Передовые отряды наступающих на деревню насекомых на всех парах неслись к своей цели. Таргетом отмеченным для них в разуме матери был не центр селения, а один конкретный дом, в котором обитал гуманоид всадивший отравленный болт в живот Халиме. Согласно данным полученным от наблюдателей, на тот момент в этом жилище находились сам избитый сородичами и изжаленный жуками Дебошир, несколько его последователей, наверняка участвовавших в покушении на делегата, и крупное семейство, скорей всего, являвшееся родственниками Дебошира, включая женщин и детей.

«Казнь этого ублюдка должна быть показательной и отличаться от наказания для остальных.» — рассуждала королева — «Каждый житель деревни должен увидеть, что ждёт того, кто пойдёт против Роя!»

Шум крылышек раздраконил сотни собак по всему хутору. Тузики дурели от страха и ненависти, вставали на задние лапы, натягивали привязи или забивались в будки. Яростный лай раздавался на улице или доносился из жилых построек. Многие бокаты прятали питомцев вместе с собой, но далеко не все.

Сорок четыре осы, удерживающих жерди со слизевыми нитями, зависли над земельным участком Дебошира. Их сопровождали пять коптеров с кузнечиками, готовых подавить любое сопротивление сепаратистов несогласных с волей Роя. На территориях соседних хозяйств с южной и восточной стороны сразу активизировались агрессивные псины. Их отделял забор, поэтому расстреливать четверолапых не пришлось. С северной стороны слуги переглянулись с соседом Дебошира, узревшим передовой отряд Роя в окно. Выпучив глаза, бокат смотрел на жуков пару секунд, а затем поспешил закрыть проём ставнем.

В тот же момент в помещениях широкой квадратной избы зазвучали голоса трёх-четырёх собак, возмутившихся на приближение вторженцев. Предвидя возмездие разгневанной стаи, семейство Дебошира спрятало питомцев за толстые стены. А ведь они даже не подозревали, что этим лишь упростили Фёдору задачу. Сразу после сигнала псов, в доме послышался грохот и какая-то возня. Замелькали тени на фоне огней в щелях. Бокаты внутри были вооружены и собирались побороться за свою жизнь и право ненавидеть насекомых.

Меньше чем за секунду слуги провели зрительную разведку, после чего получили команду действовать. Подлетая к постройке осы наклеивали липкие полосы поперёк проёмов в стенах. Прочное спецвещество соединяло между собой створки, ставни и брёвна сруба. На каждые окно и двери для верности помещалось по несколько липучек. Держаки, которыми слизь устанавливалась на соответствующие места, осы вырвать не пытались, а просто отпускали их, и те болтались вдоль стен, увязшие в силиконе.

Таким образом, за считанные секунды, абсолютно все выходы из избы оказались заблокированы. Выйти стало невозможно, а чтобы войти, сперва требовалось отколупать весь биоклей с какого-нибудь проёма. Защитники дома стали узниками собственной крепости, и пока они даже не понимали, что происходит, Фёдор приказал выступать второй волне слуг.

Вместо палок со слизью у этих отрядов летунов в лапках были тюки тонких веток и охапки сухой травы. Сотни жуков начали массово обкладывать фундамент деревенского жилища горючими материалами. Заготовленная древесина оперативно доставлялась с опорных пунктов, в несколько заходов. Рой конечно мог воспользоваться сеном из хранилищ речной общины, однако это противоречило политике установленной королевой. Пострадать и понести материальный ущерб должны только виноватые, а сеном могли владеть, в том числе, и потенциальные союзники семьи. Чтобы не настраивать против себя ещё больше бокатов и не выглядеть в их глазах разнузданным варваром-разорителем, требовалось следовать принципу избирательности наказания. Даже в такой мелочи как чужой сарай с кошеной травой. Именно по этой причине, жуки продолжали летать за топливом в лес, а имущество общины не трогали. Пока что…

Когда дровишек под домом Дебошира накопилось под самые наличники, находящиеся внутри гуманоиды начали что-то подозревать. С одного из ставней убрали засов и попробовали его открыть. Слизь натянулась и не отпустила деревянный щит. Послышался растерянный мужской голос. В щель между рамой и ставнем высунулся кинжал. Сперва он сработал, как рычаг, а когда это не дало результата, нить попытались рассечь лезвием. С огромным трудом, сопровождая всё злобной руганью, гуманоид вырвал оружие из липучки. На спецвещетве при этом появилась лишь небольшая насечка.

