После того, как пиявки увидели на горизонте некое колоссальное сооружение, они проплыли ещё пять километров, и произошла первая значимая перемена. Сплошная череда благоустроенных угодий на западном берегу оборвалась, сменяясь необжитыми лесными массивами. Теперь дикие леса вновь были по обе стороны от реки. Буйствующая растительность подступалась впритык к руслу, слегка залазила корнями в воду и нависала над течением cклонёнными ветвистыми кронами. Из этого следовало, что плантации белых деревьев имели протяжённость около ста восьмидесяти километров — внушительное хозяйство, учитывая, что оно ещё и в ширину тянется, не только вдаль.

Чуть притормаживая, бледнокожие черви хватали торчащие из дна водоросли и сжирали их, на ходу восполняя силы. В кратчайшие сроки они преодолели огромную дистанцию и продолжали двигаться, вопреки сковывающей мышцы боли. Каждый последующий выпрыг из воды приоткрывал их взору новые детали. Уже можно было сказать, что постройка впечатляющей высоты стоит на побережье, а значит слуги смогут проплыть рядом и хорошенько её рассмотреть. То, что представляло из себя это архитектурное творение, выглядело чрезвычайно многообещающе!

Время приближалось к шести вечера, когда пиявки уплыли ориентировочно на двести двадцать километров от гнезда и достигли области с целым набором географических открытий. Всю представшую глазам картину сложно было объять за раз, поэтому плавуны разделились и стали изучать каждый объект в отдельности.

На левом берегу, в обители кустовиков, всё оставалось по-прежнему — никаких построек и сельскохозяйственной инфраструктуры. Лишь непроглядные зелёные дебри повсюду, и ни малейших признаков развитой цивилизации.

На правом же, на исконных землях Щитти Хагрон в обозримом пространстве возник силуэт крупного поселения. Оно стояло прямо у реки, как речной хутор, только на другой стороне. Лес снова обрывался, уступая место просторным травянистым лугам, и на них, прямо перед деревней раскинулись гектары и гектары засеянных злаками полей. Ближайшая группа построек находилась как раз посреди одной такой пашни. К ней, а также ко всему остальному и устремились передовые акваразведчики Роя.

Не успели слуги подплыть поближе, как неожиданно наткнулись в воде сразу на несколько некрупных крокодилов. Четырёхглазые твари с бурой шерстью и крючковидными когтями достигали до двух метров в длину. Двое из них обратили внимание на проплывающих мимо червей и начали разворачиваться в их сторону. Фёдор моментально перешёл в режим более осмотрительного плавания и стал стараться огибать опасных существ через свободные участки.

Хищники не бросились в погоню за пиявками, и потому слуги спокойно проскользнули за счёт скорости. Фёдор же отметил интересную тенденцию:

«Эти монстры любят ошиваться около поселений гуманоидов. Наверное, чтобы охотиться на коз и детвору бокатов. Удобно устроились, блин…»

Первое здание на берегу располагалось на расстоянии пятисот метров от посёлка и выглядело, как двухэтажный домик с водяным колесом. В приближении выяснилось, что это лишь маленькая часть целого комплекса гидросооружений, интегрированного в пахотные земли. Недоплывая до колеса, слуги увидели канал, отделённый от реки дамбой, построенной под углом относительно русла. В дамбе присутствовал небольшой деревянный шлюз. Несмотря на то, что перегородки его были подняты, попасть в канал плавунам Роя оказалось затруднительно. А всё потому что шлюзовый проём был перегорожен сплетённой из лозин, конусовидной сетью, с совсем маленьким отверстием по центру.

Это устройство напоминало ловушку для рыбы, через которую она могла заплыть внутрь, но с гораздо меньшей вероятностью выплывет наружу. Если данное предположение верно, конусовидная корзина могла служить в том числе и заграждением от крокодилов, блокируя им доступ в искусственный водоём.

