Рейнар Вальтер.

Несколько месяцев назад

Солнце уже стояло высоко и безжалостно жгло кожу. Еще несколько часов под ним, и я снова обгорю до красноты.

Узкий деревянный балкон едва выдерживал мой вес. На вид он держался исключительно на честном слове. Но это всего лишь второй этаж. Даже если рухнет, шею себе не сверну.

Город Раве́ль был одним из самых крупных в Та́рвелде, но чистотой он не блистал. Узкие улочки, которые вчера мне осточертели, производили не лучшее впечатление. Бродить по ним пьяным — та еще мука. Запах стоял ужасный, зато деньги в этом городе крутились огромные. У каждого купца, в каждой таверне и каждом борделе были лучшие вина, отменная еда, развлечения и дорогие ткани. Торговля у них шла куда лучше, чем в некоторых городах Мо́рвейнда.

— Милый, твое время истекает через пять минут. Плати или собирай вещи, — ласково протянула женщина, лежавшая в кровати.

Хозяйка уверяла, что лучше Милисы в Раве́ле никого не найти. И стоила она немало. Еще хозяйка сказала, что ей уже за тридцать. Меня это не волновало. Ведь ее лицо и тело говорили совсем об обратном.

Рыжие волосы рассыпались по подушке беспорядочными волнами. Аккуратная и упругая грудь так и манила меня вернуться в постель, как и все ее тело, в общем-то.

— Уже собираюсь, — протянул я, натягивая рубашку.

Уходить не хотелось. Таких ночей у меня давно не было, но отдавать такую сумму за эту женщину... черт, конечно, она того стоила.

— Как жаль... — она надула пухлые губки, — Ко мне редко заглядывают такие молодые и горячие парни.

— Я обязательно к тебе вернусь, — улыбнулся я и наклонился, чтобы ее поцеловать, — Только не старей, прошу.

Поцелуй вышел робким, но очень чувственным. В штанах снова стало тесно. Я даже на секунду подумал остаться, но в дверь постучали.

— Рейнар, нам пора!

*****

Алекс уже заплатил за лошадей и нашел самую новую карту. Путь был неблизкий, а наша карта, как показывал опыт, устарела.

Равель не был в наших планах. Мы забрели сюда совершенно случайно. Точнее, наша карта привела нас сюда. Хотя путь мы держали в Тайгу́.

— Сказали, что до Нари́за лучше идти через Брен и Серый бор, — говорил мой друг, пока мы покидали город через главные ворота. — Заночуем в Брене. Серый бор — маленькая деревня, ее пройдём за несколько часов, а там уже и порт.

Я молча кивал.

В Тайгу меня ждал новый меч. Старый стал маловат для моей руки. Отец подарил мне его на тринадцатилетие, а с тех пор я заметно возмужал и теперь отцовский подарок перейдёт в руки какому-нибудь сыну лорда или генерала.

Заказ я делал еще месяца три назад. И только неделю назад он был готов. Но судьба решила, что вместо меча мне больше нужна женщина.

В Тайгу я передал послание, чтобы меч доставили в Нариз. Не знаю, сколько мне придется его ждать.

Конечно, я мог приказать доставить меч в столицу. Но тогда пришлось бы остаться там самому. А мне хотелось только одного: оказаться как можно дальше от отца, дворца и бесконечных проблем, которые почему-то всегда находили меня первыми.

Тело приятно ныло после хорошей пьянки и женщины. Улыбка не спадала с моего лица, ведь мысли снова и снова возвращались к прошлой ночи.

— Знаешь, Ал, — обратился я к другу, нарушив долгую, приятную тишину, — Иногда думаю, что хотел бы вот так жить...

Алекс тихо посмеялся:

— Чтобы так жить, нужно зарабатывать.

— Я, по-твоему, не смогу работать в поле или в кузне? — по-доброму возмутился я, напрягая мыщцы на руках, — Я в одиночку все поле вспашу!

— Только за это поле ты не получишь столько денег, на которые вчера пил, ел и трахался.

— Тут ты прав...

Мы еще молчали некоторое время, разглядывая пейзажи.

Поля тянулись до самого горизонта, и на них трудились люди: дети, женщины, мужчины, старики. Их кожа была загорелой почти до черноты. А спины не разгибались от работы.

Где-то неподалёку тихо шумела река. Пастухи в компании нескольких собак гнали скот. А за деревьями уже начинался Брен.

