Этой ночью мне снился странный сон.

– Ненавижу тебя! Всю твою семью ненавижу! – почти рычала девушка, почти девочка, лежащая у моих ног и вытирающая кровь, пошедшую у нее носом. Я же тер пальцами длинную рану на щеке, ею оставленную. С каждым прикосновением боль понемногу уходила.

– Да что мы тебе сделали? – спросил я, но не совсем своим голосом. Он звучал младше и звонче.

– Вы украли у моей семьи все. Втянули в разработку, а потом украли.

– Никто у тебя ничего не крал. – Я скривился. – Моя семья слишком богата и гениальна для такого. Что мы можем взять у таких, как вы? Вы лишь тень от нашего света.

– Ублюдок, – ее рычащий голос перешел в стон, когда она попыталась подняться с выжженной дочерна земли. Стало даже немного жаль ее. Ровно до тех пор, пока я не вспомнил, что она задирала мою сестру. – Вы ничего не знаете о Моркете, у вас никогда не получится им управлять!

– О Моркете? – переспросил я, повторяя незнакомое, но интуитивно неприятное слово. – Что это?

– Ты узнаешь. – Она хрипло засмеялась, и в этом смехе мне почудились отзвуки чужих голосов, плачущих, кричащих.

– Что происходит? Кто ты? – Я невольно отступил на несколько шагов, но дальше ноги не двигались.

Она продолжала смеяться, но смех этот заглушался воем, уже не человеческим. Так выли сирены, сигналя о надвигающейся беде. От ее же ног росла тень, укрывая собою землю. Девушка рухнула в нее, точно в воду. Я обернулся, ища ее, чувствуя давящую угрозу. За спиной была лаборатория, залитая алым светом сигналов тревоги. На полу, рядом с моими ногами, лежал человек, держа окровавленную руку на еще не погасшем экране планшета, мелькавшем уведомлением об отправленном сообщении.

– Когда ты придешь, никого уже не будет, – раздался голос рядом со мной, куда менее эмоциональный, но еще узнаваемый.

Тело лежащего на полу мужчины начало покрываться черными трещинами, выцветать до серой тени на белых плитах. Я не хотел смотреть и не мог отвернуться, потому что она хотела, чтобы я видел. Сон не заканчивался.

– Я говорила, что вам не справиться с Моркетом. Я верну себе свое.

– Кто ты?

– Правда, кто же я? – произнесла она безэмоционально, но хор голосов засмеялся и зарыдал, вторя ей.

Я знал ее имя, когда-то очень давно знал его, но никогда не утруждал себя тем, чтобы запомнить. А теперь мучительно не мог отыскать его в памяти.

– Я не Эрна и не Абелоун, не божество и не человек, не тьма и не свет.

Третья.

Ее черные глаза с прорезями белых зрачков и третий алый глаз посмотрели на меня, посмотрели в меня.

– Я лишь тень от твоего света. Тень, которая поглотит тебя.

И я отпрянул, теряя под ногами опору, падая, падая, падая. Сон никак не заканчивался.

Я захотел проснуться, но кто-то дернул меня вверх, и я упал на серый растрескавшийся асфальт. Я смотрел на него, на то, как от моих рук разбегаются глубокие разломы. Они сияли золотом. Золото текло из них, как кровь из открытой раны.

– Хватит, я хочу помочь! Я уже проиграла тебе и знаю, что ты сильный. Не сопротивляйся, я не наврежу.

Асфальт продолжал трескаться. Трещины разбегались все дальше и дальше, словно я стоял на тонком льду, только под ним была не вода, а лава. Или сжиженный солнечный свет.

Мне не нравился этот сон.

– Это не сон! Ты ничего не понимаешь, ты в большой беде.

Трещины разбежались до самого горизонта и будто подожгли своим светом край серого неба. Оно тоже стало наливаться золотым, проявляя черный силуэт башни. За ней раздался оглушительный вой и скрежет.

– Отлично, ты разбудил ее.

Меня бы кто разбудил.

– Это не сон!

Дальнейшие слова потонули в рокоте и гуле, от которого затряслась земля. Что-то черное летело в вышине. Оно походило на огромную стальную птицу, настолько тяжелую, что ее острые крылья рвали собой небо, оставляя черные полосы на ярком золоте. «Птица» летела к башне.

Я стоял под этой башней, глядя на нее снизу вверх. Мне нужно было бежать, но я знал, что не успею.

– Ты дурак, ты делаешь то, что тебе сказали делать, но не пытаешься понять сказанного. Ты бросаешься на то, что больше и древнее тебя, надеясь, что тебе хватит сил, но ты проиграешь. Ты не смог убить даже меня, ведь я суть этого мира, я и есть этот мир, но она суть того, что было до мира. А ты лишь камень, брошенный в воду, и от тебя расходятся круги. Но она океан, и какое океану дело до камня?

Огромная железная птица распахнула клюв. Я видел, как ее горло наливается огнем, как отсветы пляшут на ее крыльях. Ослепительное раскаленное золото хлынуло вниз, пожирая черную башню.

– Думай не о водной ряби. Думай об океане и о руке, которая бросает тебя. И о том, как не уйти на дно.

– Кто ты? Как твое имя? – Я с трудом выдохнул золотой дым вместе со словами, и они опалили мне губы. На языке остался вкус пепла и копоти.

– Хороший вопрос. Я помогу тебе в следующий раз, если назовешь правильное имя. А если назовешь истинное… – голос усмехнулся, – в общем, попытайся.

– Почему не помочь мне сейчас? – Воздух сгорал стремительнее, чем я успевал сделать вдох. Черная башня оплавилась почти до основания.

– Потому что сейчас я должна умереть снова.

Сильный толчок в спину заставил меня сесть и с минуту тупо смотреть в стену. Роскатт всполошенно носился по моей кровати, отдавив мне все ноги. По комнате летали золотистые искры. Они медленно затухали в темноте.

Анс сонно приоткрыл один глаз, посмотрел на все это и сказал только:

– Убери.

Я послушался и заставил все искры угаснуть. Давно мне такого не снилось. С чего бы это?

«Это не сон!» – вспомнил я смутно знакомый голос.

Кажется, я в беде.

И мне нужен чертовски хитрый план.

* * *

Начинать стоило с очевидного. Но очевидное, к несчастью, не всегда значит простое.

Нарро чуть не выругался, в очередной раз обжегшись о формулу магического замка. Он ненавидел магические замки. Вскрывать их не сложнее, чем обычные, была бы сноровка, но он постоянно жегся о магию. Давно стоило сделать себе специальные перчатки, но беда в том, что большинство вещей, не пропускающих определенную магию, пропитаны контрмагией, которая тоже – демоны ее возьми – жжется. Приходилось терпеть и держать себя в руках. После восьми часов поиска магических печатей по всему кораблю получалось не очень.

Проверить магические печати, поддерживающие баланс энергии на корабле, было самым очевидным решением. Но с ним были связаны две огромные проблемы. Первая – обычно на кораблях есть две небольшие комнаты в носовой и хвостовой части корабля. В них размещают печати, и радиуса их действия хватает на весь корабль. Но «Морская лисица» была специально подготовленным судном. Поэтому у нее были эти самые две комнаты с двумя большими печатями, а еще сотня маленьких печатей, хаотично раскиданных по всему кораблю. На палубе, в кухне, в трюме, в пассажирских каютах.

На то, чтобы проверить около половины из них, ушли остаток ночи и утро. «Остаток», потому что часть ночи Нарро все же проспал, а другую – большую – потратил на взлом замков в первой комнате. И это была вторая проблема – проклятые замки. Обычно взламываешь один – и со следующим дело уже идет быстрее. Но Эгил – местный маг – решил озаботиться вопросом безопасности и установить разные.

Разные высокоуровневые замки. Да в артефактории Соколиного замка они были попроще! Нарро знал, что Эгил довольно талантливый маг, но не настолько же. Явно кого-то со стороны нанимали.

И все эти мучения только для того, чтобы убедиться в своей догадке. Большая часть проверенных Нарро печатей была либо сломана, либо переписана так, чтобы не поддерживать баланс, а нарушать его.

Формула наконец разомкнулась, напоследок мстительно хлестнув Нарро по пальцам. Он сдавленно зашипел, проглатывая длинную тираду ругательств на трех языках.

Магический замок истрепал все нервы, так что обычный уже хотелось просто выбить ногой. Но нужно было сделать все так, чтобы взлом остался незамеченным. Потому что это, вообще-то, незаконно.

Дверь открылась беззвучно, и Нарро тут же проскользнул внутрь. Удушающе-сладкий аромат чуть не сбил его с ног, заставив оторопело вжаться в стену. На полу прямо в центре слабо светящейся круговой магической формулы стояла большая курильница, еще несколько поменьше были расставлены по периметру внешнего круга. Некоторые маги использовали определенные ароматические масла и травы, чтобы усиливать свои чары. В первой комнате тоже была курильница. Одна. Еле тлеющая. Здесь же их оказалось восемь.

Чаши курильниц в форме цветочных бутонов были накрыты куполообразными решетчатыми крышечками. Из них тонкими струйками стекал на пол белесый дым. Он извивался, как сотни маленьких змей, полз по доскам и стягивал горло Нарро ядовитой лозой.

Он запоздало понял, что уже не стоит, а сидит у стены, привалившись к какому-то ящику. По углам и без того тесной темной комнаты почему-то был раскидан всякий хлам. От приторно-сладкого запаха жженых трав голова шла кругом. В начищенных до зеркального блеска серебряных лепестках курильниц Нарро видел отражение своих лихорадочно-желтых глаз.

Сквозь мутное марево сладкой гари Нарро видел формулу. Видел, что с ней, как и с первой основной, все в порядке. Но…

Он схватился рукой за ящик, попробовал подняться, забыл, зачем вообще пытается это сделать, снова рухнул в туман. Голова болела сильнее обычного, кожу кололо, будто дым обжигал ее.

Нет, не дым. Магия, это точно была магия. Вредоносная, болезненная, еще более ядовитая, чем дым. Нарро вслепую зашарил руками по полу, сам не зная, что собирается найти. Он чуть не опрокинул одну из курильниц, обжегся о нагревшийся металл. Но почти не различил этой боли на фоне той, что причиняла чужая магия. Сейчас Нарро точно настроился на нее, и его «болезнь» теперь служила прекрасным компасом.

Ведомый болью, он расшвырял какие-то ящики, мешки и веревки в одном из углов. Кажется, все же опрокинул курильницу. Снова зашарил руками. Пол под пальцами извивался, словно гибкое змеиное тело, стены сужались. Дерево царапало кожу, как битое стекло. Наконец пальцы нащупали какое-то углубление в полу, потянули вверх. Нарро не понимал, что он ищет, просто следовал за болью, как слепец за поводырем.

Углубление оказалось выдолбленной в полу ручкой люка. Видимо, из комнаты мага был свой спуск в трюм. Или в какую-то его часть. Все это стало неважным, как только Нарро откинул крышку.