Одна пиявка остановилась напротив дамбы, разглядывая занимательную конструкцию. Ничего подобного Фёдор ещё не встречал ни в этом, ни в других водоёмах. Любопытство подстёгивало его проплыть через ловушку и взглянуть, что находится по ту сторону. В этом был определённый риск, но мыслительному центру оказалось слишком сложно отказаться от соблазна. Акваслуга заплыл внутрь плетённой воронки и, меня форму тела, просочился через узкую горловину.

Сразу за шлюзом узкий канал заворачивал и под прямым углом относительно реки уходил вглубь суши. Земляные стенки и дно его были защищены от размывания деревянными брусьями и утрамбованными охапками хвороста. Вскоре выяснилось, что канал вёл в сложную систему разветвлённых водных коридоров и рукотворных прудов. Перерожденцу было непросто ориентироваться в этом лабиринте, но он насчитал где-то шесть-семь огромных, соединённых между собой резервуаров. Доступ в них осуществлялся через однотипные шлюзы, и некоторые затворы оказались закрыты.

Похоже у бокатов здесь было выстроено добротное сегментированное водохранилище. Но самое главное, что по нему курсировали целые косяки взрослых жирных рыбёх. Карасей было так много, что у человека сразу появилась версия, что данная запруда создана отнюдь не для удобства полива прилегающих полей. Скорее, в первую очередь она выполняла функцию накопления, разведения и хранения рыбы.

Надо сказать, не лишнее сооружение, когда у тебя в реке куча распугивающих и пожирающих всю живность крокодилов… Да и без них, гораздо удобнее, чтобы обитатели водоёма собирались в одном месте, нежели постоянно шерстить неводами засорённое корягами, речное ложе.

Пиявка-разведчик поплескалась в открытых бассейнах, наблюдая как табуны карасиков пугливо расплываются от неё в стороны. Рыбы здесь хватало, наверное, чтобы прокормить городишко с населением в несколько тысяч. Собственно, поселение напротив с вероятностью в сто процентов владело этими прудами, обслуживало их и из них же кормилось.

По периметру водохранилища, помимо здания с гидроколесом, стояло несколько небольших лачуг и сараев. У одного такого, дальнего домика виднелась собачья конура. Долго всматриваясь, слуга разглядел движение рыжего пса на привязи. Гуманоидов, в свою очередь, в окрестностях не наблюдалось, однако Фёдор понимал, что в одном из зданий в любом случае сидит охрана. Столь крупный и важный объект рыбопромысла без присмотра не оставят…

Суммарно же рыбоводческая запруда достигала площади, наверное, в пять-шесть гектаров.

Исследуя сеть каналов, пиявка наткнулась на ещё один запертый шлюз, отгораживающий полупересохшую канаву. Под заметным наклоном она вела обратно в реку и пролегала прямо под водяным колесом. Похоже это был выход из водохранилища обратно в русло, и когда его открывали, водный поток толкал лопасти, приводя вращающийся механизм в движение. Получалось, что система совмещала в себе рыбную ферму и мельницу для зреющего вокруг зерна. Неплохое такое хозяйство, прокачивающее пищевую отрасль региона…

Поняв, что дальше хода нет, Фёдор повернул назад и выплыл в реку по известному пути. На сей раз он просто разогнался и перемахнул через корзину-ловушку, слово дельфин на представлении в океанариуме.

После увиденного в прудах, коллективный разум посещали коварнейшие мысли:

«Что будет, если мы переловим и присвоим всю рыбу из этих резервуаров себе? У нас ведь есть очень голодная мама и своё озеро, которое тоже можно превратить в рыбную ферму. Лишившись запасов еды, местные с гораздо меньшей вероятностью захотят отправится в военный поход против Роя. Во время голодовки отнюдь не до затратных мероприятий… В этом смысле выгода от похищения рыбы для нас двойная. И еду добудем, и врагам насолим… Если же прям переловить будет сложно — например, бокаты перекроют все шлюзы и станут усиленно охранять запруду круглые сутки — можно обойтись и простой диверсией. Разломаем деревянные затворы, а затем страшными пиявками выгоним табуны карасей в реку. И придётся гуманоидам расчехлять удочки, а не рассуждать о вылазках, сидя на дармовых харчах.»