Солнце садилось, когда мы добрались до постоялого двора.

— У меня все болит, я не выдержу даже одну девку. Давай отдохнём до порта, — просил Ал и я неохотно согласился.

Когда Алекс переступал порог борделя, то не мог остановиться на одной женщине. Покупал сразу двух или трех. А потом страдал весь следующий день.

Мне всегда хватало одной женщины. Если уж платить, то лучшей.

Хозяин постоялого двора накормил нас так, будто мы были его давними друзьями. После целого дня в седле горячее мясо и свежий хлеб показались роскошью. Уснул я мгновенно. А на рассвете Алекс уже колотил в дверь, уверяя, что если мы не выедем сейчас, то опять потеряем полдня.

*****

К вечеру нас встретил порт Нариз шумом, запахом жареной рыбы и бесконечной суетой.

Люди спешили каждый по своим делам. Кто-то тащил на плечах мешки с товаром, кто-то прижимал к груди корзины с едой, а почти каждый второй машинально придерживал кошелёк, будто ожидал, что его вытащат в любую секунду. Я и сам невольно проверил, на месте ли мой.

Следующие несколько дней пролетели незаметно.

Ночами я почти не спал. Не потому, что не мог уснуть. Просто одна женщина сменяла другую, и каждая старалась убедить меня, что она стоит своих денег.

— Мой господин доволен? — спросила девушка, стирая с губ следы своей работы.

— Твой господин... — тихо повторил я, хватая ее за руки и подминая под себя, — пока что не доволен.

Я укусил ее за маленькую упругую грудь и она звонко рассмеялась.

Ее звали то ли Аннабе́т, то ли Аннели́з. Я так и не запомнил. Поэтому называл просто Анни. Кажется, ее это вполне устраивало.

На следующий день была Кэтрин. Я готов был поклясться, что такими руками можно было исцелять людей. По крайней мере, усталость после дороги она снимала лучше любого лекаря.

Потом появилась Амелия.

За нее я заплатил даже больше, чем когда-то за Милису. Позже хозяйка призналась, что девушку продал собственный отец всего месяц назад. Цена складывалась не столько из опыта, сколько из молодости и редкой красоты.

Опыта ей и в правду не доставало, но я не жалел потраченных денег. Пусть хотя бы один вечер рядом с ней проведёт не старый, пропахший потом и вином купец.

Через полторы недели наконец доставили мой новый меч.

Больше задерживаться в Наризе не было смысла.

Алекс нанял капитана и небольшую команду. Корабль выглядел так, будто развалится раньше, чем отчалит, но капитан уверял, что пережил на нем не одну бурю.

Предстояло подняться по Каэ́лю.

Похоже, река решила проверить слова капитана.

Шторм налетел неожиданно. Волны бросали судно из стороны в сторону так, словно хотели перевернуть его. Алекс успел помолиться всем Богам, чьи имена только помнил, а потом принялся придумывать новых. Морская болезнь в сочетании со штормом оказалась для него настоящей пыткой.

Я умирать не собирался. Слишком многое еще хотелось успеть.

Поэтому вместо молитв я помогал команде: таскал канаты, держал снасти, вычерпывал воду. К тому моменту, когда мы наконец пристали к берегам Ярого, одежда промокла насквозь, руки горели от натертых ладоней, а в груди уже начинала подниматься простуда.

Но мы добрались.

Нам предстояло отдохнуть пару дней, пока не найдется свободный корабль, отплывающий в То́ргдол.

Поэтому, как только Алекс окончательно пришел в себя после путешествия, мы отправились в город.

Гре́йвен был портовой столицей Морвейнда. В детстве меня часто привозили сюда. В основном из-за матери. Стоило ей решить пройтись по рынку, как непременно нужно было ехать именно в Грейвен. Отец каждый раз с удовольствием отправлял меня вместе с ней.

Мне не просто не нравились эти поездки. Я ненавидел каждую из них. Да и вообще все, что было связано с матерью.

До сих пор не понимаю, почему испытываю столько неприязни к женщине, которая дала мне жизнь. Но одно я знал точно: это чувство было взаимным.

Стоило нам выйти на главную площадь, как нас тут же окружили несколько красивых девушек. Легкие наряды едва прикрывали тела, оставляя простор для воображения.

Алекс застыл с таким выражением лица, что я невольно усмехнулся. Кажется, еще немного, и он действительно пустит слюну.

