Поцелуй становился всё горячее. Ладони Ченнинга плавно скользнули по телу Айви. Сначала вверх по талии, после опустились вниз очертив бедра и ягодицы, потом снова поднялись выше заставив Айви позабыть обо всём на свете. Она обхватила его за шею и запустила пальцы в светлые волосы, притягивая ещё ближе. Казалось, между ними больше не осталось ни воздуха, ни пространства. Только жар, от которого кружилась голова, и желание, слишком долго скрывавшееся за колкостями и взаимными упрёками. Неожиданный стук в дверь прозвучал как гром среди ясного неба. — Простите за беспокойство, — донёсся из коридора приглушённый голос. — Хотел предупредить, что скоро подадут ужин. Айви отпрыгнула от Ченнинга словно обожглась. Затем обхватила ладонями пылающие щёки и, не произнеся ни слова, стремительно направилась в уборную. Ченнинг стиснув зубы прошипел— Мы не голодны, благодарю...Он остался стоять у стены, провожая её взглядом. Ему отчаянно хотелось догнать Айви, снова притянуть к себе и продолжить именно с того места, на котором им помешали. Однако он сдержался и лишь насмешливо бросил ей вслед — Поторопись, Колючка. Не только тебе сейчас нужен холодный душ. Дверь уборной с грохотом захлопнулась. Оставшись один, Ченнинг невольно коснулся губ, всё ещё хранивших вкус её поцелуя. Он снова и снова прокручивал в памяти последние несколько минут: то, как Айви сначала замерла в его объятиях, как ответила ему, как её пальцы запутались в его волосах… За свою жизнь он целовал немало женщин, но теперь с удивительной ясностью понял: слаще её губ не было ни у одной. Ченнинг тяжело опустился на край кровати, запустил пальцы в волосы и слегка потянул их, пытаясь прийти в себя. «Поздравляю, Рубинчик. Кажется, ты попал…»Он тихо рассмеялся, хотя ничего смешного в его положении не было. Всё начинало становиться слишком серьёзным. А серьёзных чувств Ченнинг старательно избегал уже много лет. Спустя четверть часа дверь уборной наконец открылась. В комнате появилась Айви — посвежевшая, переодетая и с таким неприступным выражением лица, словно между ними ничего не произошло. Только лёгкий румянец на щеках выдавал её истинное состояние. Ченнинг поднялся с кровати, собираясь заговорить — Айви… — Молчи! — выпалила она, не позволив ему произнести больше ни слова. — Сегодня ты спишь в кресле. Не дожидаясь ответа, Айви быстро подошла к кровати, легла и накрылась одеялом с головой. Ченнинг приподнял бровь. — Как скажешь, Колючка. Спорить он не стал. По крайней мере, пока. Он устроился в кресле, вытянув ноги настолько, насколько позволяло ограниченное пространство. Айви лежала к нему спиной, закутавшись в одеяло почти целиком. Лишь несколько прядей волос рассыпались по подушке. Около часа в комнате царила тишина. Всё это время Ченнинг смотрел на неё, пытаясь понять, действительно ли она спит или только притворяется. Постепенно её дыхание выровнялось, а затем раздалось едва слышное, удивительно милое посапывание. Он невольно улыбнулся. В кресле было невыносимо неудобно. Оно оказалось слишком маленьким для его роста: ноги затекли, спина ныла, а шея грозила к утру окончательно перестать поворачиваться. Ченнинг честно пытался найти удобное положение. Сначала вытянул ноги, затем закинул одну на подлокотник, после чего попытался устроиться полусидя. Ничего не помогало. Промучившись ещё некоторое время, он раздражённо выдохнул — Да пошло оно всё… Ченнинг поднялся и бесшумно подошёл к кровати. Осторожно, стараясь не разбудить Айви, он откинул край одеяла и лёг рядом, оставив между ними небольшое расстояние. Матрас тихо прогнулся под его весом, но девушка лишь что-то неразборчиво пробормотала во сне и поудобнее устроилась на подушке. Несколько минут Ченнинг лежал неподвижно, глядя в темноту. Сон не шёл. Присутствие Айви ощущалось слишком остро: её тепло, тихое дыхание, едва уловимый аромат волос. Стоило ему закрыть глаза, как память тут же возвращала их недавний поцелуй. Однако усталость всё же взяла своё. Спустя некоторое время Ченнинг наконец уснул рядом с девушкой, которая за один вечер умудрилась окончательно перевернуть его привычный мир. Утро наступило слишком быстро. Солнечный свет тонкими полосами пробирался сквозь неплотно задвинутые шторы. Открыв глаза, Айви не сразу поняла, почему подушка кажется непривычно тёплой и твёрдой. Лишь спустя мгновение до неё дошло, что голова её покоится на груди Ченнинга, а его рука по-хозяйски обнимает её за талию. Айви осторожно приподнялась, но отстраняться не спешила. Ченнинг ещё спал. Светлые волосы растрепались и падали ему на лоб, лицо казалось непривычно спокойным. Ни насмешливой улыбки, ни дерзкого блеска в глазах — только ровное дыхание и едва заметная складка между бровей. Она поймала себя на том, что любуется им. Где-то на задворках сознания внутренний голос отчаянно вопил, что от Ченнинга следует держаться подальше. Что всё это слишком опасно и ничем хорошим закончиться не может. Но сердце, кажется, уже всё решило за неё. Погрузившись в свои мысли, Айви не заметила, как Ченнинг проснулся. Несколько мгновений он молча наблюдал за ней, а потом уголки его губ дрогнули. — Доброе утро, дорогая. Айви вздрогнула, однако смущения не показала. — Доброе утро, милый. Она села на колени, возвышаясь над ним, и посмотрела с озорной хитринкой. Затем медленно провела пальцами по его животу. По коже Ченнинга тут же пробежали мурашки. Он слегка напрягся и бросил на неё потемневший, полный жара взгляд. — О таком пробуждении я и мечтать не мог. Но стоило ему протянуть к ней руку, как Айви звонко рассмеялась, соскочила с кровати и отступила к двери. — Даже не начинай! Она бросилась к уборной. Не раздумывая, Ченнинг вскочил и помчался следом. Смех Айви — чистый, звонкий, непривычно беззаботный — наполнил комнату. Он готов был слушать его бесконечно. Айви уже схватилась за дверную ручку, но открыть дверь не успела. Ченнинг оказался рядом быстрее, чем она ожидала. Она замерла, стоя к нему спиной. Он не касался её, но находился так близко, что она ощущала исходящее от его тела тепло. — Нравится убегать, Колючка? — негромко спросил он, склонившись к её уху. — Это хорошо. Потому что мне нравится догонять. Айви повернула голову и посмотрела на него через плечо. — Не обольщайся. Я просто даю тебе надежду. — Жестоко. — Зато честно. Ченнинг усмехнулся и всё же отступил, хотя сделал это с явной неохотой. Они могли бы продолжать эту игру ещё долго, но дорога не стала бы ждать. Им предстояло двигаться дальше, и оба это прекрасно понимали.