Изучение выкопанных вручную водоёмов оказалось занимательным, однако это была лишь прелюдия перед чередой по настоящему впечатляющих открытий. Дальше на пути у пиявок лежало поселение, и его уникальное устройство тоже вызывало у Фёдора немалый интерес. Проскочив через ещё семь-восемь упитанных крокодилов, водоплавающие слуги приблизились к возвышающемуся за сельхозугодьями, оборонительному рубежу.

Стена из полутораметровой земляной насыпи и частокола стояла перпендикулярно руслу. На всей её протяжённости почти в километр наблюдались всего одни ворота с маленьким деревянным мостиком. Мост этот позволял переехать огромный, совмещённый с рекой ров. Искусственная водная преграда тянулась вдоль всей защитной линии и делала её значительно неприступней, чем она казалась издали.

Дальний угол частокольной стены находился перед складкой рельефа, в которую было невозможно заглянуть с ракурса водяных слуг. В то же время, ближний угол подходил впритык к реке, спускался с насыпи на берег и заходил прямо в воду, захватывая часть русла во внутреннее пространство поселения. Да, засотрённые брёвна были забиты прямо в речное дно. И чем глубже погружалась изгородь, тем длиннее становились колья, дабы компенсировать уровень воды.

На глубине двух метров стена заворачивала и начинала идти уже не перпендикулярно, а параллельно реке. На краю суши, рядом с этим углом стояла десятиметровая башня, в которой сидел скучающий дозорный.

В длину посёлок был чуть меньше, чем в ширину — всего метров восемьсот. И на всей этой длине, со стороны реки деревню защищал водный частокол, огораживающий побережье и мелководье. В полосе забитых в русло бревён имелось несколько широких проёмов. Через них можно было по сути проникнуть из реки на охраняемую территорию городища.

Фёдор тут же направил в данные прорехи в заборе своих аквалазутчиков. Помимо этого, он оказался заинтригован затопленным рвом перед фронтальной частью стены. По нему пиявка могла проплыть аж к дальнему концу оборонной линии и лучше понять геометрию фортификационного сооружения.

В защитную канаву мыслительный центр заслал ещё одного червя, хоть в этом и имелась своя опасность. Над рядом заострённых зубьев изгороди курсировали головы патрулирующих стражников. На целый километр стены таких было всего двое, но они вполне могли увидеть проплывающую по рву пиявку.

Последним аргументом, помогшим Фёдору решиться, стало состояние воды в защитном канале. Там она оказалась настолько грязной, застоенной и зазеленевшей, что гуманоиды вряд ли разглядят в ней что-либо…

Плывя по траншее под частоколом, подконтрольный организм отмечал, что вода в ней действительно полна самых разных нечистот и помоев: говно, моча, гниющие плоды, разлагающееся мясо, какие-то останки, кости и всё то мерзкое, что могли выкидывать плюющие на экологию средневековые обыватели. Не хватало разве что тампонов, шприцов и окурков, ведь бокаты их ещё не изобрели. Фёдор бы не удивился, найди он здесь чей-то труп, однако, проплыв весь путь от начала и до конца, мертвецов он не обнаружил. Наверное у местных просто не нашлось ублюдка достойного подобной участи, а так бы они с радостью…

Проплывая в ста метрах от воротного моста, пиявка заметила на склоне рва плоский лохматый хвост крокодила. Необычное место он выбрал для охоты. Ну или просто, чтобы погреться на солнышке… В любом случае, стражники его не прогоняли, хотя могли прямо со стены стрельнуть из лука или бросить копьё. Фёдор же вовремя заметил угрозу, замер и продрейфовал мимо по инерции.