Девушки кружились вокруг нас под музыку, легко касались рук и плеч, а стоило потянуться к ним, как они тут же ускользали, продолжая смеяться.

На площади становилось все шумнее. Музыканты играли все громче, торговцы наперебой зазывали покупателей, дети носились между прилавками, а воздух был пропитан запахами жареного мяса, пряностей, сладостей и вина. Грейвен праздновал свое трёхсотлетие.

Мы повеселились от души, наелись до отвала и выпили куда больше, чем следовало.

Наутро я проснулся в какой-то темной, маленькой комнате. Рядом мирно спала девушка. Когда голова перестала кружиться, смог рассмотреть ее лицо. Одна из тех танцовщиц, которые встречали нас. Значит, Алекс забрал всех остальных.

Потирая сонные глаза, я медленно встал с кровати и начал искать свои вещи.

— Что-то потерял, принц? — сонным голосом спросила девушка.

Я только поджал губы, сел на край кровати и провел рукой по ее волосам.

Как же ее зовут...?

— Еще совсем рано, спи. Я найду вещи и пойду, — тихо сказал я как можно нежнее. А после недолгой паузы добавил, — Сколько я тебе должен?

Девушка в миг проснулась, подскакивая на кровати.

Вот черт. Она не...

— Простите, ваше Величество, но вам действительно лучше уйти, — сказала она, сдерживая свое недовольство.

Ответить было нечего. Поэтому я быстро пробежался глазами по комнате. Рубашка у окна, брюки у двери, обувь под кроватью — еще никогда я не раздевался так вразброс.

Выходя из комнаты, зачем-то обернулся и задал самый глупый вопрос в своей жизни:

— Как хоть все прошло? Тебе понравилось?

Девушка не ответила. Только отвернулась к окну.

Намёк был понят. Главное теперь запомнить ее лицо, чтобы в следующий визит не совершить ту же ошибку.

Алекса я встретил у постоялого двора в порту Ярого, где мы остановились вчера после прибытия. Выглядел он так себе. Все шипел и при каждом шаге то и дело хватался за пах.

— Хорошая ночка? — спросил я, после завтрака.

Ал только кивал.

Голова, судя по всему, была далеко не главной его проблемой.

На следующий день мы отплыли из Ярого, а к вечеру уже располагались у его сводного брата Тима.

Отец Алекса однажды изменил жене, но не бросил мать Тима, и всячески помогал в воспитании сына. Мать Алекса не возражала, но присутствия Тима не терпела.

Ужин был сытный: жаренное мясо, суп, нарезанные овощи и фрукты. А на десерт к чаю был яблочный пирог.

— Рей, ты слышал про того мужика в Раксаре? — спросил Тим, как бы невзначай, убирая со стола грязную посуду.

— Только со слов Алекса, — честно признался я.

— Мой друг его видел, — тихо сказал Тим, наклоняясь к столу. Кажется, он не хотел, чтобы мать слышала разговор.

Его мать казалась мне отстранённой и немного забитой женщиной. Она не встретила нас и не промолвила ни слова. Все время сидела у камина в гостиной. Губы беззвучно шевелились, а взгляд был прикован к пустоте.

— И что говорит твой друг? — так же тихо спросил я.

Тим мельком глянул на мать и присел. Алекс придвинулся ближе.

— Говорит, что почувствовал правду в его словах.

Друг Тима чувствовал ложь, стоило оказаться в нескольких шагах от человека. Но если прикоснётся, то сможет сказать точно какие слова были правдой, а какие нет.

— Но там была и ложь? — шепотом спросил Алекс. Я с согласием кивнул.

Все эти истории про людей из несуществующих городов и без имён появлялись все чаще с каждым месяцем. Возможную причину я знал. Отец однажды говорил об этом. Но пока это были лишь подозрения. А вот простому народу знать такое не за чем. Рано или поздно мы с этим разберёмся и все забудут, что когда-то такое вообще было.

— Он не уверен.

Шея неприятно затекла, и рука сама потянулась размять мышцы.

— Не стройте догадки. Просто сумасшедшие. Вот и все.

Алекс и Тим переглянулись, но задавать вопросы не стали.

После ужина мы пол ночи говорили о всяком. Делились опытом с женщинами. Рассказывали про драки, в которых успели побывать.

— Тим, ты знал, что свою первую женщину мы с Вальтером разделили на двоих?