В нос ударил новый запах – тоже сладковатый и тошнотворно-противный. Тот запах, который ты пытаешься забыть, но вспоминаешь, стоит только едва учуять. Запах несвежей, гниющей крови.

Пальцы сами собой сжались на крышке люка. Голова закружилась сильнее. Запах жженых трав мешался с запахом крови. Стены должны были вот-вот упасть. Пол утопал в мутно-белом болоте.

Нарро должен был спуститься туда. Он не помнил зачем, но знал, что должен.

* * *

Второй пункт плана вытекал из первого.

После того как Сейлан убедилась, что с балансом энергии на корабле что-то не так – что-то очень, очень не так, – она собиралась поговорить с корабельным магом. Поговорить и спросить, какого демона здесь творится и почему он, Моркет его забери, никак не пытается это исправить?

Разговор мог закончиться уже в каюте Сейлан допросом без пристрастия, но с применением фамильного холодного оружия. Не самое желательное развитие событий. Но Сейлан все же его не исключала.

Поиск корабельного мага не заладился с самого начала. Точнее, с самого утра, когда Сейлан приковал к кровати очередной приступ морской болезни. Ей было так плохо, что даже встать оказалось непосильной задачей, не то что идти кого-то искать. Лейси и корабельный лекарь Уна суетились над ней, приносили какие-то снадобья, которые надо было то нюхать, то пить. В какой-то момент Сейлан начало казаться, что с помощью этой морской болезни ее хотят как минимум убить.

Но потом одно из зелий все же подействовало, и Сейлан снова обрела способность ходить и думать связно. Ближе к полудню она выбралась из каюты и тут же столкнулась со второй проблемой – маг не сидел и не ждал ее. Более того – он успел куда-то деться.

В пропаже Эгила не было ничего странного – корабельные маги вечно носятся по всему судну. Странно было, что его никто не видел. Точнее – не помнил, что видел. Несколько матросов после вопроса Сейлан вообще посмотрели на нее пустым бессмысленным взглядом и переспросили: «А Эгил – это кто? Корабельный маг? Он у нас есть?»

Вот это по-настоящему странно. Не то чтобы Сейлан часто общалась с матросами, но быть уж настолько неосведомленными они не могли. Не могли же?

В конце концов поняли бы по описанию. Насколько Сейлан знала, только Эгил носил повязку на глазу. Уж не заметить такого приметного человека в своей команде довольно сложно.

– Когда я спросила, как дойти до лекаря, мне тоже только с пятой попытки ответили, – добавила Лейси.

А Сейлан решила, что ситуация из «здесь происходит что-то странное» переросла в «здесь происходит что-то опасное». С этим нужно было разобраться. И быстро.

Мага она нашла в жилой части корабля. Буквально наткнулась на него в одном из коридоров между кают. Первым порывом было прижать его к стене, приставить к горлу лезвие кинжала и сказать «говори».

Это был действенный, но все же радикальный метод. Впрочем, Сейлан не стала его отметать. Просто отложила на потом.

– У меня к вам несколько вопросов, – сказала Сейлан вместо приветствия.

Эгил замер, сбившись с шага, и обернулся к ней. Его единственный красновато-карий глаз смотрел на нее скорее удивленно и заинтересованно, чем испуганно. Хотя ему стоило бояться. Сейлан могла предъявить ему как минимум халатность в выполнении рабочих обязанностей.

– Чем могу быть полезен, Леди Стормланн? – Эгил поприветствовал ее вежливым поклоном.

Сейлан поняла, что вся ее лихая уверенность начала таять. И дело было даже не в полном отсутствии угрозы от Эгила, а в коридоре. В смысле, он всегда был таким узким и темным? Сейлан явственно чувствовала, как судно покачивается на волнах, и ей казалось, что с каждым новым плавным толчком темно-бордовые деревянные панели стен немного сужаются, а небольшие светильники в потолке дают все меньше и меньше света.

У Леди Сейлан Стормланн не было клаустрофобии. Был всего лишь небольшой страх замкнутых пространств. Ничего серьезного. Просто вдруг слегка закружилась голова и ноги стали какими-то нетвердыми.

Сейлан потянулась к силе кинжала. Или сила кинжала потянулась к ней? Фамильная реликвия Стормланнов заключала в себе не только собственную магию, но и часть воли нынешнего владельца. Часть воли матери. В Рейнгардском замке Сейлан обращалась к ней, когда чувствовала себя неуверенно, когда сомневалась. Теперь ей стоило поступить так же.

Вдруг рука Лейси едва ощутимо коснулась ее руки, и по коже от запястья до самого сердца пробежало тепло. Сейлан вспомнила: если что, ее есть кому подхватить.

Она отстранила от себя силу кинжала, и показалось, что напоследок та обожгла Сейлан холодом.

– Я хотела поговорить о балансе энергии на этом корабле, – начала Сейлан, собравшись с мыслями. – Вам не кажется, что с ним не все в порядке?

– Нет, не кажется, – качнул головой Эгил, и его светлые волосы упали на повязку.

Сейлан насторожилась. Сейчас он станет все отрицать? Изворачиваться? Врать?

– Я имею в виду, что я в этом уверен, – пояснил Эгил все тем же ровным тоном. – И я крайне сожалею о том, что благородная Леди заметила это. Прошу простить меня за причиненное вам беспокойство.

Он пристыженно потупил взгляд в пол. Сейлан немного растерялась. Кажется, кинжал ей сегодня не понадобится. И она ни капли об этом не сожалела.

Ну ладно, может, одну капельку.

Совсем маленькую.

– Тогда не соизволите ли вы объясниться передо мной в качестве извинений. – Сейлан окинула его очень строгим взглядом. Ей явно не хватало роста матери, чтобы смотреть на людей сверху вниз.

«В качестве извинений» – очень важная оговорка. Потому что, вообще-то, корабельный маг не обязан отчитываться ни перед кем, кроме своего капитана.

Эгил осмотрелся, как показалось Сейлан, опасливо. Потом внимательно осмотрел ее саму. Взгляд у него был неприятно цепкий.

– Я не обязан отчитываться ни перед кем, кроме капитана, – сказал Эгил после недолгих раздумий.

«Ну вот, оно самое», – подумала Сейлан. Сейчас, если она начнет настаивать, снова будет выглядеть истеричной дурой, лезущей не в свое дело.

– Но… – вдруг продолжил Эгил.

«Но?»

– Вы дочь Леди Йарн и ее наследница, поэтому, полагаю, вам можно доверять.

Сейлан кивнула и чуть подалась вперед. Хищно. Наверняка она выглядела как гончая, почуявшая добычу.

«Свою заинтересованность показывают лишь дилетанты», – прозвучал в голове голос матери.

– Только вот… – Эгил выразительно посмотрел на Лейси.

– Она – мой человек, я доверяю ей как себе, – тут же ответила Сейлан.

«Иногда я доверяю ей даже немножко больше».

Теперь кивнул уже Эгил. Снова опасливо огляделся и наконец заговорил:

– Мне неловко в этом признаваться, но кто-то портит магические печати, поддерживающие баланс энергии. Либо ломает, либо вовсе переписывает формулы, придавая им противоположное значение. Я восстанавливаю их, как могу… Или мне только кажется, что восстанавливаю. – Эгил вдруг замялся и потупил глаза в пол. – Я сказал об этом капитану, но… Или я сказал ее помощнику. Или не сказал… – Он снова замолк. Вид у него был виноватый и задумчивый одновременно. – В последнее время я начал страдать странными провалами в памяти… В общем, я делаю все возможное, но мне никак не удается изловить злоумышленника. Но с главными печатями все в порядке, я как раз направляюсь в одну из комнат, чтобы проверить их. Можете пойти со мной, если хотите.

Сейлан качнула головой. Она неплохо научилась определять ложь, и Эгил точно не врал. Но это значило, что по кораблю бродит некто, специально разрушающий магический баланс. Кто? Зачем? У Сейлан сразу же возникла добрая сотня вариантов.

– Я окажу вам посильное содействие, – сказала Сейлан с интонацией «я решу все ваши проблемы».

– Буду премного благодарен, миледи. – Эгил снова поклонился.

– Даже интересно за что, – женский голос раздался за спиной Эгила так неожиданно, что он вздрогнул. Да Сейлан сама с трудом удержалась от того, чтобы выхватить кинжал.

Эгил резко обернулся, за ним, чуть дальше по коридору, стояла невысокая девушка-анималистка, зверолюди предпочитали, чтобы их называли так. Сейлан смутно помнила ее. Орехового цвета коротко стриженные взъерошенные волосы, большие круглые глаза, широкий, чуть приплюснутый нос, забавно торчащие уши и гибкий обезьяний хвост. Кем она была? Второй помощницей капитана? Сейлан с трудом выловила из памяти ее имя – Лалит.

– Ой, Леди Сейлан! – воскликнула она с удивлением. – Простите, я не заметила вас. Добрый день. Или вечер? Что там наверху сейчас?

Она задумчиво уставилась в потолок, будто могла сквозь него разглядеть небо. Сейлан же хотелось проломить этот самый потолок к демонам. Ей не хватало воздуха, а коридор качался все сильнее.

– О чем вы разговаривали? Неужели Эгил выбалтывал вам все секреты нашего корабля? Как невежливо! – Лалит укоризненно посмотрела на корабельного мага. – Если ты не забыл, я все еще твоя начальница и не слишком хорошо отношусь к разглашению информации. А если учесть, что в последнее время ты так часто пропадаешь куда-то… Ох, такая печальная картина выходит.

– Я не… – начал было Эгил, но замолк.

Глаза Лалит нехорошо сузились. Ее хвост ритмично качался из стороны в сторону. У Сейлан из-за этого рябило в глазах.

– Я приказала Эгилу доложить мне о происходящем на корабле, – твердо сказала Сейлан.

– Вы, простите, что? – взгляд Лалит обратился на нее. – Приказали? А на каком основании? Стормланны не могут захватить власть в Вольном городе, так решили взять хотя бы «Лисицу». О нет, миледи, вы не можете здесь никому приказывать.

– Лалит, оставь ее, если у тебя есть претензии ко мне, так и говори со мной, – вмешался Эгил.

– И поговорю! Если опять не забуду. Что-то я стала такой рассеянной в последнее время. Иначе бы давно с тобой разобралась.

Сейлан все же не единственная, кто заметил ухудшение магического баланса? Но эти странные провалы в памяти. Мог ли это быть своеобразный способ защиты для преступника?

Сейчас Сейлан ощущала эти скачки особенно явственно. Энергию качало. Светлая то сильно перевешивала, то резко вдруг почти пропадала, растворяясь в темной. А уже в следующую минуту грозилась выжечь все дотла.

– В любом случае, Леди Стормлан, – продолжила Лалит с легкой улыбкой, – вам здесь не рады.

«Впрочем, как и почти везде».