Следом засов слетел с заклееной двери. Кто-то судорожно задёргал створку, выясняя, что сдвигается она лишь на сантиметр. Паника и клаустрофобия быстро охватила обитателей осаждённого жилища. Вскоре каждый проём был проверен ими в надежде на возвращение доступа наружу. Ножи и топоры застревали в слизи, неспособные помочь в сложившейся ситуации. Возмущённые восклики наполнялись злобой и бессильной яростью. В конце концов, прямо внутри дома затрубил горн извещающий всю округу об опасности.

«Ха-ха-ха! Что вы делаете, идиоты⁈» — мысленно насмехалась королева — «Все ваши односельчане прячутся поглубже и закладывают проходы. И только вы рвётесь наружу, навстречу своей погибели. Что вы хотите получить на улице? Здесь только клыки и когти жаждущие вашей плоти. Успокойтесь. Вы все уже не более чем завтрак для моих детей…»

Осы с горшками в мандибулах, получили команду высыпать раскалённые угли на сухую траву и ветки вокруг избы. Пламя схватилось за тонкие стебельки и медленно, но верно начало разрастаться. Каждой доставщице огня удалось создать свой очаг возгорания, поэтому жар быстро распространялся по всему периметру.

Заструились вверх столбики дыма. Горелый запах проник и в жилище, в результате чего план разумного Роя окончательно стал понятен запертым гуманоидам. Паника их мгновенно усилилась в разы. На фоне истошных женских визгов зазвучали жёсткие удары молотов и топоров в дерево. Ради собственного выживания бокаты, не церемонясь, принялись разносить здание изнутри.

«Сейчас мяско подкоптится, а потом и зажариться…» — издевательски подумала королева.

Кузнечики десантировались с носилок, заняли позиции напротив каждой стены и приготовились палить по всем, кто вырвется из горящего дома. Огонь стремительно разрастался, на глазах поглощая деревянную конструкцию. С каждой секундой языки пламени вырывались всё выше, озаряя двор, в котором собрались ряды кровожадных зрителей. Древесина надсадно трещала, лопаясь от остервенелых ударов сталью и высвобождаемых из волокон газов. Гул костра, гомон крылышек и вопли бокатов смешивались в одну неразборчивую какофонию. Ещё казалось, что обрывчато доносятся какие-то слова: злые, отчаянные, обречённые…

(5-ью минутами ранее)

Бронероги вышедшие из прибрежных схронов рассекали водную гладь, верхом на примитивных плотах. Тяга плавников энергичных пиявок заталкивала плавсредства из брёвен и слизи на мелководье, аж до момента пока днище не начинало буравить грунт. Дальше здоровяки соскакивали с шлюпок и своими силами выбирались на сушу. Высадка проходила гладко и без заминок. Бойцы Роя заходили в деревню с западной стороны, откуда никто не ждал нападения. Даже ящерицу бокаты посадили с востока, посчитав, что именно оттуда последует основной удар.

«Как же удобно перевозить рогачей по воде.» — подумал Фёдор — «Ни тебе следов на земле, ни шума от крыльев. А под покровом ночи можно незаметно завести отряд мощных убийц прямиком в стан врага. Нужно взять этот приём на вооружение… А ведь к известным нам городам бокатов тоже можно подкрасться по реке. Логично, что крупнейшие жилые агломерации всегда будут находится рядом с большим источником воды. В этом и кроется их слабость…»

Настало время наведаться в шестьдесят с хвостиком домов, в которых сидели попадающие под ликвидацию бокаты. Поступило распоряжения от командующего центра не применять в бою жала, чтобы не вносить путаницу в маркировку целей. Бронированные громадины потрусили по сельским улочкам в сторону ближайших адресов отмеченных наблюдателями. В то же время Фёдор определил пару изб с самым крупным числом повинных гуманоидов и окружил каждую из них большим количеством коптеров с кузнечиками. Биоарблетчики раскрыли пасти и взяли на прицел окна и двери сельских жилищ. Теперь не хватало лишь громкоговорителя, через который можно затребовать выходить с поднятыми руками…

В одном из этих дворов оказалась собака не на привязи. Истошно лая, она забилась в конуру и не решалась атаковать стаю боевых дронов. Один кузнечик спрыгнул с слизевых носилок и пополз к входной двери. Забравшись на деревянное крыльцо, он грубо постучал шипастой лапой в створку.