Мы расхохотались, а я вдруг почувствовал, как щеки предательски запылали. Картина до сих пор стояла перед глазами: два перепуганных тринадцатилетних девственника и женщина, которая годилась нам в матери. Интересно, она хоть иногда вспоминает нас или давно вычеркнула тот вечер из памяти?

*****

Дорога заняла весь день. Тело ужасно болело, потому что мы гнали лошадей галопом, без остановок.

Как только ворота дворца открылись, я увидел отца. Он сложил руки на груди и смотрел из-под бровей точно мне в душу.

Плевать.

Я отдал поводья кучеру, Алексу кивнул на прощание и теперь стоял напротив разъярённого отца.

— Я давал тебе две недели, — начал он, — А тебя не было больше месяца!

Его голос сорвался на крик и внутри у меня все рухнуло в пятки, но виду я не подавал.

— Карта устарела... — тихо сказал я, отводя взгляд.

Никогда не мог долго смотреть отцу в глаза. Они словно читали меня, как открытую книгу. А свои секреты я выдавать не собирался.

— Завтра мы едем на свадьбу в Та́рвелд. Ты будешь ждать в лодке.

— На лодке опасно! — возразил я, — Ты забыл, что было в прошлый раз?

В последний раз, когда отец воспользовался искажением пространства реки, мы чуть не умерли. Я до сих пор помню то чувство. Меня словно разрывали на части. Очень медленно и мучительно. Я несколько дней не мог избавиться от кошмаров и фантомной боли во всем теле. Даже целитель не мог помочь.

И теперь он хочет снова это испытать?

Безумец, не иначе.

— Я прекрасно помню... — успокоился отец, прочищая горло, — В этот раз все будет нормально.

Как у него все было просто...

— Умойся и через час жду тебя в кабинете.

Мне были ненавистны разговоры в кабинете. Это значило, что он снова лишит меня выбора.

В прошлый раз он велел мне ехать в Солариан с его советниками, чтобы проверить наследников. Я обожал поездки к принцам Сола́ри, но ехать с советниками отца, значит быть под присмотром круглосуточно. Любой неверный шаг — наказание.

— У тебя есть невеста, — сказал отец, когда я опустился в кресло напротив его стола.

Я усмехнулся.

Наверняка очередная попытка вывести меня из себя.

— У меня что?

— Невеста.

Смех вырвался сам собой. Сначала тихий. Потом громче. Я даже ладонью провел по лицу, пытаясь успокоиться.

— Хорошая шутка.

Но отец молчал.

— Ты ведь сейчас шутишь? — улыбка медленно сползла с моего лица.

— Нет.

Несколько секунд я просто смотрел на него, не понимая, что происходит.

— Какого хрена? — я резко поднялся с кресла. — Какого хрена, отец?!

Он даже не дрогнул.

— Ее зовут Элира Эльдрант. Дочь Фредрина.

— Кто?!

Имя ничего мне не говорило. Я никогда не слышал ни об этой девушке, ни о том, что у Фредрина вообще есть дочь.

— И ты сейчас решил поставить меня перед фактом? После всего? После того как столько лет спокойно смотрел, как я живу?

Отец сложил руки на груди.

— Это было решено задолго до того, как ты начал таскать по своей постели каждую смазливую девку, которая улыбнулась тебе на улице.

Я почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

— Значит, все это время... все уже было решено?

— Да.

— И ты молчал?

— Потому что считал, что у тебя еще есть время повзрослеть.

Я нервно рассмеялся.

— Повзрослеть? Ты называешь это взрослением? Просто однажды сообщить человеку, что вся его жизнь давно принадлежит кому-то другому?

Я заходил по кабинету, пытаясь успокоиться, но с каждым шагом становилось только хуже.

— У меня были свои планы. Своя жизнь. Ты прекрасно знаешь про Алисандру. Сам ни разу не сказал мне прекратить встречаться с ней. А теперь просто заявляешь: "Поздравляю, сын. Ты женишься на незнакомой девушке".

— Именно так. И чем раньше ты это поймёшь, тем меньше боли себе причинишь.

— Да ты...

Я не смог договорить. Слова застряли в горле.

Отец медленно и неторопливо поднялся из-за стола. Он уже принял решение и не собирался что-то менять.

— Посмотри на себя, Рей. Ты ведёшь себя так, словно я отправляю тебя на казнь.

