Нет, угораздило же связаться! Пыхчу, как паровоз в своей комнате, принимая душ. Хочется смыть с себя чужие прикосновения и запах, которым, мне кажется, я вся пропиталась насквозь. Хотя нет, вру. Совсем не хочется. Но я же не сумасшедшая, чтобы позволить немного поехавшей крыше управлять ситуацией.

Просто слишком много стрессов за короткий промежуток времени, вот меня и штормит. Еще и люди вокруг не самые адекватные, немудрено поплыть рассудком в таких условиях.

Переодеваюсь в свободные брюки и футболку с V-образным вырезом. Только успеваю подумать, что неплохо бы проведать детей, раз уж я няня, как дверь в комнату распахивается. Без стука и предупреждения. Вздрагиваю всем телом. Такими темпами я шарахаться от любой тени начну.

— Алина, мне скутьно, — ко мне вваливается Машуня. В милейшей пижамке с рюшами и изображениями мультяшных принцесс, в пушистых тапочках и с плюшевым единорогом подмышкой. Темные волосики взъерошены после сна.

— С добрым утром, милая, — от всей души улыбаюсь этому чуду. Вот уж кого я точно рада видеть в любое время и кто примиряет меня с новой действительностью. Маруська ассоциируется у меня с уютом и тихим счастьем, вызывает приливы нежности и умиления. — Давно встала?

— Дя, — вздыхает. — Но мне нельзя никого по утлам будить, поэтому я иглала с Пончиком, — потрясает единорогом. — А потом увидела, как ты выходишь из папиной спальни и плишла, — сообщает бесхитростно.

Меня же сразу в краску бросает. Доигрались, блин! Ребенок в курсе, где и с кем я ночь провела, а что хуже всего — спокойно обсуждает и не видит в этом ничего зазорного.

— Да-а-а… — тяну, подбирая удобоваримое объяснение. — Он меня вызывал утром, чтобы дать инструкции на сегодняшний день, я ведь только-только начала работать. Он очень за вас переживает!

— А мама вчела сказала, сьто он непонятно чем думает и сьто у него клизис селединного возласта.

— Среднего возраста, — поправляю машинально.

— Дя. А еще она сказала, что это так не оставит и обязательно все велнет, как было. Только я не поняла, а как было? — на меня с ожиданием откровения смотрят огромные карие глазища. До того красивые в окружении густых темных ресниц, как у куклы!

Не могу перестать любоваться. Машуня — это шедевр какой-то, и я влюбляюсь в эту малыху все больше с каждой проведенной секундой. А еще искренне недоумеваю: как ее можно было бросить? Все же странная женщина эта Жанна.

— Это ты лучше у мамы спроси. Меня же тогда с вами не было, — дипломатично ухожу от ответа. — А ты зубки уже чистила?

— Неть, — понуро. — И не хотю, это скутьно!

— О-о-о, а ты знаешь, сколько там микробов? Они заползают в ротики по ночам и, если не выгнать их вовремя, начинают портить зубки.

— Ну и пусьть! — Машуня топает ножкой. — Ненавизю чистить зюбы, мне они вообще не нузьны!

Ого… вот это отпор. Не ожидала, если честно, от Маруськи. Она ведь такая милашка обычно…

— Ты что, хочешь шамкать челюстями, как беззубая старушка? — подкалываю.

— Дя!

— Так это же некрасиво.

— Зято не больно!

— О-о-оу. А тебе больно чистить зубки? — слова Машуни откровенно настораживают. Я даже успеваю вообразить жуткую и опасную болезнь у девочки во рту, как она сражает очередным откровением:

— Дя. Плошлая няня мне сувала щетку глубоко в лот, и меня тошнило. А еще больно натилала там все. Она заплещала кличать и плакать и наказывала меня. Отводила за ухо в угол и выключала свет или била лемнем по попе. Очень больно. А еще обещала бить меня клапивой, когда она выластет. Алина, ты же не будешь меня клапивой? — в глазках цвета горького шоколада священный испуг напополам с надеждой. — Пусть у меня лучше зюбы выпадут, — шепчет доверительно.

А меня зло берет на эту ненормальную недоняньку! Садистка больная! Надеюсь, ее больше никогда в жизни до детей не допустят. И как хорошо все-таки, что на злосчастном Трактор-шоу я встретила девочек и не осталась в стороне!

Порывисто прижимаю кроху к себе, стискиваю теплое маленькое тельце.

— Я тебя не обижу, милая. И никому в обиду не дам! — выдыхаю, нацеловывая сладкую макушку. Сердце за нее сжимается. В этот момент мне кажется, что я готова растерзать любого, кто только вознамерится причинить Маруське зло. — Давай тогда хотя бы личико умоем? Чтобы глазки проснулись и заблестели.

Машуня соглашается. Веду ее в ванную. Там мы сперва умываемся, а потом я уговариваю малышку самостоятельно почистить зубки. Пальчиком для начала. Наношу себе и ей детскую пасту, показываю, как надо двигать им во рту. Маша повторяет с опаской и осторожностью. Да, она совсем не прочищает зубы, скорее делает вид, едва касаясь пальчиком эмали. Но это и не главное. Сперва нужно привыкнуть, перебороть страх, возникший после экзекуций прошлой няньки. Поэтому будем двигаться постепенно.

Потом переодеваю Маруську в очередное милейшее платье, которое она выбирает сама. Заплетаю две косички. Мы заходим за Крис, которая, как обычно, фонтанирует недовольством, и перемещаемся с толовую для завтрака.

Там на двух противоположных концах большого стола восседают бывшие супруги Полевые и молча перестреливаются взглядами. Ощущение, словно перед грозой.

М-да, я думала, что вчерашний день был трудным, и радовалась, когда он закончился. Но теперь новый «радует» очередными испытаниями. И первое, что предстоит пережить — это завтрак в компании Жанны.