«Терем-теремок! Кто в тереме живёт?» — мысленно проговорил человек — «Открывайте! Время платить по счетам. Не будем мы вас сжигать. Вас ведь ещё нужно ограбить…»

В ответ на стук прозвучали гневные восклики.

— Вентаро се вархата, шайа и-и!

— Шак! Микича вар!

«Они пытаются нас устрашить, подумать только…» — мысленно усмехнулась королева. — «Мы даже не понимаем, что вы говорите.»

Дальше зазвучала более тихая речь. Гуманоиды переговаривались между собой, недостаточно громко, чтобы слова можно было различить. Кузнечик повторил три напористых удара в дверь, после чего все голоса внутри смолкли. На фоне полной тишины в доме начали раздаваться быстрые уверенные шаги, направляющиеся к проходу. Кто-то снял засов, а затем резко, ударом ноги распахнул створку. Ещё до того, как проём полностью раскрылся, неизвестный спрятался за стену. Аналогичным образом поступил и кузнечик набивавшийся в гости. Пустоту тёмного двора озарило сияние двух масляных ламп. Гуманоиды молча взирали на исцарапанное шипами крыльцо.

«Они решили сами открыть нам дверь. Какая любезность…» — ехидничал коллективный разум — «Ну что там видно?»

Осы под прикрытием темноты заглянули в освещённое помещение. Там они увидели лучника и арбалетчика направляющих заряженные орудия на распахнутый проход. Кроме них виднелся какой-то пацанёнок с натянутой рогаткой и другие силуэты с древками в руках…

«Держат вход на прицеле. Штурм будет сопряжён с потерями.» — сообщила разведчица.

«Ладно. Направляю к вам один танк для облегчения задачи. Никого не прозевайте, пока подойдёт подкрепление.»

Кузнечик стоявший под стеной захлопнул раскрытую дверь и в один прыжок переместился на позицию в палисаднике.

Один из высадившихся на побережье бронерогов получил команду изменить маршрут. Он побежал глубже в посёлок и по пути внезапно услышал мужской выкрик, донёсшийся из темноты.

— Фагор и-и! Га фагор и-и им хири!

Крикун вопил так, что казалось хотел, чтобы его услышало как можно больше сородичей.

«Фагор и-и, это же я.» — подумал бронерог, вспоминая уроки с Халимой и Миару — «Моё появление произвело на тебя такое впечатление, незнакомец? Я тебя понимаю… Мощью этого тела сложно не восхищаться!»

Одна оса получила команду слетать в область, где звучал голос извещателя, и проверить, кто это разгуливает по улице, в такой час и при таких обстоятельствах. Летунья отыскала данного мужчину в момент, когда тот скрипел дверцей какого-то курятника. Тембр голоса совпадал, да и повышал голос от страха бокат также звонко, как при виде рогача. Присев селянину на спину, прислужница ощупала мужичка хоботком, на предмет свежих отметин от яда. Крупных гематом и порезов от кровопускания на нём не оказалось. Значит этот доходяга был из белого списка, хоть и попытался отбиться от осы мотыгой…

О прибытии рыцаря королевы прячущиеся в доме враги узнали заранее, благодаря его могучим шагам, отражавшимся в земле дрожью. Не останавливаясь ни на секунду бронерог вошёл во двор, снеся по пути калитку и повалив пару секций забора. Такой же уверенной непоколебимой поступью гигант взошёл на крыльцо, которое натужно заскрипело под его весом. К тому моменту дверь была уже вновь, заблаговременно закрыта на засов. Будто это на что-то влияло…

«Стучитесь и вам откроют.» — подумал бронерог и начал, раскачиваясь на ногах, лупашить башкой по створке со всей дури. Массивная туша жука обратилась в огромный осадный таран, который с пятого удара вынес дверь к чертям собачьим, переломав в ней все доски, включая толстый запорный брус.

«А вот и Джони!» — подумал жучара, просовывая башку через деревянные обломки.