— А разве нет?! — я ударил ладонью по столу так сильно, что чернильница подпрыгнула. — Ты хочешь запереть меня в браке с женщиной, которую я даже никогда не видел! Лишить меня всего, что я люблю! Моих путешествий. Моей свободы. Моей жизни! И после этого удивляешься, что я не прыгаю от счастья?!

Отец молча, спокойно смотрел на меня.

И это спокойствие бесило сильнее любого крика.

— Свободы? Ты всерьёз решил, что родился свободным? — он сделал несколько шагов ко мне. — Ты наследник Морвейнда. Не крестьянин. Не кузнец. Не наемник. Ты получил обязанности вместе с первым вдохом. Просто до сегодняшнего дня тебе позволяли делать вид, что их не существует.

— Мне плевать!

— А мне нет!

Голос отца ударил по кабинету так, что стекла в окнах задрожали.

— Потому что пока ты разъезжал по борделям, пил вино и воображал себя свободным человеком, я удерживал на плечах целое государство! Каждый день принимал решения, за которые другие платили кровью! И теперь ты смеешь стоять передо мной и жаловаться, что тебе не хочется жениться?

Я сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

— Это моя жизнь!

— Нет, — он ткнул пальцем мне прямо в грудь. — Это жизнь наследника Морвейнда. И она никогда не принадлежала тебе.

Каждое слово било сильнее удара поддых.

— Ты женишься на Элире Эльдрант. И сделаешь все, чтобы она никогда не увидела того избалованного мальчишку, который сейчас стоит передо мной. Потому что, если она сбежит, последствия придется разгребать не тебе, а всему миру.

— Тогда найди себе другого наследника!

Я почти прорычал эти слова.

В кабинете стало так тихо, что я услышал, как где-то за окном скрипнула ветка.

Отец смотрел на меня несколько долгих секунд. Потом медленно подошел. Настолько близко, что я чувствовал запах табака на его одежде.

— Другого наследника у меня нет.

Он говорил так тихо, что мне пришлось вслушиваться. Почему-то именно в этот момент захотелось сделать шаг назад.

— Есть только ты. И хочешь ты этого или нет, однажды ты займёшь мое место. Поэтому прекрати вести себя как мальчишка и впервые в жизни поступи так, как обязан наследник.

Под кожей искрилась бешеная ярость, желая выйти в мир. Челюсть сжималась до скрипа зубов. И я покинул кабинет, не оборачиваясь на крики отца. Впервые в жизни ушел без разрешения.

Ноги несли меня по лестницам и коридорам. Глаза даже не видели куда, но тело подчинялось. Старое красное дерево выросло будто из ниоткуда. В детстве я всегда колотил его палками после ссор с матерью. Сейчас оно примет мои побои из-за ссоры с отцом.

Глухие удары разносились эхом по двору. Как и мои крики.

Моя жизнь должна была быть свободной. Я хотел сам выбирать, кого любить. Сам решать, где жить. Сам однажды назвать своих детей. Но теперь даже это право у меня отнимали. Оказалось, я без остатка принадлежал короне.

Кровь медленно капала на траву, впитываясь в холодную землю.

Руки болели, пальцы еле разжимались.

Голова была забита только одним: я, мать вашу, женюсь.

*****

Выехать пришлось с первыми лучами солнца. Самых быстрых коней запрягли налегке, без лишнего груза. Только третья лошадь тащила небольшую телегу с лодкой. Всю дорогу я невольно оглядывался, проверяя, на месте ли она. Казалось, если с этой чертовой лодкой что-нибудь случится, я смогу развернуться и вернуться к своей прежней жизни.

Отец не произнес ни слова.

Впрочем, как и я.

Путь от столицы до Каэля занял почти весь день. Потом мы долго шли вдоль берега, пока отец искал нужное место. Искажение пространства не открывалось где попало. Малейшая ошибка могла выбросить человека в десятках лиг от цели. Или не выбросить вовсе.

Мы почти добрались до границы Торгдола, когда отец наконец остановился.

— Здесь.

Я молча спустил лодку на воду.

Холодная река лениво облизывала борта, будто ничем не отличалась от любой другой. Но я прекрасно помнил, что скрывается под этой спокойной гладью.

Пока отец закреплял весла, я смотрел на темную воду и думал лишь об одном.

Еще вчера у меня была жизнь. Сегодня я плыл навстречу женщине, которую никогда не видел.

— Сейчас у руля буду я. Обратно поведёшь лодку ты.