– Вы говорите с Леди Сейлан, а не с ее матерью. Если у вас есть претензии к Леди Йарн, нечего вымещать их сейчас! – Лейси вдруг вспыхнула и вышла вперед, встав между Сейлан и Лалит.

– Ой, а это кто? – перебила ее Лалит. Подойдя ближе, она привстала на цыпочки, будто хотела посмотреть на Лейси сверху вниз. – Говорящая грелка для кровати?

Лейси вспыхнула. Она попробовала что-то возразить, но подавилась воздухом от возмущения.

– У миледи и ее брата до ужаса похожие вкусы. – Лалит пожала плечами и, махнув хвостом, развернулась и пошла туда же, откуда пришла, тихо повторяя под нос: – Так что же я хотела сделать? Что же я хотела?..

– Простите ее, миледи, она всегда была очень резкой. – Эгил коротко поклонился и бросился вслед за Лалит.

– Она не имела права так говорить! – Щеки Лейси все еще пылали. Она была довольно милой, когда злилась.

– Каждый может говорить все что хочет, – Сейлан попыталась сказать это равнодушно, но вышло не слишком убедительно.

Ей правда было обидно. За то, что Лейси оскорбили только из-за работы на их семью. За то, что саму Сейлан многие ненавидели уже заранее. Некоторые анималисты относились к ней особенно плохо из-за слухов о том, что Леди Йарн ненавидит их и не считает за людей.

«Абсолютно беспочвенных слухов, – прозвучало в голове беззаботным голосом брата, – Леди Йарн одинаково ненавидит всех, вне зависимости от расы и прочих факторов. Ну, кроме тех, кто вылизывает ее ботинки. Их она просто презирает».

* * *

Третий пункт «Не-то-чтобы-очень-хитрого-но-все-таки плана» – осмыслить все, то что удалось собрать на предыдущих двух этапах. Ну, или не удалось.

Я вздохнул и, сощурившись, оглядел палубу. Послеобеденное солнце било мне прямо в глаза, ветер трепал волосы. На палубе было людно: с одной стороны – не лучшее место для обсуждения хитрых планов, с другой – подслушать кому-нибудь наш разговор было куда сложнее. Народ вокруг занимался своими делами, не обращая на нас никакого внимания. Но самое главное – в какой-то момент я осознал, что, если не вылезу из корабельного нутра, моя кукуха уже никогда ко мне не вернется. А я по ней скучаю, вообще-то.

– Итак, – протянул я, – что мы имеем?

– Сильнейший дисбаланс магии на корабле, – начала Аин, – такой, что здесь в любую минуту может открыться разлом.

С утра пораньше они с Ансом вычертили дико сложные формулы, которые показали, что нам конец. К несчастью, близнецы были уже больше похожи на бодреньких зомби, чем на живых существ, и процесс вычерчивания формул подзатянулся.

В любом случае это значило, что все или как минимум большая часть балансирующих печатей «Лисицы» выведены из строя. Логично было бы сходить потрясти корабельного мага. Но он, видимо, тоже парень проницательный и где-то прятался. Расспрашивать команду оказалось совершенно бесполезно, как и самому метаться по кораблю. Поэтому я делегировал это задание роскатту – магия магией, а запах все же постоянный. До этого мы один раз случайно пересекались, так что Рейнеке должен был его запомнить. Оставалось надеяться, что роскатт не отвлечется на мелкие кражи.

Потому что если красть, то по-крупному.

– Знаете, я вот о чем думаю…

На лицах Фреи, Аин и Анса появилось выражение «о нет, опять».

Да сколько можно уже?

Я отклонился назад, упершись локтями в балюстраду, и запрокинул голову, глядя в небо. Только бы не видеть этого выражения.

– Так вот, мне интересно, почему разлом еще не открылся?

Молчание стало напряженным. Судя по всему, мои «лучшие на свете друзья» поняли, что я – вот чудо, вот неожиданность – задал правильный вопрос.

– Если бы я хотел перебить здесь всех, то открыл разлом длиной во всю палубу, выпустил какую-нибудь неописуемо-монструозную жуть, и пусть жрет все, что движется. И, пожалуй, сделал бы пару пробоин в днище, – рассуждал я. – Если уж совсем разойтись, то можно и в каждой каюте по разлому открыть.

– Хорошо, что ты на нашей стороне, – усмехнулась Фрея.

Ну да, неплохо.

– Но если разлома нет, значит, моя цель в чем-то другом. Или время не то. Или место. Или все сразу.

М-да, гениально, Шерлок.

– Еще вопрос – зачем тебе сводить с ума всю команду? Зачем все эти манипуляции с памятью? – подхватила Фрея.

Теперь я официально выбран на роль гипотетического главного злодея – придется отдуваться.

– Потому что я хочу проворачивать свои черные дела у них под носом? Пассажиры перед посадкой проходят кучу всяких проверок, поэтому мне проще заранее внедриться в команду, так я смогу получить большую свободу передвижений по кораблю.

– Команду тоже проверяют, – заметил Анс.

– Хм, – я задумался, – я какой-нибудь совершенно не подозрительный тип, на которого ты не обратишь внимания? Какой-нибудь матрос.

– Мы выбрали этот корабль не так давно, – сказала Аин. – Если бы прямо перед нашим отплытием на последнем в году рейсе в команде появился новичок, это было бы подозрительно. Капитан эс Фаэр не дура. К тому же люди Леди Йарн явно прошерстили весь корабль.

– Так, может, я и есть человек Леди Йарн? Может, она хочет убрать нас по-тихому и свалить вину на кого-то другого, чтобы не развязывать войны?

Все трое синхронно прыснули.

О, ладно, если бы Леди Йарн решила меня убить, она уже давно пила вино из моего черепа. Подобные сложные ухищрения были не в ее вкусе.

– Но убить тебя, ослабив этим Сторград, и самой не замарать рук – это возможно, – сказал Анс. – Все же, когда совершаешь убийство Избранного в открытую, твоя популярность неминуемо падает. А Йарн хочет, чтобы народ был от нее в восторге.

– Допустим, Йарн правда решила нас прикончить. – Аин задумчиво приложила палец подбородку. – Но вопрос о том, как ее человек проник на корабль, остается открытым. Капитан эс Фаэр не в восторге от Йарн.

– Ладно, допустим, я человек Йарн и хочу проникнуть на корабль… – Я наклонил голову, перестав пялиться в небо, и потер затекшую шею. – Могу ли я замаскироваться под кого-то из действующих членов экипажа? Так качественно, чтобы ни одна проверка ничего не показала.

– Даже если вы внешне абсолютные близнецы, ауры все равно выдадут, – качнула головой Аин, – а создать идеальный морок невозможно. В любом случае будет какой-то изъян.

– Если ты этого не можешь, это не значит, что не может кто-то другой, – хмыкнул Анс.

– Значит. – Аин легонько толкнула его локтем. Анс скривился, будто ему правда больно.

– Кажется, в меня только что врезалось твое раздувшееся самомнение.

Они затеяли шуточную перепалку, в процессе которой Аин пыталась доказать, что она – величайший на свете маг. Бессмысленные попытки, все же знают, что величайший на свете маг – Фэй.

Но Фэй смог создать дверь, которую сам не мог открыть. Почему какой-то другой талантливый маг не в силах создать морок, который обманет даже обнаруживающее заклятье? Или взломать это заклятье?

– Почему мы исключаем самый простой вариант с предателем среди команды? – спросил голос разума в лице Фреи.

Действительно, почему?

– Потому что я склонен все усложнять. – Я развел руками.

– Ты как злодей?

– Нет, я как я.

Но все же, если предатель, предположительно член секты Третьей, изначально часть команды – это либо чертовская удача, либо часть длинной многоходовочки. Но тогда получится, что Третья и Абелоун действуют вместе, а этот вариант я уже отмел. У Йарн тоже не было шансов внедрить кого-то сильно заранее. Разве что переманить на свою сторону того, кто изначально ей симпатизировал. Это уже звучало реальнее. В конце концов, магический дисбаланс как способ нейтрализации противника описывался в некоторых магических трактатах, никак не связанных с Моркетом и сектой. Возможно, не стоило винить во всем их.

– Если предатель – изначально часть команды, зачем ему вообще все эти манипуляции с памятью? Можно было придумать что-то попроще. – Анс тоже решил подключиться к задаванию правильных вопросов, на которые у нас нет правильных ответов.

– Ладно, – выдохнул я, – допустим, я крыса, проникшая извне. Я создал идеальный морок. – Аин тут же насупилась, но я поднял руки и продолжил: – Замаскировался под одного из членов экипажа и творю недоброе… И мы снова упираемся в цель.

– И в морок! – опять возразила Аин. – Не смотрите на меня так – чтобы создать такой морок, понадобится не один месяц. А я специально выбрала корабль в последний момент.

Это правда, пока мы были в Рейнгарде, Аин регулярно покупала нам места на разных кораблях. А в итоге выбрала «Лисицу» за неделю до отъезда, да и то потому что Сивиз и так собирался отплывать на ней. Собственно, поэтому отдельной каюты для каждого уже не нашлось. Самому Сивизу пришлось пожертвовать своей каютой в пользу Сейлан и Лейси и переселиться к Нарро. Так что о нашем выборе знали только капитан Фарел и Леди Йарн.

И снова мы вернулись к ней. Хотя постойте…

Я щелкнул пальцами, и все тут же посмотрели на меня.

– Мы жалкие эгоисты, – сообщил я. – Я хочу убить не нас. В смысле, скит, убийца хочет убить не нас. Леди Йарн послала его избавиться от Сивиза.

Тогда все сходилось. Как я понял, Сивиз постоянно плавал на «Лисице». У нашего-не-нашего убийцы было время подготовиться и внедриться. Но, возможно, добраться до Сивиза оказалось чуть сложнее, чем он предполагал. И сейчас он просто ждет момента, чтобы сделать все тихо.

– Тогда соболезную, – загробным голосом сказал Анс.

– Сивизу?

– Убийце.

* * *

В-четвертых, нужно было встать.

Что было во-вторых, в-третьих и даже во-первых – Нарро не помнил. Не помнил, выполнил ли он эти пункты или пропустил, перемешал, превратив свой четкий план в хаос и метания. Но, в-четвертых, нужно было встать.

Оторвать голову от мутной темноты и идти глубже в эту же темноту. Словно он бродит глубоко на дне моря и черные воды смыкаются над его головой, не пропуская и капли света. Он не помнил, как здесь оказался. Не помнил, где вообще это «здесь». Слабо представлял, как выберется. Но Нарро шел вперед на нетвердых ногах, ведомый своей болью, ведь единственное, что знал, – он должен идти.

Без зрения ему приходилось ориентироваться только на звуки и запахи. Пахло трюмом – сырой древесиной, смолой и затхлостью, еще сильнее был удушливый аромат жженых трав, от которого перехватывало дыхание и скребло в горле. Но сквозь них пробился всего один запах, который Нарро не смог бы ни с чем спутать, – крови. Свернувшейся, уже немного подгнившей крови.