В конце оборонительного рва мыслительный центр совершенно неожиданно для себя выплыл в другую большую реку, которая протекала вплотную к поселению с другой стороны.

«Вот те на!» — удивился человек. Получалось, что защитный канал являлся протокой, соединяющей два соседствующих русла. Посёлок же за стеной располагался, как раз, в междуречье. И заворачивала оборонительная линия не из-за какой-то складки местности, а из-за целой реки!

«А ведь это то, что мы искали…» — осознал Фёдор — «Судя по ширине русла и направлению течения, это должна быть та самая река, что пролегает через столицу. Ну либо, это третья артерия, и она ещё как-то связана с городской. Блин, нужно было взять с собой хотя бы одну осу и осматривать всё с высоты. Так стало бы чуть проще ориентироваться на обширных пространствах…»

Тем временем, остальные разведчики осматривали ту часть стены, которая по какой-то причине была выстроена в воде. Первый же червь проплывший через частокол получил ответы на все интригующие вопросы. Оказалось за водной изгородью, на побережье располагалась бухта с причалом для крупных судов. Именно её и закрывал от основного потока ряд вбитых в дно брёвен.

Вход в деревянную гавань перекрывали толстые цепи, которые, впрочем, ничуть не мешали заходу кровососов Роя. За частоколом был сооружён боевой ход в виде помостов на сваях. Данная конструкция служила одновременно и дополнительным каркасом, скрепляющим стену, и площадкой, по которой над водой могли передвигаться стражи бухты. За причалом сразу начиналась одноэтажная сельская застройка и торчал простенький погрузочный кран. На стоянке у пристани стояло два лёгких, плоскодонных парусника на двенадцать и двадцать пассажиромест.

Парочка гуманоидов на мостиках моментально обратила внимание на заплывшую в бухту, бледнокожую тварь. Червь слышал приглушённую толщей воды речь и видел расплывчатые силуэты, указывающие на него руками. В таких условиях Фёдор принял решение притворяться большой рыбой и близко к поверхности не подплывать.

Всего, на восточном фасе посёлка было три речных бухты со своими обособленными входами. Разделяли их всё те же водный частокол и помосты, позволяющие держать весь периметр искусственных заводей под надёжной охраной. Разница между гаванями была незначительна — в размерах и в некотором оборудовании. В целом же, это было первое селение бокатов обнаруженное Фёдором, которое обладало пускай и примитивной, но всё же портовой инфраструктурой (деревянные пирсы присутствующие у обеих известных столиц не в счёт).

В последней, самой южной бухте, черви обнаружили нависающее над водой здание. На поверку оно оказалось эллингом — ангаром на сваях, внутри которого как раз находилось поднятое на стропах судно. Из этого портового сооружения доносились грюканье и стук инструментов. Тени занятых ремонтом плотников скользили по старым перелатанным бортам.

Суммарно, у всех причалов коллективный разум насчитал штук двенадцать кораблей. Это если отбросить несерьёзные маломерные шлюпки и учитывать только солидные на вид барки и ладьи. На паре из них лазутчики увидели несвёрнутые, покачивающейся на ветру флаги. Одно из знамён человек сразу узнал. Красный медведь на чёрном фоне в жёлтой рамке — в обеденном зале дворца Щитти Хагрон висело именно такое.

Ещё один вымпел на мачте пиявке пришлось разглядывать минут десять. Всё, чтобы подловить момент, когда ветер расправит его хотя бы на пару секунд. Изображение было незнакомым, поэтому его детали в скомканном состоянии различались с трудом. Нечто напоминающее якорь и два скрещенных весла под ним — вот что разглядели глаза наблюдателя.

Это походило на стяг неких заядлых мореплавателей. И кораблик у них был добротный, крупный, с парусом. Нос его загибался вверх и оканчивался вырезанной головой зверя. Любуясь превосходным судном, Фёдор почувствовал тягу к приключениям и желание плыть аж до моря. Но это потом… Сейчас на уме у него всё ещё было противостояние с Белым Деревом.

