что я жива. Она уже в курсе, что все это – не сон, а у караульных Дженза и Дэнниона, должно быть, полно хлопот с присмотром за ней.

– Архимаг, – начал Одрик, но телепатический призыв Домината прервал его.

«С позволения короля я хотел бы быстро переговорить со своим учеником. После чего доставлю его в ваш дворец в течение нескольких минут».

– Прекрасно, – согласился король. – А я останусь здесь, со своими войсками. Темнон, скорее доставь сюда прах Модин. Солдатам крайне необходимы ее целительные способности.

Остальных указаний короля я уже не расслышала, потому как сосредоточилась на Доминате, мысленно воспроизведя для него свое сражение с Вай. После чего при помощи телепатии задала ему животрепещущий вопрос: «Вы знали? Знали все с самого начала?»

В моем сознании вспыхнул образ низкорослого старца в потрепанной одежде и с длинными усами, развевающимися по воздуху. Он восседал на вершине Килиманджаро, а заметив мое внимание, взглянул на меня своими добрыми, как у жирафа, глазами и подмигнул.

Ясно. Если даже он и знал, то не собирался признаваться мне в этом.

* * *

Доминат улетел вместе с Темноном, и Король Одрик обернулся ко мне с вопросом:

– А что насчет тебя, Агнес? Может, отправить во дворец, чтобы ты отдохнула немного?

– Нет. Я останусь здесь, – сказала я, – и постараюсь отделить магию Дамы Модин от всех остальных. Это потребует определенной концентрации.

– А мне предстоит призвать бабулин дух, – добавила Неманчия.

Кивнув, король крепко сжал в своих руках ладони дочери и направился обратно в бункер.

Как бы мне хотелось хоть раз подержать за руку своего папу… Но сейчас я держу лишь зеркало, созданное Темноном.

Я снова посмотрела на себя. Собственное незнакомое и непривычное лицо выражало немой вопрос: «Что же все-таки произошло со мной в детстве?»

– Агнес? – Почувствовав мое смятение, Неманчия взяла мою ладонь в свою, выражая неподдельную благосклонность этим жестом. – Что тебя беспокоит?

– Почему шрамы не прошли естественным образом, как должны были? – Я опустила зеркало и вгляделась в лицо принцессы в поисках ответа, но встретилась лишь с обеспокоенным недоумением. – Я потратила долгие годы, испытывая ненависть к себе. Почему они не потускнели, когда я была ребенком?

– Ты ненавидела себя? – с грустью переспросила Неманчия. – Неудивительно, что тебе было так трудно начать пользоваться своей магией.

– О чем ты?

– Темнон не очень-то хорошо просветил тебя по этому поводу, не так ли? Мой кузен предпочитает действия эмоциональной стороне вопроса. – Она уселась на большой камень и притянула меня к себе. – Магия – это такая же неотъемлемая часть тебя, как твои кости, кровь и нервные клетки. Ненависть к самой себе серьезно нарушает этот баланс. У тебя не было пресловутой золотой середины, центра.

– Фулкрум концентрирует в себе магию, являясь центром мироздания. Вот почему мне так нравится находиться там?

– Думаю, да. Поскольку ты всю жизнь была выбита из равновесия, то в Фулкруме наверняка чувствуешь себя превосходно.

– Это действительно так. То есть ты хочешь сказать, что я не могла исцелиться из-за того, что не принимала саму себя?

– Именно. И я, кажется, понимаю причину твоего самоотрицания. На Первой Земле нас с младенчества приучают к принятию своей роли. Здесь нас, чародеев, почитают как героев. А ты не могла осознать этого, потому что рядом с тобой не было никого, кто бы обучил тебя всему, что нужно знать о магии.

– Допустим. Но Темнон отметил, что я меняюсь уже несколько дней. А я только сегодня перестала ненавидеть себя.

– И что же произошло несколько дней назад?

В моей памяти всплыло одно очевидное обстоятельство.

– Я прикоснулась к своему Эфирному камню. И прочитала те диковинные слова.

– Все ясно. Установилась твоя связь с магией. Независимо от того, знала ты об этом или нет, но в тот момент ты наконец приняла свою роль волшебницы. Что и положило начало изменениям, включая внешний облик.

Ее слова имели большой смысл. Мои шрамы не исчезали, пока я отвергала собственное отражение и отказывалась принимать себя такой, какая я есть. Все, что мне требовалось сделать: осознать тот факт, что я – маг, но что еще важнее – сильная личность. Мне необходимо было полюбить себя и оценить по достоинству дар моего отца.

По щеке скатилась слеза в знак глубочайшей признательности к нему.

– Принцесса, когда все будет позади, не могла бы ты связаться с моим папой? Мне хочется выразить ему свою благодарность и передать, как сильно я люблю его.

Неманчия кивнула.

– Уверена, мы станем близкими подругами, – сказала она мне.

И я молча согласилась с ней.