Так же пахнет от ножа, которым не так давно кого-то зарезали и не удосужились стереть кровь. Огромная рука ложится на шею сзади, легко обхватывая ее. Только в такие моменты отчетливо понимаешь, какая она у тебя тонкая. Как просто чужие пальцы могут переломить ее, точно сухую ветку. Сильный толчок вниз, и лицо утыкается в стол. На нем остатки еды, пролитая дешевая выпивка, такой же дешевый ты. И нож.

Рот наполнился солоноватым привкусом крови. Нарро опять прокусил себе губу.

Тогда? Сейчас?

Рука сжалась на горле сильнее. Пальцы болезненно надавили на ямку между ключиц, впившись в кожу ногтями.

Нарро задыхался. Захлебывался в черной воде и гнилой крови.

В отражении на испачканном кровью лезвии он увидел собственные глаза. Испуганные и желто-зеленые.

Нужно лишь высвободить руку. Дотянуться.

Пальцы сомкнулись на рукояти.

Когда? Сейчас или в прошлом? Где ты сейчас? Почему ты здесь?

Вопросы, вопросы, вопросы. Они звучали в голове голосом Сивиза. Си любит задавать проклятые вопросы больше, чем давать на них ответы. Он говорит, что задать правильный вопрос – все равно что получить большую часть ответа. Даже если задать такой вопрос самому себе.

Пальцы скользнули по тусклому желтому кусочку янтаря в навершии ножа, почти любовно огладили каждую грань. Это был не тот нож из прошлого – другой. Тот, который был с Нарро столько, сколько он себя помнил.

Нужно было сосредоточиться. Отделить неприятные воспоминания и страхи от себя самого. Отрезать, точно ножом.

Сердце стало биться ровнее, даже вязкий сероватый туман в голове начал расходится. Нарро вдруг понял, что темнота в комнате, в которой он оказался, была неабсолютной. Здесь, как и там, откуда он спустился, стояли курильницы. Их слабого тлеющего света едва хватало, чтобы разогнать тьму на крохотном кусочке пространства вокруг. Но Нарро хватило этого, чтобы увидеть очертания предметов.

Нет, не предметов. Тел.

Десятки маленьких крысиных трупов лежали между серебряными курильницами, окутанные сероватым дымом, словно миазмами разложения. Весь пол был залит их кровью, казавшейся черной. А в центре, в кругу, выложенном из тел, едва просматривался контур магической сигиллы, начертанный кровью.

Нарро был уверен, что видел эту формулу впервые. Но в то же время она казалась ему знакомой.

Он сделал несколько шагов вперед, стараясь не скользить на крови, не раздавить ногой крысиный труп, не задохнуться от запаха гнилья и гари. Нарро вгляделся в формулу, и ему показалось, что пол под ней уходит вниз, выгибается куполом. Комната медленно переворачивалась, туман тек за ней, как песок в часах. Пол становился потолком огромного темного зала. Нарро стоял посреди него и смотрел вверх. В слабом мерцании белого огня в чашах светильников у стен он видел формулу. Он видел огромное великое колдовство, запечатленное на потолке подземного зала под черной пустыней. Эту формулу нельзя было повторить, можно было создать лишь бледную тень ее, лишь жалкое подобие, но никогда не приблизиться к ней.

Из темноты туннеля сбоку раздались шаги. Едва слышные, но Нарро знал их, как знал и то, что они не сулят ничего хорошего. Потому что он не должен быть здесь. Ему нужно бежать. Опасность вот-вот настигнет его.

Но он не успевает. Ему приказывают стоять, и он стоит и ждет, когда холодные пальцы вопьются в его подбородок и вздернут голову, заставив посмотреть вверх в разноцветные глаза – серый и грязно-желтый.

Когда?

Нарро попытался вырваться из дурмана нахлынувших воспоминаний, но это не принесло спасения. Прошлое и настоящее сомкнулись в один миг, так же, как чужие пальцы на его плече.

Его держали некрепко, почти нежно, будто играли с ним. То ли захват, то ли объятье. Нужно было найти нож, но ядовитый дым снова обвился вокруг, сковывая движения, точно цепи. Голова сделалась тяжелой. Чернота хлынула со всех сторон, словно распахнулись сдерживавшие ее шлюзы.

Нарро упрямо потянулся к ножу, но чья-то рука накрыла его ладонь, скользнула едва ощутимым касанием от предплечья к кончикам пальцев. И ногтями впилась в кожу.

«Не в этот раз», – голос тягучий, как дым. От него тоже тянуло гарью и сладковатой гнилью. Где-то у самого уха. Может быть, внутри собственной головы.

«Не оборачивайся, – голос почти веселый, но Нарро слышал в нем затаенную злость. – Ненавижу твои глаза. Ненавижу глаза всей твоей семейки. Не хочу видеть их лишний раз».

«Так не смотри», – собрался прорычать Нарро, но горло сковало внезапной немотой.

Он попытался пошевелить пальцами, схватиться за рукоять ножа, словно это помогло бы вытащить себя из болота, скинуть оцепенение.

«Твое упрямство я тоже ненавижу. Почему ты никогда не можешь просто сдаться? Разве так сложно было остаться мертвым? У меня из-за тебя столько проблем», – голос чуть растягивал слова, будто его обладателю лень даже говорить с Нарро.

Одна рука все еще впивалась ногтями в его ладонь, другая – царапала шею, оставляя длинные кровоточащие полосы. Нарро хотел заставить свою магию спасти его, приказать невидимому врагу отпустить. Но ему зажали рот раньше.

«Не в этот раз».

Нарро со злости впился зубами в чужую руку. Кровь на вкус казалась гнилой.

Комната обернулась серовато-белым болотом с качающимися на нем серебряными лотосами. А под ним – черные, пропахшие смертью воды. И ниже, глубже начинались черные коридоры, где чужие пальцы вздергивают подбородок так резко, будто хотят свернуть челюсть. И серые улицы, где чужие руки держат за шею, вдавливая лицом в пахнущий мертвечиной стол.

Все смешивалось и плыло.

Гнилые травы. Жженая кровь. Черный туман. И белесо-серые воды.

Окруженная светом рука, за которую Нарро никак не может схватиться, вдруг потянулась вперед, смыкаясь на его горле. Тепло чужих губ обожгло висок. Голос, похожий на змеиное шипение, голос того, кто отнял у него память, повторил:

«Не в этот раз».

* * *

Мой план стремительно обрастал пунктами. Сейчас я дошел уже до пятого. Причем дошел – в самом прямом смысле слова. Четвертый же пункт плана сидел и смотрел на пятый, и у них там происходила какая-то безмолвная коммуникация.

В общем, отправив Рейнеке на поиски корабельного мага, я слегка не учел, что потом надо будет найти самого Рейнеке. Это и стало четвертым пунктом. К счастью, наиболее простым из всех. А вот пятый пункт – корабельный маг – мог принести мне некоторые трудности.

Мы поймали его прямо на выходе из комнаты, в которой – как мне объяснила Аин – хранилась одна из главных балансирующих печатей. Первым, что Эгил увидел, отворив дверь, был роскатт. Он сидел посреди коридора, по-кошачьи укрыв лапки хвостом и чуть наклонив заостренную мордочку. Эгил попятился, захлопнув спиной дверь, потом махнул на роскатта рукой в надежде, что тот уйдет. Не ушел. Они с полминуты молча смотрели друг другу в глаза, и только потом Эгил заметил меня.

– Неудачный вышел заказ, – сказал я вместо приветствия. – Проблемный.

Эгил посмотрел на меня своим единственным глазом слегка удивленно.

– Рейс, вы хотели сказать?

– Да нет же, – я качнул головой, – заказ. У меня заказ на доставку особо ценного груза, который я и сопровождаю.

Не будем уточнять, что «особо ценный правительственный груз», который по документам перевозит «Лисица», – это, собственно, я.

– Ах вот о чем вы. – Если я и хотел уловить в голосе Эгил облегчение, то он явно не собирался так просто себя выдавать.

– Да, я об этом. И еще о том, что моему грузу крайне вредит баланс энергии на этом корабле, похожий на штормящее море.

Эгил замялся. Рейнеке воспользовался сомнением, чтобы забраться ему на плечо. Мага это почему-то повергло в глубокий шок. Он потянулся, чтобы скинуть роскатта, но тот ловко перескочил с одного плеча на другое и угрожающе рыкнул Эгилу в ухо.

Маленькому чудовищу явно было весело.

– Снимите это с меня, – потребовал Эгил, – пожалуйста.

– Сначала объясните, что происходит на корабле. А потом я подумаю над вашей просьбой.

Вот так и берут людей в заложники.

Эгил снова попробовал снять Рейнеке и чуть не лишился пальцев. Роскатт скакал по его плечам, яростно размахивая хвостом. Потом спрыгивал, но только затем, чтобы через мгновение уже снова забраться на плечи, цепляясь когтями за одежду.

За то время, что мы были вместе, Рейнеке здорово наловчился лазить по людям, используя меня в качестве личного скалодрома. Эгил был пониже меня и пошире в плечах, так что лазить по нему наверняка даже удобнее.

– Я не могу вам ничего объяснить. – Эгил вдруг громко чихнул, закрыв нос рукой. – Это внутренняя информация, не подлежащая разглашению.

За эту фразу он чихнул трижды. Теперь же он закрывал нос рукавом и злобно смотрел на Рейнеке. Кажется, мы нарвались на аллергика. Рогатое чудовище было в восторге.

– Резонно, – протянул я, – только вот многим пассажирам кажется, что их приступы морской болезни несколько странные. Возможно, мне стоит рассказать им, в чем же причина их недомоганий.

На самом деле я действительно частенько слышал, как пассажиры жалуются друг другу на головные боли или приступы тошноты, но никто не считал это чем-то из ряда вон. Тем не менее Эгил напрягся.

– Хорошо, я скажу. – Эгил снова несколько раз зло чихнул. Рейнеке тем временем пробовал забраться ему на голову. – Но сначала объясните, кто вы, морские демоны вас возьмите вместе с вашим роскаттом, такой? На кого вы работаете? Кому служите?

– Моя госпожа – Всесветлая Эрна, и лишь ей я и служу, – ответил я со всей возможной искренностью.

– Уклончиво. – Эгил снова чихнул. Каким-то образом у него получилось сделать это с недовольной интонацией.

– Да нет, вполне прямо.

– Стало быть, вы наемник? – Эгил пытался найти в моих словах какую-то логику. Ох, сочувствую ему.

– В каком-то плане, – согласился я.

Я трудовой мигрант. Релокант. Поневоле.

– Кто-то намеренно портит печати – вот что происходит. – Эгил, видимо, решил, что самый простой способ отвязаться от нас – рассказать нам то, чего мы хотим. – Я пытаюсь чинить их, но…

Но тут одна лапа роскатта, почти залезшего Эгилу на голову, случайно соскользнула. Рейнеке неловко дернул ей, ухватившись за что смог, но все равно грохнулся вниз. Утянув с собой сорванную с лица Эгила повязку.