В ту же же секунду бокаты спустили тетивы. Болт, стрела и камень отскочили от неимоверно толстого хитина, оставляя в нём едва заметные царапинки. Взгляд шестилапого воина оценил картинку внутри однокомнатного жилища, освещённого тусклыми мерцающими огнями. Здесь обитала целая семья, и минимум троё взрослых имели следы осиных уколов на коже.

«Это точно не синяки от кулачной драки.» — понял Фёдор, и отдал приказ громиле двигаться вперёд.

Прорываясь в избу, бронерог узрел, как сельские бойцы попросту остолбенели от ужаса. Ни один из них не пытался по новой зарядить оружие и выстрелить. Мощь бронированного слуги была столь ошеломляющей, что мгновенно вынудила их сдаться! Лукарь выпустил дужку из пальцев, упал на колени и начал молиться. Парнишка с рогаткой попятился в угол. Пронзительно вереща парочка, детей заскочила под кровати. Расталкивая и сминая мебель, жук-разрушитель ломанулся к застывшему на месте арбалетчику. Летящий таран снёс тощую фигуру и впечатал её спиной в стену. Вздрогнул весь остов здания, из-за чего с настенных полок посыпалась домашняя утварь. Мандибулы и рога пронзили торс, выходя с обратной стороны. Жвалы сомкнулись, а жучья башка пару раз трепыхнулась из стороны в сторону. В результате тело гуманоида располовинило, и верхняя его часть свалилась на пол отдельно от нижней. Залитая кровищей морда с гирляндами зацепившихся потрохов обернулась к следующей жертве.

На пути к изжаленному осами бокату возникла женщина с ухватом в руках, который она взяла у печи и теперь держала на манер копья. На коже её отсутствовали соответствующие отметины, а значит ей незачем было умирать. Однако бокатианка, извергая яростный клич, сама бросилась на бронерога и пырнула его рогатым концом инструмента в пасть. Похоже это была жена или сестра только что убитого мужчины и ненависть затмила ей разум. Одним взмахом лапы громила выбил древко из её рук, а затем рванул вперёд и всадил лапищей по колену. Раздался хруст. Селянка свалилась с ног и в дальнейшем лишь барахталась на коврике, пуча глаза на жуткий перелом скрытый полами юбки.

Выигранного бокатианкой времени хватило, чтобы одна из целей приблизилась к окну и сняла ставень. Побег через оконный проём был последней надеждой хуторянина, получившего этим утром отчётливую чёрную метку на пол головы. Стоило опухшей роже гуманоида появится на виду, как в лоб ему вонзился шип снайпера, державшего эту зону под контролем. Откинувшись назад, тело шандарахнулось на пол и замерло с остекленевшим взглядом.

Последний провинившийся деревенский житель всё ещё стоял на коленях посреди комнаты, не думая бежать. Громыхая половицами, бронерог обошёл его, развернулся и замер прямо перед ним. Тихим голосом бокат бормотал сквозь дрожащие кисти, которыми он накрыл лицо. В текущих обстоятельствах эта молитвенная поза выглядела, как жалкая попытка спрятаться от жестокой реальности. Судорожно шевеля губами, селянин раз за разом повторял имя верховного бога своей религии, рассчитывая, что это спасёт его от безумного кошмара пришедшего не во сне, а наяву…

«Твой бог перед тобой.» — подумала королева, не спеша помещая голову гуманоида меж распахнутых мандибул.

Все прочие обитатели этого жилища позабивались в щели, либо сбежали через выломанную дверь. Жуки спокойно пропустили их, как и предписывал основной принцип проводимой операции.

Тем временем, в доме Дебошира вооружённые мужчины всё-таки раскололи деревянные щиты, перекрывавшие доступ на улицу. Обломки ставней повисали на слизи приклеенной к каркасу здания. Пока не разрублены эти нити, бокаты не покинут горящую избу, потому что будут липнуть к силикону, как мухи к лентам-липучкам.

Несмотря на патовость положения противников, Фёдор добавлял остроты, стреляя шипами, прямо в проёмы охваченные пламенем. Получая биоболты в плечи и в торсы, гуманоиды вздрагивали и, сердито рыча, отступали от окон.

«Оставьте свои надежды.» — мысленно обращался к ним коллективный разум — «Нужно было соглашаться на моё предложение. Теперь же ваш выбор сделан, а судьба определена. Примите рок Роя!»