В водах напротив бухт дети Роя наткнулись ещё на четверых бобровых крокодилов. Плотность расселения опасных монстров в этой местности вызывала у матери обеспокоенность. На других участках реки подобного не наблюдалось, и потому было не совсем понятно, с чем связано такое засилье хищников именно здесь.

Хотя по данному поводу у мыслительного центра имелись определённые догадки. И навеяны они были, как раз, следующим открытием…

Южную сторону посёлка тоже огораживали частокол и насыпь, но без рва. Ширина суши междуречья достигала здесь не более двухсот метров, что отражалось и на протяжённости оборонного рубежа. То есть, это был некий мыс, образованный в точке схождения двух больших рек, и селение занимало почти всё его незаводнённое пространство.

Посредине двухсотметровой стены располагались ещё одни ворота, противоположные северным. Выезжая из них повозки попадали на короткую полосу земли с грунтовой развилкой. Дальше пролегал немалый участок болотистых топей, сплошь заросший куртинами рогоза и пятнами мха. Здесь уже можно было считать, что реки почти соединились, но не совсем.

Через плавни от южных ворот тянулось сразу три невысоких деревянных моста, длиной под триста метров каждый. Скорее, это были даже не мосты, а просто удобные сваиные переходы для преодоления болот. Длиннющие эстакады соединяли между собой двуречный мыс и остров находящийся за топями. И вот на острове уже располагалось то, от чего у Фёдора последние полчаса холодило поджилки. Конечно, в переносном смысле, ведь у пиявок нету колен. Однако ощущения от увиденного у перерожденца были в точности сродни оторопи. Именно это он разглядел, будучи ещё в двадцати километрах отсюда — сооружение, масштаб которого поражал до глубины души…

По всей кромке острова, в десяти шагах от воды, из плоского побережья резко вырастал почти вертикальный земляной вал пятнадцатиметровой высоты. На этой громадной насыпи, стояла и простиралась вдвое выше пятнадцатиметровая стена грандиозной деревянной крепости. Три ряда бойниц, выдавали наличие внутри стены целых трёх боевых ярусов, на которых могли размещаться стрелки. И это не учитывая амбразур на самой верхней площадке, которая очевидно использовалась для этой же цели.

Фронтальная сторона форта, смотрела на плавни с тремя мостами. Она была преимущественно прямая, лишь малость загрулённая и имела в своём составе сразу четыре башни, поставленных на равном удалении друг от друга. Эти колоссальные бастионы из сруба поистине являлись отдельным чудом. У основания они были не меньше десяти метров в ширину, а вы высоту достигали, наверное, размеров пятнадцатиэтажного дома, если не больше.

Каждая вышка обладала десятью стрелковыми ярусами с тремя фронтальными и двумя фланговыми бойницами на каждом. На вершинах башен развевались длинные знамёна Белого Древа и бродили маленькие фигурки караульных. В сумме с насыпью самая высокая точка, на которой находились постовые, была в районе пятидесяти-шестидесяти метров над водой. Наверное было очень удобно наблюдать за перемещениями вражеских войск с такой высоты. Да что уж там башни — Фёдор, обладающий обзором летающих слуг, по своему опыту знал, насколько это выгодно и практично.

И всё же у человека в теле насекомого захватывало дух от такого зрелища. В былой жизни он не видел столь огромных сооружений из земли и дерева даже на картинках, не говоря о том, чтобы повидать их вживую. Оба королевских дворца и в лесном, и в холмистом государствах не шли ни в какое сравнение с габаритами твердыни на речном острове.