Если до этого в моей голове крутилось некоторое количество очень дурацких шуток про вилку, то сейчас все они отпали. Глаз Эгила был на месте, но его перекрывал большой ожог. Широкая повязка и падавшие на лицо пряди хорошо скрывали его. Но теперь я видел и понимал – это было чертовски больно. Часть века буквально прикипела к коже под ним, так что глаз мог открыться лишь чуть-чуть. В этом просвете виднелся пустой сероватый белок.

Местная медицина была довольно продвинутой благодаря магии, но некоторые раны оказывались слишком глубоки даже для нее.

– Простите, – сказал я, подавая Эгилу повязку, – это животное совершенно неуправляемо.

– А разве роскатты бывают другими? – спросил он, снова скрывая свой шрам.

– Мне говорили, они поддаются дрессировке.

– Вам безбожно врали.

Я усмехнулся. Эгил снова чихнул, но уже не так недовольно.

– Так вот, что касается печатей, – продолжил я, но…

– Кто-нибудь! Помогите! Есть тут кто?! Ну хоть кто-то?!

Мы втроем синхронно обернулись на звук. Из-за поворота на полной скорости выскочила Лалит и чуть не снесла меня, а Рейнеке едва не отдавила хвост. Вторая помощница капитана выглядела еще более взъерошенной, чем обычно. Тонкий гибкий хвост бешено метался из стороны в сторону, так что на него было невозможно смотреть.

– Срочно! Очень срочно! Там такое! Ужас что такое! – затараторила Лалит, давясь воздухом и словами.

– Где? Что? – Я смотрел на нее, она смотрела на меня. Глаза у нее были огромные, почти идеально круглые и такие перепуганные, будто она увидела как минимум труп.

– Ну там! Это! Этот! Того! – В дополнение к хвосту она замахала еще и руками. Я бросил взгляд на Эгила, но он лишь пожал плечами. Кажется, мне нужен был переводчик.

Она продолжила махать руками, что-то бессвязно бормоча и вскрикивая, а потом неожиданно тихо всхлипнула и потянула:

– Я не помню, – ее глаза мгновенно заполнились слезами, – но там где-то… что-то…

Она тихо завыла. Я держал ее за плечи и не знал, что делать.

Моя магия в теории могла выследить любое живое существо. Но не найти «что-то» и «где-то». Мог ли я коснуться своей аурой каждого на корабле и найти того, кому грозит опасность? Возможно. Взорвет ли мне это голову? Однозначно.

Но стоять на месте было еще более бесполезно. Я потащил Лалит в ту сторону, откуда она выбежала, но мы быстро остановились у развилки.

– Нам туда, – сказала Лалит, продолжая всхлипывать, и указала вправо.

Эгил тут же пошел туда, но я остался. Вспоминала ли она? Или просто ткнула наугад? Роскатт крутился рядом и взволнованно нюхал воздух. Я все еще не знал, что делать.

Или знал.

Я снова забыл, что мне необязательно делать все самому. У меня же есть мой деловой партнер.

«Ищи ее след, – сказал я Рейнеке, – ищи, откуда она пришла».

Он бросил на меня быстрый взгляд, фыркнул, как бы говоря, что уже и сам догадался, и принялся обнюхивать пол и стены в два раза усиленнее. И наконец напал на след, уводя нас в левый коридор.

Мы все побежали за ним, не зная куда, не зная, что нас ждет в конце. Эгил всю дорогу не переставал чихать. Это добавляло абсурдности ситуации, но я все же будто вернул над ней контроль. Итак, шестой пункт нового плана: разобраться с тем, что здесь происходит.

Мы свернули, наверно, с десяток раз. Лалит наворачивала по кораблю заячьи петли, видимо, ища помощь. Но каким-то чудом все же нашли то, что так ее напугало.

– Вот он! – Лалит то ли зарыдала, то ли заскулила. – Он мертвый!

Я отстранил Лалит и опустился рядом с телом.

«Никакое это, к черту, не тело», – мысленно одернул я себя.

Лежащий на полу без движения Нарро никак не мог быть лишь «телом». Я не верил, что этого парня можно так просто убить.

Но выглядело все и правда паршиво. Кожа на шее и руках посерела и покрылась белесыми трещинками. До него страшно было дотронуться. Он походил на фарфоровую куклу, у которой вот-вот отколется голова.

– Он не дышит! – завывала Лалит за моей спиной.

– Молчи! – приказал я ей, и она принялась голосить без слов. Это дико мешало думать.

Вообще-то, Нарро дышал, но коротко и неглубоко. Будто тоже боялся, что его шея расколется от слишком резкого вдоха. Я впервые видел такую магию и очень боялся навредить.

– Приведи лекаря!

– Я? – переспросила Лалит, вытирая со щек крупные слезы. – Может, лучше Эгил?

В глазах Эгила читалось: «Она забудет, лучше мне пойти».

– Не лучше, – отрезал я и добавил, глядя на Лалит: – От тебя больше помощи никакой.

Она обиженно поджала губы. Шмыгнула носом.

– Почему это от меня никакой помощи?

«О Эрна, если ты существуешь, помоги».

– За лекарем, быстро!

– Кто? Я? – снова удивленно переспросила Лалит, будто забыла, что здесь вообще происходит.

– Нет, роскатт! – разозлился я. – Я серьезно! – Я бросил взгляд на Рейнеке. – Иди с ней и посмотри, чтобы она привела врача. Быстро!

Вид у меня был такой угрожающий, что они рванули с места почти мгновенно. Лалит я не доверял совершенно, но вот на Рейнеке можно было положиться, поэтому я почувствовал себя чуть-чуть спокойнее. Но сможет ли местный лекарь помочь Нарро? Она, в конце концов, не Уртика.

Нужно было бежать и искать Аин. Но я не мог заставить себя просто бросить Нарро здесь. Мне казалась, что, если я отвернусь хотя бы на секунду, он тотчас умрет.

Серость расползалась по коже, как огонь по краю бумаги – все выше и выше, пока пламя наконец не лизнет твои пальцы. Пока весь лист не осыплется пеплом.

Нарро вдохнул чуть глубже, дернулся, сжимая пальцы. Его кожа хрустнула, словно стекло. Белые разломы увеличились. На шее одна из глубоких трещин почти добралась до артерии. Что будет, когда скол дойдет до нее?

– У него откалываются пальцы, – заметил Эгил со странной смесью удивления и страха.

Я сдавленно выругался.

Глядя на шею, я упустил из внимания руки. Нарро то расслаблял их, то снова стискивал, будто пытаясь поймать что-то невидимое. Из-за этого все его пальцы покрылись крупными трещинами. Несколько уже явно перерезали кости.

– Ты знаешь, что это за магия? – спросил я, глядя на Эгила.

– Откуда мне? – удивился он. – Я не лекарь.

«Ну мало ли. Вдруг ты чисто случайно увлекаешься редкими убивающими заклинаниями. Хобби у тебя такое».

Губы Нарро зашевелились, он едва слышно выдохнул:

– Сукр… – последний звук перешел в глухое полушипение-полурычание.

Я вопросительно посмотрел на Эгила.

– Просто ругается, – пояснил он, – но если нужен дословный перевод…

– Обойдусь.

Нарро нахмурился и с трудом приоткрыл глаза. Взгляд его был рассеянным, и я сомневался, что он меня вообще видит.

– Не говори ничего и дыши аккуратно, – сказал я. – Ты умираешь.

«О, молодец, Дей, умеешь подбадривать и успокаивать».

Нарро не испугался, но меня он явно услышал. Взгляд его стал четче и теперь совершенно четко выражал глубочайшую усталость от этого всего. Его глаза будто говорили: «Боги, серьезно, опять?»

– И руки расслабь, – добавил я.

Нарро послушался. Но хруст раздался снова. Серость уже расползалась по его щекам. Пара трещин на шее были такими глубокими, что казалось, через них вот-вот начнет вылетать воздух.

Лекаря не было. Что, если Лалит забыла, зачем шла, а лекарь не понимает, чего от нее хочет роскатт?

«Не думай об этом».

Я растер ладони одну об другую. Просто от нервов. Между ними сверкали золотые искры. Нарро посмотрел на них, а потом скосил глаза ниже.

– Да не буду я ничего делать, это опасно, – возразил я.

Нарро закатил глаза.

– Веди себя как нормальный умирающий!

Глаза он тут закатывает.

До этого я не знал, что одним взглядом можно кого-то послать, но Нарро справился. Кажется, местные театры сейчас теряли гениального актера. Допустить такого было нельзя.

– Если оставлю тебя без пальцев, не жалуйся потом.

По его глазам я понял, что жаловаться он не будет. Без всяких жалоб убьет.

Кожа снова тихонько хрустнула. Трещина на шее провалилась внутрь. Крови не было. Только тонкая черная полоса, из которой с едва слышным свистом вырвался воздух. Нарро судорожно вдохнул. Кожа захрустела еще сильнее.

Седьмой пункт нового плана: не дать Нарро умереть.

Я принялся колдовать.

Лекарь из меня был «за неимением лучшего». Я знал пару исцеляющих заклинаний, которые сейчас, конечно, вылетели из головы. Так что я сделал все как обычно – просто влил в раны светлой энергии и позволил регенерации вывозить дальше самой.

Я торопился и паниковал. Но в то же время пытался быть очень осторожным и аккуратным, потому что не знал, как эта магия отреагирует на мою энергию. До этого я лечил только обычные раны.

Реакция была странной. Трещины заполнились золотым свечением. Нарро едва заметно скривился от боли, но наконец вдохнул нормально. И все же серость не исчезала. Она просто поглощала мою энергию, будто через эти трещины текла в бездонную пропасть.

Одна моя рука едва касалась кожи на шее, другая – на ладони. Энергия текла, заполняя собою трещины. Теперь оставалось надеяться, что истощение не накроет меня раньше, чем придет помощь. Эгил помогал, пытаясь стабилизировать энергию вокруг нас, но выходило у него с переменным успехом. Я все равно чувствовал, как светлая энергия то накатывает, то отступает, словно волны прибоя.

– Получше? – с надеждой спросил я.

– Да, – выдохнул Нарро.

Тон его был ровным, взгляд – спокойным. Он будто говорил: «Ты все делаешь правильно, не волнуйся». Почему вообще он меня успокаивает?

Спасать кого-то так нервно. Умирать самому куда легче, я к этому уже привык. А тут… у меня все немного плыло перед глазами. Я перестал обращать внимание на что-либо кроме своей энергии и энергии Нарро. Я не столько увидел, сколько ощутил его ауру, странную, двухцветную, будто сшитую кем-то из не подходящих друг к другу кусков ткани. Яркий, почти кислотный желто-зеленый и безжизненно-серый. Я чувствовал, как эта вторая часть ауры наползает на первую, стараясь уничтожить цвет. Нарро одной силой воли заставлял ее отодвинуться обратно. Но серость была ненасытна. И мы оба не знали, как заставить ее успокоиться.