Я лишь кивнул.

Первые минуты ничего не происходило. Потом воздух стал тяжелее, будто сам мир сделал глубокий вдох. Ветер стих. Шум воды исчез. Лес на берегах начал расплываться, словно его смывали дождём с картины. Небо потеряло звезды и превратилось в бесконечную чёрную бездну, в которой не осталось ни луны, ни облаков.

Я почувствовал, как что-то медленно сдавило грудную клетку. Стало тяжело дышать. Магия под кожей беспокойно зашевелилась, словно хотела вырваться наружу.

Отец сидел неподвижно. Его взгляд был прикован к одной точке впереди. Кажется, за все это время он ни разу не моргнул.

Я же изо всех сил цеплялся за реальность.

Время перестало существовать. Секунда могла тянуться вечность. А вечность вдруг схлопывалась в один удар сердца. В какой-то момент мне показалось, что я снова стою в кабинете отца.

Потом увидел лицо матери. Потом Алисандру. Потом девушку, имени которой уже не мог вспомнить. Все они смотрели на меня так, будто знали то, чего не знал я сам.

Я зажмурился в надежде избавиться от них, но лица никуда не исчезли. Они были уже не перед глазами. Они были внутри.

Пальцы свело так сильно, что ногти впились в ладони. Челюсть болела от напряжения. Казалось, еще немного, и зубы просто раскрошатся.

Хотелось закричать.

Хотелось выпрыгнуть из лодки.

Хотелось сделать хоть что-нибудь, лишь бы прекратить это.

Но нельзя.

Стоило поддаться хоть на мгновение, и магия сама завершила бы путь вместо нас.

Я впервые в жизни пожалел, что вообще способен чувствовать магию.

Обычный человек увидел бы лишь спокойную реку. Я же чувствовал, как меня медленно выворачивают наизнанку.

Я не знал, сколько прошло времени. Может, несколько минут. Может, несколько часов. Когда мир наконец перестал расползаться перед глазами, из белесой дымки медленно выступил зимний лес Эльдрантов.

За спиной раздался тяжелый вдох. Потом кашель. Такой надсадный, что мне показалось, будто отец сейчас выплюнет собственные легкие. Он отвернулся, вытер рот рукавом и только после этого поднялся.

— Жди здесь и будь на готове, — приказал отец, выбираясь на заснеженный берег.

— А если я ошибусь? — шепнул я осторожно, ожидая его гнева.

Но отец лишь вздохнул и так же тихо сказал:

— Не ошибёшься. Просто не позволяй реке думать за тебя. Все время держи перед глазами Кайро́н. Хоть на миг отвлечёшься, и она поведёт тебя сама.

Как только я коротко кивнул, отец ушел.

Его не было очень долго. Холод уже пробирался сквозь меховой плащ. Я никогда не любил зиму. До сегодняшнего дня она всегда означала только одно: горячее вино, натопленная комната и женщина, рядом с которой можно забыть обо всем.

— Черт...

Теперь все это осталось по ту сторону реки.

*****

Сначала из лёгкого тумана вышел отец, а уже через несколько мгновений за его спиной появилась она.

Высокая, удивительно хрупкая и совсем юная.

Внутри у меня все болезненно сжалось.

Отец... ты совсем с ума сошёл? Сколько ей вообще лет?

Какое-то время я молча рассматривал ее из-под глубоко надвинутого капюшона. Заплаканные зеленые глаза, раскрасневшиеся от мороза лицо, на котором еще не успело исчезнуть что-то совсем детское, заставили меня невольно задержать взгляд. Даже окажись она одной из девушек в борделе, я бы не посмел ее коснуться. Но это дитя станет моей женой. И кем тогда буду я, если однажды заставлю ее лечь со мной в одну постель?

Это неправильно.

К черту мою жизнь. Я хотя бы успел пожить так, как хотел. Исколесил полмира, напивался до беспамятства, влюблялся, ошибался, просыпался в чужих городах и сам выбирал, куда ехать дальше. А что успела она? Видела ли хоть один город за пределами Тарвена? Знает ли вообще, как выглядит мир? Или вся ее жизнь состояла из уроков, этикета и разговоров о будущем муже, которого она никогда не просила?

Я глубоко вдохнул и крепче сжал весла. Прежде чем заставить себя думать о Кайро́не, я уже принял решение: по возвращении домой попробую убедить отца отказаться от этой свадьбы.