Полевой смотрит на меня долго. Прищурившись и явно стараясь прочесть что-то на моем лице. Маруська висит на отце, как обезьянка, но он явно не замечает ее веса, слишком занятый моей персоной. А я молчу, выбирая из миллионов слов самые подходящие. И хлопаю ртом, как самая глупая рыба на свете.

Надеюсь, я не опоздала со своим разоблачением? Еще ведь не поздно? Ну, он хотя бы выслушает меня?

— Кнопка, иди на кухню, распорядись, чтобы накрывали ужин, — Максим спускает на пол Машутку, все также не отводя от меня взгляда. — И помоги накрыть на стол. А мне пока нужно с Ариной поговорить.

К моему удивлению, малышка охотно слушается и сразу убегает выполнять папину просьбу. Остаемся в холле с Полевым одни. У меня во рту внезапно сохнет, горло перехватывает. Он смотрит так, словно всю последнюю неделю бродил по пустыне, а я — внезапно встреченный оазис. Словно я — жизненная необходимость, а он — нуждающийся. Словно еще мгновение, и…

С рычанием он сгребает меня в охапку.

— Р-р-родионова, — его вибрация проносится сквозь меня. И в ответ я вся дрожать начинаю.

Ой, мамочки!..

— Нет, Родионова, уже никто тебе не поможет, — кажется, я произнесла восклицание вслух. Максим взваливает меня на плечо и затаскивает в первую попавшуюся кладовку. Не глядя, лупит по выключателю. Тусклый свет ударяет по глазам, заставляя закрыть их.

— Я долго терпел, Ар-рина, — меня ставят на ноги, которые откровенно подкашиваются, и припирают к стенке. Большим, горячим и могучим телом припирают. — Я был о-о-очень терпелив, — мягкие губы касаются моей ушной раковины, окончательно лишая мыслей. Я, как шоколад, таю в руках Макса, абсолютно беспомощная против него. — Но сейчас я на грани. И виновата в этом ты со своей отстраненностью, — губы спускаются ниже, оставляя тягучие поцелуи на шее, скользя вдоль ключицы. Еще сильнее дрожу. Абсолютно точно происходящее куда как больше, чем я могу выдержать. Но и остановить это я не в силах. Чувствую себя безвольной куклой, и самое ужасное — мне до неприличия нравится это. Тело так и вовсе ликует от блаженства, будто только и ждало порочных прикосновений Максима. — Ты в курсе, что нельзя давать мужчине надежду, а потом морозиться, делая вид, будто ничего не произошло? Если бы ты только знала, какие мысли бродили все эти дни в моей голове. Сам удивлен, что продержался так долго. Я ведь нихрена не джентльмен, Родионова.

— Что? — выдыхаю слабо, ничего не соображая, так как руки Полевого совсем распустились и вовсю мнут те места, которые я в здравом уме никогда бы не дозволила. А губы изучают верхнюю кружевную кромку бюстгалтера. Ворот моей футболки-поло каким-то образом оказывается уже расстегнут и сдвинут вбок. — Да вы хуже, — я чуть ли не хнычу.

Кажется, я не в кладовку попала, а в параллельную реальность. Такую, где сумасшедшая страсть между мной и Максом не только возможна, но и очень-очень приветствуется.

— Я гора-а-аздо хуже, — подтверждает он, чуть царапая мою нежную кожу щетиной. А мне, дурочке, даже это крышу сносит! Хочется просить еще и еще, подставляться под его губы и руки, рухнуть в наше сумасшествие, не глядя, как в бездну. — И, если ты планировала еще помариновать меня, предупреждаю сразу: больше не получится. Последние тормоза отказали, стоп-краны не работают. Понимаешь, что это означает, Арина? — крупные обжигающе-горячие ладони чуть сильнее сжимают мое мягкое место, видимо, чтобы придать больше веса словам.

— Нет, я не планировала мариновать, — задыхаясь. Кислорода не хватает, и у меня перед глазами начинают взрываться разноцветные вспышки. — Я хотела…

— И что же ты хотела, Арина, м-м-м? — завораживающе, пока в ход идут зубы и прикусывают мягкую кожу. — Ну, смелее…

Я ведь точно от него что-то хотела. Только что? Поднапрягись же, Арина! Это важно. По крайней мере было важно до того, как мы очутились тут.

Внезапное осознание ударяет в грудь и живот. Заставляет ахнуть испуганно, окаменеть и замереть истуканом. Полевой продолжает ласкать мое тело, но я уже не восприимчива к прикосновениям. Мозг, окутанный паникой, отключил любые реакции тела.

— Максим, постой. Макс… — пытаюсь до него достучаться, но тщетно. — Да Максим же! — ударяю ладошками по мощным плечам. — Прекрати немедленно!

— Родионова, — он цедит, поднимая темный, лишенный адекватности взгляд. — Если у тебя не найдется достаточно веской причины сейчас, то я за себя не отвечаю.

Ах, как бы я хотела, чтобы ее не нашлось! Что угодно бы за это отдала! К сожалению, у меня за пазухой бомба, и если Полевой в курсе планов бывшей жены, то разорвет меня одну.

На долгие объяснения сил нет. Как и на прелюдии.

— Ты знаешь, что Жанна собирается делать ЭКО? — я начинаю с сути.

Макс даже не меняется в лице.

— Арина, мне насрать, что там собирается или уже делает Жанна, — нетерпеливо и с раздражением. — Если ты меня остановила только ради этого…

— От тебя, Макс, — я перебиваю. Мне жизненно необходимо понять, как все обстоит на самом деле, здесь и сейчас. И он сам в этом виноват.

Наконец в глазах Полевого появляется что-то, помимо непреодолимого желания.