Перед глазами мелькали странные образы-вспышки. То ли воспоминания, то ли галлюцинации. Темная душная комната. Запах крови и жженых трав. Контуры магической формулы, которую я не мог ни понять, ни забыть. Рука, ложащаяся на шею.

Мне казалось, что я тоже начинаю задыхаться.

– Идут, – сказал Эгил, глянув куда-то мне за спину.

Я так сосредоточился на магии, что не услышал шагов. А их было много.

Чьи-то руки опустились рядом с моими. Чей-то голос сказал:

– Ты молодец, хорошо продержался, а теперь дай взрослым разобраться.

Аин. Я бы расцеловал ее на радостях, но момент не позволял.

– Взрослые могли быть чуть-чуть быстрее, – ответил я, отстраняясь и передавая управление ей.

– Я долго переводила с роскаттского.

Фрея. Она потянула меня за рукав рубашки, и мы отошли в сторону, дальше по коридору. Здесь становилось тесно.

Я яростно потер глаза, «отключая» магическое восприятие, на которое случайно перешел. Вокруг Нарро собралась целая толпа. Аин, Анс, Сивиз и Уна, корабельный лекарь. Теперь вроде как можно было успокоиться, но тревога все никак не отпускала.

– Знаете, что это такое? – расслышал я тихий вопрос Аин.

– Нет, – ответили ей сразу три голоса.

Серьезно?

– Немного похоже на то, что было у Фриг, – сказала Фрея едва слышно. О том, что было с Фриг, я знал только с чужих слов, но да, что-то общее было. Впрочем, вряд ли это сейчас чем-то поможет.

– Это проклятие, – наконец сказала Уна после нескольких минут напряженного молчания.

– Растворенная в чем-то проклятая энергия, – добавил Сивиз, – она уже стала частью крови.

– Ты ведь можешь вывести ее? – Аин посмотрела на него.

– Да, – кивнул он, – но это его убьет. Остановит сердце.

– Но…

– Поверь.

Я впервые увидел Сивиза таким – растерянным и не знающим, что делать. Вот тогда мне стало действительно страшно. Я почувствовал, как пальцы Фреи сжались на рукаве моей рубашки. Я накрыл ее руку своей.

– Скит! – выругалась Аин. – Тогда просто сделай это, а я заведу ему сердце. Брату твоему ненормальному завела и тут справлюсь.

– Для этого тебе придется перестать вливать в него свою энергию. Ты не сможешь делать все сразу.

Только сейчас я заметил, какую сложную систему образовывало сплетение чужих энергий. Тончайшие нити Анса стягивали края трещин, не давая им расползаться. Уна и Аин вместе вливали в проклятие энергию, чтобы оно не выпивало ее из тела Нарро. А Сивиз, судя по всему, искал источник этого проклятия, чтобы уничтожить саму формулу. Эгил отошел дальше, чтобы не мешать, но все еще стабилизировал энергетический фон.

– Я отпущу всего на секунду, – сказала Аин.

– И за эту секунду у него переломится позвоночник. У него все позвонки в трещинах.

– Я могу усилить поток своей энергии, – предложила Уна.

– Ты истощена, – сказал ей Сивиз, – не уверен, что у тебя хватит сил дотянуть даже до момента, когда я вычищу ему кровь.

Глаза у Уны были грустные, виноватые и безумно усталые. Все ее лицо уже сделалось сероватым, даже разноцветные волосы, казалось, потускнели.

– Я помогу.

Это были мои слова, но меня опередили.

Посреди коридора стояла Сейлан. Наверняка она хотела сказать это решительно, появиться эффектно в самый последний момент. Но голос ее дрогнул, тон вышел полувопросительным, а на лице вместо непоколебимой уверенности отражалась тревога, почти паника. Лейси тоже была с ней, но осталась поодаль, чтобы не мешать.

– Я могла бы помочь с энергией, наверное, – добавила Сейлан уже тише.

– Так не стой там и помоги! – скомандовала Аин. Сейлан вздрогнула и за мгновение преодолела расстояние, отделяющее ее от Нарро.

Очень осторожно она заняла место Аин, вливая свою энергию в общий поток. Чистая, нежно-васильковая, она была такой же холодной, как родниковая вода. Аин освободила руки, распрямила спину, лицо ее выражало настолько глубокую концентрацию, что я знал: даже если под ней сейчас провалится пол, она все равно сотворит заклинание без единой ошибки. К Сивизу тоже вернулись его привычное выражение и взгляд хищной птицы, готовой камнем рухнуть на добычу с недосягаемой высоты.

– Будет больно, – сказал он Нарро и усмехнулся невидимому для меня ответу.

Я был уверен, что Нарро и его послал своим этим совершенно невероятным взглядом.

Затем рука Сивиза, судя по всему, накрыла Нарро рот. Анс едва заметно пошевелил пальцами, и нити плотно обхватили тело Нарро, пришивая его к полу. Я понял, что у меня холодеют руки. Фрея неосознанно отступила, придвинувшись ко мне ближе. Я обнял ее за плечи. Лалит отвернулась и, уткнувшись в рубашку Эгила, снова заплакала. Ей было совершенно плевать, что она ему мешает. Даже Рейнеке догадался уйти от Эгила подальше, так что я лишь едва слышал его тихий скулеж.

А потом началось.

Короткие сине-зеленые вспышки, похожие на разряды молний, мелькали то тут, то там, вгрызаясь в кожу Нарро, разъедая серость. С каждым разрядом тело Нарро вздрагивало. Сквозь просветы между собравшимися вокруг него я видел, как натягиваются нити. Через болезненные стоны и задушенные крики я слышал, как хрустит его кожа. Новые трещины быстро заполняли энергией, но их все равно становилось только больше.

– Почти все, – сказал Сивиз, не отрывая взгляда от Нарро. Это был совершенно неописуемый взгляд. Казалось, только им одним можно удержать кого-то в этой жизни.

Ударила молния. Настоящая, невыносимо яркая. Я слышал ее электрический треск. Или это трещала ломающаяся кожа Нарро? Лалит вскрикнула. Фрея вздрогнула, и я крепче прижал ее к себе. Кто-то что-то сказал, кто-то другой что-то ему ответил.

После стало темно и тихо.

Все на мгновение замерли, глядя на неподвижное тело Нарро. Я смотрел на его руку. Пальцы, до этого царапавшие пол, расслабились, но не распрямились, так и остались полусогнутыми. Безвольными. Кожа больше не была серой. Теперь уже кровоточащие раны заживали под действием чужой энергии, но регенерация шла неохотно. Будто само тело уже поняло, что оно…

Аин резко щелкнула пальцами, и оцепенение спало. Новая янтарная вспышка куда слабее предыдущей окрасила коридор. Но ничего не случилось. Пальцы Нарро даже не дрогнули.

В глазах Аин отразилось удивление, а потом осознание. Я тоже все понял. Чертовы перепады энергии вымотали и ее. Да и после Рейнгарда она не восстановилась до конца. В прошлый раз она не смогла заживить порез на собственном пальце, а теперь пыталась завести кому-то сердце.

– Дей.

Я оказался рядом с ней раньше, чем она успела договорить мое имя. В их тесном кругу мне едва хватило места. Аин протянула руку, и я схватил ее ладонь.

Это было то же ощущение, что и тогда – давно, в саду около Сторградского замка. Ее пальцы будто вошли мне под кожу, коснувшись сплетения вен. Я видел цель, очерченную магией Сивиза, видел путь, проложенный магией Аин. От меня требовался только импульс. Очень точный импульс.

«Не сожги ему сердце», – сказал голос Аин в моей голове.

О да, проклятый филигранный контроль энергии. Это же прямо ко мне.

Я не дал себе времени запаниковать. Чертова магия все еще была моей чертовой магией. Была частью меня. И в последнее время я учился самоконтролю и доверию.

Я знал, сколько силы нужно вложить в удар, и я поверил своему знанию, я поверил себе, поверил, что не позволю силе вырваться из проложенного для нее пути.

Коридор вспыхнул в третий раз. Золото, не ослепительное, но яркое.

И тишина. Одну секунду, две, три…

А потом что-то с силой ударило по нам с Аин, заставив разомкнуть руки.

– Скит, – простонал Нарро.

Нити Анса сгорели во вспышке моей энергии, и рука Нарро, освободившись, рефлекторно дернулась вверх. Или замахнулась для удара. Черт его знает. Но ему от этого было больнее, чем нам.

– Я предупреждал, что будет больно, – заметил Сивиз, и в его голосе до непривычного явно слышалось облегчение.

Нарро посмотрел на него таким взглядом, в котором не менее явно читалось: «Катись со своими предупреждениями туда, откуда я только что вылез». С умением смотреть настолько выразительно, наверно, нужно просто родиться.

– Насколько плохо? – теперь в тоне Сивиза слышалась тревога, хоть он и пытался ее скрыть.

Выражение лица Нарро неожиданно смягчилось. Он прикрыл глаза, вдохнул, медленно, будто на пробу. Потом открыл глаза, посмотрев на Сивиза с усталым спокойствием.

– Все болит, и спать хочу, – ответил он. – Ничего страшного.

Интересно, те, кто его спасает, всегда переживают за него больше, чем он сам? Нарро выглядел так, будто едва не умереть для него – рядовое событие. Сивиз же пытался выглядеть спокойным, но его напряжение так явно чувствовалось в воздухе, что казалось: любого, кто хотя бы посмотрит не так в сторону Нарро, разорвет на месте.

– Я не умру, – тихо сказал он, но отчего-то никаких сомнений в его словах не возникало. Сивиз успокоенно кивнул.

Дальше моя помощь была уже не нужна. Аин, правда, напоследок забрала себе, как она выразилась, «немного» моей энергии. Это «немного» заставило меня сесть около стеночки, чтобы никому не мешать, и смотреть зеленые круги перед глазами. Но в целом ничего. Жить можно.

Анс сходил за рефренантемом и еще каким-то тонизирующим зельем для Уны, и дело пошло быстрее. Настолько быстрее, насколько это в принципе возможно, если мы говорим о сшивании тела, которое чуть не развалилось на куски. Первую помощь оказывали тут же, в коридоре, потому что Нарро в таком состоянии переносить куда-то было просто нельзя.

Мы с Фреей почему-то все не могли взять и уйти, хотя от нас ничего не требовалось. В итоге занялись тем, что отгоняли от импровизированной операционной случайных пассажиров и членов экипажа. Сам по себе коридор был довольно безлюдный, но массовое скопление магов в одной точке явно привлекало внимание.

Хотя все мимо проходящие не особо мешали. Мешала в основном Лалит.

– Ты чего все время чихаешь? Простыл? – Лалит крутилась около Эгила, уже начав скучать.

– У меня аллергия, – он снова чихнул, – на шерсть.

