Ой, мамочки! Полевой выглядит столь яростно, что вся моя былая уверенность улетучивается. Синие глаза темнеют, превращаясь в роковые бездны, желваки гуляют под скулами, зубы сжаты так, что мне кажется, будто я наяву слышу скрип эмали.

— Я… я ухожу от вас, — все же произношу заикаясь. Делаю шажок назад и упираюсь ногами в остов кровати. Дальше отступать некуда, только валиться на матрас. Но это уж совсем нелепо будет.

— Значит, бросить меня решила? — рычит Максим.

Такой нелепый диалог. Со стороны можно решить, что мы в отношениях.

— Это, это не то, что вы подумали, — блею. — Дело не в вас, дело во мне… — да что я несу, а? Кто-нибудь, завяжите мой язык узелком! — Просто… просто у меня дела, да! Мне срочно нужно это… Короче, извините, я больше не смогу уделять вам время, — выдаю, почти годясь собой.

Я смогла под этим жутким напором выдать хоть что-то вразумительное! И это практически победа! Ведь напряжение от Полевого исходит такое, похлеще трехфазного тока будет! Меня трясет всю. До чего же страшно, оказывается, увольняться. Особенно, когда тебя практически испепеляют взглядом.

— Р-родионова… — Максим Леонидович скрежещет, медленно приближаясь ко мне. Его наступление неспешно и в то же время неотвратимо. Оно заставляет почувствовать себя глупой дичью в прицеле охотника. Логика выдает нечто в стиле «да что он нам сделает», а вот паника выкручивает все системы на максимум. Поэтому я застываю от шока на месте. А внутри все сжимается, бедное сердце уже колотится на износ, перед глазами мигает. Полевой тем временем продолжает приближаться, словно грозовая туча. Мне лишь остается ждать момента, когда бабахнет. И готовиться. — Ты сейчас очень не права, Ар-рина. Но я спишу это на всякие женские гормоны.

— Остановитесь, — из моего горла выходит сдавленный сип. Протягиваю дрожащую ладонь вперед, словно она сможет его сдержать.

— Не в этот раз, Рыжуля, — Макс настигает. Хватает меня за предплечья и дергает на себя.

Его рот с силой впечатывается в мой. Сминает губы, язык прорывается внутрь. Пищу, дергаюсь, но Полевой не реагирует. Прижимает меня к себе с силой, одна рука подхватывает под затылком, вторая обвивается вокруг поясницы. Вот зря я просила завязать себе язык узелком! Вселенная услышала и поспешила исполнить.

Меня целуют так, будто мы последние люди на земле, и вот-вот разразится сметающий все на своем пути шторм. Будто это конец, и после уже ничего не будет. Мурашки покрывают всю мою кожу. Я чувствую вкус Макса, и неожиданно он мне нравится. Настолько, что внутри переворачивается все. Его напористый язык подчиняет, заставляет чувствовать себя маленькой, слабой и что самое поразительное — защищенной. Словно ничего не может со мной произойти, пока я нахожусь в руках этого мужчины. Абсолютно. Можно позволить себе расслабиться и наслаждаться.

А еще я никогда не чувствовала себя такой желанной. Когда без слов понимаешь: ты единственная, самая восхитительная и прекрасная, конкуренток нет. Определенно, мой начальник умеет целоваться. Знает, что делать с женщиной, и вовсю пользуется своими навыками.

Только не могу понять, зачем ему это? И почему я?..

— Ну, полегчало? — через какое-то время отрывается от меня Полевой.

В голове туман, в мышцах слабость, кислород в дефиците. Здравые мысли так и вовсе помахали белым платочком. И тем не менее, я не собираюсь сдаваться.

— А вам? — поднимаю подбородок повыше.

— Ни капли, — скалится Максим, чем ввергает меня практически в панику.

— В смысле?

— Идем, Родионова, — он хватает меня за руку и тащит куда-то. Сопротивляюсь. Но, во-первых, после сумасшедшего поцелуя во мне сил, как в воробье. А во-вторых, куда мне против этого амбала.

— Не хочу, не надо… Куда?

— А я очень хочу, но держусь же, — он продолжает меня тащить.

В коридоре замолкаю. Стараюсь не шуметь, чтобы не привлекать внимания. Хватит с меня Жанны на сегодня. В итоге Максим приводит меня в кабинет. Усаживает в свое кресло, нависает сверху и чуть сбоку, как бы запирая внутри и не давая пошевелиться. Включает ноутбук.

— Что вы делаете? — уточняю шепотом. Боюсь, что если снова начну выступать, меня угомонят уже опробованным способом. А именно поцелуем, от которого подгибаются ноги, теряется дыхание и совершенно не существует никакой защиты.

— Наш договор распечатываю, — он открывает какие-то файлы, бегло просматривает. Что-то печатает, внося правки. — Который ты так и не подписала. Сейчас мы это исправим, — Полевой запускает принтер. Дергаюсь от жужжания, как от удара. Машина выплевывает листы один за другим. Макс их собирает, перечитывает. Кивает удовлетворенно: — Ага, вот так. Держи, подписывай, — сует мне в руки, безжалостно сминая бумагу.

Ну вот еще, я что, по его мнению, в школе не училась? Ничего я не собираюсь подписывать, не глядя.

— Я ознакомлюсь, — твердо. И даже смело взгляд поднимаю, сталкиваясь с его, все еще темным.

— На здоровье, — хмыкает.

И продолжает нависать надо мной, словно скала. Я читаю. Буквы пляшут, смысл слов не уловить. Перечитываю снова и снова. Что ж, похоже на стандартный договор на услуги няни. А чего он там изменял тогда? Так, стоп!

— В смысле на три года без права досрочного расторжения? — ахаю. Так вот в чем подвох! — Я к вам в рабыни не пойду!