Рейнеке, высунувшийся, чтобы посмотреть, как у нас тут дела, виновато поджав уши, ушел за угол.

– Да? Всегда была? Что-то не припомню. – Лалит приложила палец к подбородку и задумчиво уставилась куда-то в низкий потолок.

– Всегда, – вздохнул Эгил, – просто раньше я пил лекарство, а сейчас его потерял.

– Так давно бы попросил что-то у Уны. Уж дала бы. А то чего мучиться-то?

– Я забываю. – Эгил раздраженно потер рукавом нос.

– Я тебе напомню потом, у меня отличная память! Я вообще никогда ничего не забываю! – Лалит размашисто хлопнула его по плечу, а потом вспомнила про меня: – А хорошо, что ты рядом оказался. Не помню, что ты сделал, но ты же что-то сделал. Или я путаю? В общем, неважно. Ты лекарь?

– В крайних случаях, – уклончиво ответил я.

– А во всех остальных?

Во всех остальных случаях я не исцеляю, а наношу травмы. Чаще всего себе. Но ей это знать незачем.

Лалит наступала, внимательно тараща глаза, просвечивающие меня как два рентгена. Но я выжил под взглядами Великого Лорда и всех чертовых Стормланнов, так что, если Лалит хотела вывести меня из равновесия, ей придется обломаться.

Фрею, как назло, втянули в разговор какие-то то ли торговцы, то ли еще демоны их знают кто. Она все пыталась от них отделаться, но не выходило. Защитить от расспросов Лалит мой доблестный рыцарь не могла.

– Во всех остальных случаях я действую по обстоятельствам, – ответил я, самой интонацией давая понять, что разговор окончен. Но Лалит намеков не понимала.

– Уклончиво, – ответила она, приглядываясь ко мне еще внимательней, будто могла прочесть досье прямо на моем лице. – Не люблю, когда так говорят. Увиливают. Ты вообще подозрительный. Расхаживаешь по кораблю, будто что-то вынюхиваешь. С Эгилом вот о чем-то говорил. С капитаном до этого. Я все вижу. – Хвост Лалит теперь двигался медленно из стороны в сторону, плавно, с равной амплитудой. Я понял, что невольно слежу за ним глазами и улавливаю смысл ее слов с опозданием.

То есть она забывает то, что было минуту назад, но про меня помнит? Да как так?

– Общаешься со всякими важными, – быстрый взгляд в сторону Фреи, – будто они тебе друзья. Кто ты такой вообще? Почему я о тебе ничего не знаю?

– Может, потому, что тебе не положено знать?

Это был плохой ответ. Хвост Лалит на мгновение замер, а глазах отразилось что-то такое неясное, но неприятное. Среднее между живейшим интересом, удивлением и хищническим азартом.

– О, – протянула она. Ее хвост качнулся вправо-влево. Я снова проследил за ним взглядом. У меня начинала болеть голова. – Так, значит, ты один из тех людей, о которых все знают, но никто не говорит? Вот отчего у тебя взгляд такой… необычный. Леди служишь.

– Леди? – переспросил я с совершенно искренним непониманием. Вокруг меня развелось многовато Леди, что в целом устраивало, но тут стоило уточнить.

– Йарн Урадернской, – пояснила Лалит тоном «я знаю, что на самом деле ты понял, просто косишь под дурачка». Она меня переоценивает. – Как, по-твоему, Эгил, похож он на человека Леди?

Эгил, не особо наблюдавший за нашей беседой, задумался. А потом кивнул.

– Она таких любит, – вынес вердикт он.

А я-то надеялся, что мы поладили.

– Ага, – кивнула Лалит. – Таких смазливеньких, которые улыбаются миленько, треплются с тобой, а как что не так, четвертуют тебя на месте во имя ее.

О, да ладно? Я правда так выгляжу?

– Так что я слежу за тобой. – В лице Лалит появилось нечто крайне неприятное. Неприкрытая угроза завсегдатая уличных драк. – На корабле что-то дурное делается. И если я узнаю, что это ты…

– Вряд ли ты сможешь что-то сделать человеку Леди, – спокойно, даже с некоторой обреченностью заметил Эгил.

– Посмотрим, – фыркнула Лалит. – В любом случае послежу. Чего бы за таким не последить? Нравишься ты мне. – Гнев совершенно неожиданно сменился на милость. Я окончательно перестал поспевать за Лалит на поворотах. – Ну зачем тебе эти Леди. Пойдем ко мне, а?

– Прошу простить, но я верен только одной Леди.

Я посмотрел на Фрею. В этот момент она, попрощавшись со своим собеседником, обернулась ко мне. Она вряд ли слышала мои слова, но все равно улыбнулась. Я улыбнулся в ответ. Фрея скользнула по мне привычным, немного обеспокоенным и внимательным взглядом. Тем самым, каким всегда смотрела, когда хотела убедиться, что со мной все хорошо и я не собираюсь умереть вот прямо сейчас.

От одного этого взгляда мне всегда становилось лучше.

– У тебя ни шанса, – заметил Эгил.

– Пф, – Лалит снова фыркнула, – все равно желтоглазых не люблю.

Она еще что-то сказала Эгилу так тихо, что я толком не расслышал. Но моя паранойя твердила, что это было: «Не доверяй ему».

А потом развернулась и ушла. Одной проблемой меньше.

В итоге мы проторчали в коридоре еще несколько часов, пока Нарро не склеили до транспортабельного состояния. За это время он успел снова отключиться. Или же кто-то его отключил. Так что судить о его состоянии мы могли только по тому, как измотанная Аин неопределенно махнула рукой. Вроде как жить будет. Дальше поглядим.

Это вроде утешало. Но не обнадеживало.

* * *

События пошли не по плану, а теперь еще и стремительно выходили из-под контроля.

– Может, тебя к кровати привязать? – спросил Сивиз тоном человека, который все для себя решил и уже подыскивает веревку покрепче.

– Может, тебе пойти и утопиться? – ответил Нарро тоном эльфа, который слишком устал от этого всего.

– Только если так тебе станет лучше, – миролюбиво согласился Сивиз.

О, если бы ему от этого стало лучше, Нарро бы уже собственными руками скинул его за борт с камнем на шее. Но станет лишь хуже. А Нарро и без того было паршиво. Зрелище он собой представлял жалкое. Его с ног до головы стянули бинтами, будто боялись, что без них он развалится на куски. Под бинтами был, наверно, метровый слой лечебных мазей. В довершение в него влили пару литров зелий и оставили лежать. Нарро всерьез предполагал, что все запасы корабельного лекаря ушли на него.

Смесь снадобий ударила по сознанию сильнее, чем по источнику боли, так что у Нарро болело все, но ему было на это в целом плевать. Он бессмысленным взглядом смотрел в потолок каюты и который час пытался понять, что с ним произошло.

Все, что он знал: его нашла Лалит лежащим без сознания в одном из коридоров. Он, видимо, ненадолго приходил в себя, потому что помнил ее размытый силуэт. Потом же его дружно вытаскивали из царства Моры. И вот это он бы предпочел забыть. Даже на мимолетное воспоминание тело отвечало режущей болью.

Но как он оказался в этом проклятом коридоре? Что делал до этого? Почему просто валялся там без сознания?

Нарро помнил, что проверял печати, помнил, что последней проверил вторую комнату корабельного мага. Но с формулой все оказалось в порядке. А вот что было дальше? Всегда существовал вариант, что кто-то сзади атаковал его мощной магией, и он просто отключился. Но Нарро в это не верил.

Он знал, что понял что-то важное, нашел что-то значительное.

– Мне просто нужно пойти и проверить. – Нарро решительно сел на кровати, каюту снова заштормило. Он никогда не страдал от морской болезни, но вот теперь понял, как это ощущается.

– Ты выглядишь так, будто пойти можешь разве что на свидание с Морой, – хмыкнул Сивиз, критично осмотрев его с головы до ног. Он сидел на кровати напротив и явно не собирался помогать, впрочем, и не препятствовал. Все как всегда.

– Ревнуешь? – огрызнулся Нарро. Он попытался встать, но ноги разъезжались, как у щенка. Тело в принципе его не слушалось, спину нещадно ломило. Но инстинкт, выработанный за годы жизни на улице, говорил, что нельзя поддаваться слабости.

– Конечно. Да и рановато тебе к ней еще. – Сивиз нахмурился, наблюдая за попытками Нарро подняться. Довольно жалкими попытками. – Если не прекратишь над собой издеваться, я правда тебя свяжу.

– Это, по-твоему, мне поможет? – вышло скорее устало, чем зло.

– Не факт, но будет весело.

– Только попробуй, и от тебя останется так мало, что Сирин сможет доставить останки твоего тела в Альбис в конверте. – Нарро устало потер переносицу. Пальцы так занемели, что даже это вышло с трудом. – Кстати, где она?

Насест Сирин действительно пустовал. Нарро бы решил, что она отправилась полетать, но ее не было с самого утра. Он начинал волноваться о своей любимице.

– Уже летит в Альбис, так что мое тело туда все же придется доставить на корабле.

– Какая жалость.

Нарро не стал спрашивать, зачем Сивиз отправил птицу в Вольный город. Хотел бы – рассказал сразу. Морские соколы умели находить в воздухе магические коридоры и использовать энергию ветра для подпитки собственных сил, так что пересечь океан для Сирин не было проблемой. Она будет в городе на несколько дней раньше них. Но зачем?

– Что с тобой случилось? – тон Сивиза был непроницаемым, нечитаемым.

Нарро уставился в круг иллюминатора на медленно темнеющее небо, вдохнул поглубже, выдохнул:

– Я не помню.

Произнес четко, почти по слогам. Но на последнем слове голос все равно заметно дрогнул.

Не помнить было так же неестественно, как не дышать. Нарро почти чувствовал, как по его телу расползается уродливый шрам. Прямо рядом с предыдущим, оставшимся вместо забытого прошлого. Это значило лишь одно – кто-то посмел влезть в его голову и покопаться там. Вернее способа обеспечить себе медленную и мучительную смерть не существовало.

«Я поймаю его и выволоку из тени, – подумал Нарро, – вот что мне действительно поможет».

Но кого – его? Сначала нужно было вспомнить. Не тыкать же во всех подряд ножом в надежде, что попадет. Кстати, о ноже.

Они лежали на столе. Все, кроме одного.

– Где? – Нарро не нужно было пояснять, они с Сивизом прекрасно друг друга поняли.

– Его при тебе не было.

Нарро сам не заметил, как подорвался с места. Будто неведомая сила подбросила его, толкнула на несколько шагов вперед и иссякла. Спина отозвалась такой сильной болью, словно позвоночник раскалывался. Снова. Нарро почувствовал, что заваливается вперед, и флегматично отметил, что из-за боли от падения вряд ли станет намного хуже.

Хуже не стало совсем. Он уткнулся носом Сивизу чуть выше ключицы и почти повис на руках, которые его поймали.

– Мне даже интересно, – дыхание Сивиза шевелило волосы у Нарро над ухом, – что и кому в таком состоянии ты собираешься сделать.

– Вот и узнаем, – вяло отозвался Нарро, бесстрастно глядя в стену поверх чужого плеча.

– Это вряд ли.

За волной гнева снова пришла апатия. Проклятые побочные эффекты от зелий. Нарро ненавидел, когда его вот так качало. Впрочем, это лучше панических атак, которые вызывали некоторые другие средства, которыми его пытались обезболить, но больше травили. Во время одной из таких атак Нарро чуть не рассек Сивизу сонную артерию. После этого он решил, что лучше собственная боль, чем риск для Сивиза, ведь он отказывался оставлять Нарро одного во время приступов.

Почему Сивиз не выкинул его до сих пор? Он точно ненормальный. Они оба ненормальные.

Нарро позволил отвести себя обратно и уложить на кровать. В принципе, он бы даже за борт себя выбросить позволил, вот настолько ему стало плевать. Он не язвил и не огрызался, когда Сивиз остался рядом, устроившись на самом краю так, чтобы быть близко, но не мешать.

– Я думал, что в этот раз правда потеряю тебя, а ты волнуешься о проклятом ноже, – в словах не слышалось осуждения, только горечь.

Нарро хотелось свернуться клубком, уткнувшись лицом в колени, но его спина этого не перенесет.

– Проклятый нож важен, – возразил он.

– Но не важнее тебя.

Нарро фыркнул и отвел глаза. Глупые слова. Лживые слова. Почти все что угодно в этом мире важнее него. Даже этот нож. Он был единственной вещью, связывавшей Нарро с прошлым. Единственным доказательством того, что это прошлое у него было.

Защита и нападение. Прошлое и настоящее. Самоконтроль и возможность отстоять свои интересы. Все это сходилось на пересечении двух остро отточенных граней.

И это если забыть о том, что нож выглядит дороже, чем Нарро себя ощущает.

Стащил ли Нарро его у какого-то аристократа? Кто знает?

– Тебе не стоит больше вмешиваться в это, – голос Сивиза был тверд и холоден как сталь. Еще не приказ, но уже не просьба. Еще одна тонкая грань.

Нарро нравилось это чувство. Так ты вслепую ведешь рукой вдоль дола меча, не зная, когда из-за неверного движения лезвие порежет тебе пальцы.

– Потому что это связано с твоей семьей, – не вопрос. На этом этапе вопросы уже не нужны, Нарро все равно не получит от Сивиза ответов.

– Все, что исходит из Урадерна, так или иначе связано с моей семьей.

Все треклятые проблемы связаны с треклятыми Стормланнами.

– Да, но в этот раз Леди Йарн действительно решилась тебя убить.

Слово «решилась» рядом с именем Йарн звучало странно. Не живи Нарро со Стормланнами так долго, не изучи он их, он думал бы, что Йарн не способна колебаться в своих решениях. Она и не была. Но Сивиз каждый раз заставлял ее совершать невозможное.

От мыслей о том, что Йарн снова потянула руки к Сивизу, внутри закипало от гнева. Это злило даже больше, чем то, что кто-то посмел копаться в его памяти, и кража ножа. Йарн не смеет. Никто не смеет. Проклятый Сивиз Стормланн может рисковать своей жизнью сколько захочет, сколько захочет подставляться под удар, но обязанность Нарро сделать так, чтобы каждый раз он оставался цел. Потому что Нарро ему обещал. В тот черный день в белом городе Альбисе.

– Ты заранее знал, как все будет. Можно было бы покончить с этим сразу, но у тебя другие планы. – Слова лились сами собой, и Нарро уже не мог замолчать. Он должен был проговорить то, о чем думал, проверяя каждую печать, вскрывая замок на двери комнаты мага, даже лежа в коридоре и слушая, как затихает его сердце, он не мог перестать думать об этом. – Ты знал – Сейлан почувствует, что что-то не так. Ты решил дать ей поиграть в детектива и самой понять, какими методами пользуется ваша мать.

Нарро повернул голову и поймал взгляд Сивиза. В его зеленовато-синих глазах было нечто такое, что ты видишь в спокойном море и вдруг понимаешь, что вот-вот грянет шторм.

– Но кое-что пошло не по плану. Твой убийца не должен был добраться до меня. Но добрался. И теперь ты очень зол.

Сивиз спокойно улыбнулся, но край его идеальной улыбки едва заметно дрогнул. Холодные темно-синие глаза хищной птицы смотрели на Нарро неотрывно, и от этого мороз пробегал по коже.

– Но ты не тронешь его, – Нарро почему-то понизил голос, будто они обсуждали что-то очень личное, касающееся только их двоих.

– Хотел бы, но это помешает плану.

Об этом Нарро тоже думал, пока магия, которая должна была его исцелить, раздирала его нервы на части. План. У Сивиза всегда был план. Открыть глаза сестре – поступок благородный, но это лишь побочное действие. В чем основная цель?

Нарро ненавидел все эти планы. Каждый раз ты будто несешься по лестнице сломя голову, чтобы в конце, задыхаясь от бега, едва коснуться рукава Сивиза. За мгновение до того, как он откроет дверь и шагнет на новый лестничный пролет, оставив тебя позади.

Решил ли Сивиз публично обвинить Леди Йарн в покушении? Она будет отрицать. Но глава Совета поверит. Может ли это послужить причиной войны? Войны начинались и по менее веским поводам. Но глава Совета Аргентис ан Альбара всегда был благоразумен. Зато вот Леди Йарн Стормланн легко пойдет войной на того, кто посмел ее «оклеветать».

– Нам не нужна война, – голос снова окреп, приобретя повелительные интонации.

Наверно, странно пытаться приказывать тому, кто смотрит на тебя сверху вниз, пока ты лежишь без возможности даже руку поднять. Но Нарро особый случай. Его магия скреблась где-то на кончике языка и говорила, что он может не просто пытаться, он может приказывать.

– Не нужна, – легко согласился Сивиз, – но она все равно вот-вот начнется, и ни ты, ни я не сможем ее остановить.

– Я не верю, что в этом мире есть что-то, чего ты не можешь остановить.

Легкая усмешка и такое же легкое касание, когда Сивиз убрал отросшие пряди, лезущие Нарро в глаза.

– Останавливать тебя у меня не слишком хорошо выходит.

– Так, может, стоит перестать пытаться?

Нарро прикрыл глаза, прислоняясь щекой к прохладной ладони.

– Я собираюсь вернуть свой нож, – уверенно сказал он.

«И обезвредить того, кто собирается убить тебя. Даже если мне придется убить его. Даже если это сломает все твои проклятые планы. Особенно если сломает».

* * *

– Ты знаешь, что твоего брата хотят убить?

Довольно необычное начало для разговора, происходящего приятным, но прохладным осенним вечером на палубе корабля. Довольно необычное, если бы братом Сейлан не был Сивиз Стормланн.

– Его хотят убить последние лет десять, думаю, – спокойно ответила Сейлан. А вот Лейси немного встревожилась.

– Я не о том, – протянул Дей, глядя куда-то в сторону и вверх, будто придумывая, как лучше выразиться. – Имею в виду, что его хотят убить конкретно сейчас, конкретно здесь.

– В эту самую минуту? – педантично уточнила Сейлан.

– В эту и еще в некоторое количество предыдущих и некоторое количество следующих.

Все-таки у Дея была странноватая манера выражаться. Не такая странная, как можно ожидать от человека из другого мира, но все же.

– То есть ты хочешь сказать, что по кораблю бродит настоящий убийца? – Лейси выглянула из-за плеча Сейлан с некоторой опаской. Она, судя по всему, немного побаивалась Дея. Но почему-то они все равно были на «ты».

– Может, он фальшивый, – Дей пожал плечами, – я пока не проверял.

Честно сказать, Сейлан тоже думала об этом. Не о фальшивости убийцы, а о его существовании и о том, что он нацелен на Сивиза. Но она понятия не имела, кто это может быть. И дело не в отсутствии кандидатов, а в явном их избытке. Чтобы попытаться убить Сивиза Стормланна, нужно было занять очередь и простоять в ней не один год. Казалось, Сивиз успел перебежать дорогу всем, включая мертвых богов. Но был и еще один нюанс. Из всех, кто желал убить ее брата, почти никто не отваживался попытаться. У кого же могло хватить ресурсов и смелости?

Навязчивый голосок в голове подсказывал один вариант, но Сейлан гнала от себя эти мысли.

– Почему тебя вообще вдруг обеспокоила безопасность моего брата?

– Не пойми меня неправильно, – начал Дей. Закатное солнце делало его волосы почти алыми, а в глазах будто плясали отсветы далекого огня. – Конкретно его безопасность меня не волнует. Думаю, если бы Сивизу правда что-то угрожало, он бы уже с этим разобрался. Но все, что здесь происходит, сильно мешает всем остальным. Капитан попросила меня разобраться. Она мне нравится, так что не хотелось бы ее разочаровывать. Ну и да, еще мне дико скучно, хотелось бы чем-то себя занять.

Глаза Лейси удивленно округлились, в них читалось: «Он правда решил охотиться на настоящего убийцу просто со скуки?!»

«Почему бы и нет? – подумала Сейлан. – У всех свои представления о досуге».

– Значит, от меня ты хочешь содействия?

– Будет лучше, если ты примешь участие. – Сейлан показалось, что он что-то недоговаривает. Но она не стала расспрашивать. Узнает все потом. – Если ты еще, конечно, не.

– Я уже, конечно, да. – Она гордо вскинула голову.

Дей улыбнулся, и в его улыбке слишком явно читалось: «Молодец. Действуешь так, как я ожидаю». Вся ее гордость вмиг поугасла. Но Сейлан все равно деловито и важно изложила все свои шаги. Оказалось, сам Дей и его компания действовали примерно таким же образом. Проверили баланс энергии. Поговорили с корабельным магом (Дей особенно подробно расспросил Сейлан об этом разговоре, включая момент, когда появилась Лалит). Дей еще каким-то образом ухитрился стребовать с Эгила карту расположения всех балансирующих печатей.

– Как ты вообще?.. – В вопросе Лейси недоумение мешалось с удивлением.

– Свои методы. – Дей почесал за ухом роскатта, сидевшего у него на плече. Все же до чего странный фамильяр.

– Карта печатей может находиться только у корабельного мага и капитана, – угрюмо сказала Сейлан. – Так что это незаконно.

– Если я не знаю закона, он не может меня остановить, – развел руками Дей.

Вот он, достойнейший из достойных.

Но ладно Дей, Эгил-то чем руководствовался? Это же секретная информация! Хотя ладно, Сейлан, вероятно, не хотела знать, что Дей – забери его Эрна туда, откуда привела, – имеет в виду под «своими методами».

– Так что ты собираешься делать?

Сейлан посмотрела на Дея самым строгим взглядом, какой только смогла изобразить, но он лишь беззаботно улыбнулся и ответил:

– Открыть разлом.