«Охренеть!» — подумал Фёдор — «Если оно для меня, продвинутого человека, выглядит таким внушительным, то как же его видят бокаты, не знающие, что такое панельные высотки, небоксрёбы и тому подобное…»

Наверное, это было ничто иное, как главная цитадель всего Щитти Хагрон. Последний оплот, в котором правитель страны со своей дружиной будет держать оборону против любого неприятеля. Крепость символизирующая и наглядно демонстрирующая всю власть, богатство и авторитет семьи с символом белого дерева. Десятитысячная армия могла прийти сюда и ничего не добиться. Окружённая водами больших рек стена была неприступна для подкопов, ведь любые туннели под землёй затопит. Крупные осадные орудия было невозможно подвезти через водоёмы или по болотам. Шквал стрел из сотен защищённых позиций обрушиться на любого, кто попытается подойти в лоб, со стороны мыса.

Фёдор нарисовал в фантазии, как орды пехоты вязнут в топях, стремясь достигнуть острова, а потом штурмуют тридцатиметровые стены обычными лестницами, и ужаснулся. Сотни жертв — вот и всё, чего достигнут в такой операции даже самые выдающиеся легионы этого мира.

Однако… невзирая на всю свою грандиозность и размах, эта фортификация всё равно являлась не более, чем грудой дров для летающего огнеплюющегося змея. Да и для мантикоровцев тоже. Воздухоплавцы на шушукацах могли захватить вершины бастионов и устроить там поджоги. Так что наличие авиации в любом случае оставалось доминирующим фактором в военном противостоянии на этой планете. Не от всего здесь можно было спрятаться за стенами…

Ну драконы драконами, а Рою и саму нужно было думать, что делать с данной постройкой. Ведь всё это великолепие принадлежало его врагам и даровало им первоклассный опорный пункт для накопления ресурсов и распространения своего влияния.

Желая в полной мере оценить мощь и величие островной крепости, Фёдор направил акваразведчиков сразу в несколько мест вокруг неё. Одна группа начала пробираться к эстакадам над болотистыми плавнями. Другая поплыла прямиком к единственным воротам оборонительного комплекса. Третья начала облывать твердыню по кругу, осматривая и другие её стороны.

Достигнув болотистой поймы, трое червей начали преодолевать плотную гущу из водорослей и отложений ила. Дальше им пришлось перелазить через участки размякшей водянистой глины и зыбкие мшистые кочки. Плавать по топям оказалось ничуть не легче, чем ходить по суше. Небольшое облегчение приносили лишь углубления, заполненные мутной водой, однако и за ними вырастали стены из спутанных стеблей рогоза.

Ползая по болоту, большую часть времени пиявки были, как на ладони, поэтому мыслительный центр следил, чтобы на мостах не появились гуманоиды. Также Фёдор обратил внимание, что в трясине нет известных любителей этого биома — водяных. Червеподобные существа, похожие на вытянутые комки чёрных водорослей, уже должны были попробовать напасть на водоплавающих слуг, но нет. Видимо соседство с крокодилами у них здесь не задалось… Осознавая это, коллективный разум понял, что ему следует опасаться в топях именно крокодилов, а не чего-либо ещё.

Добравшись до первой эстакады, Фёдор зрительно изучил конструкцию. Оказалось на свайных столбах лежали ничем незакреплённые деревянные поддоны. Любой желающий мог подойти и снять фрагмент настила в любой момент. И не только фрагмент, а вообще весь мост разобрать, оставив посреди болота одни опоры. Если подключить много народу и хорошо организовать работу, то в целом можно было демонтировать все три трёхсотметровых перехода за десять минут. Это привносило понимание, как будут действовать защитники крепости в случае осады. Даже если нападающие преодолеют ров с водой и захватят укреплённый посёлок, за это время оборонцы точно успеют отрезать удобный путь на остров. И придётся атакующим свои поддоны мастерить, а затем накладывать их прямо под обстрелами.

«Легче будет проложить гати и по ним идти.» — прикинул Фёдор. Ему нравилось рассуждать, как бы он штурмовал этот форт, будь он бокатианским военачальником. Для жуков-то тактики были совсем другие, и все их мыслительный центр уже проанализировал.

По другую сторону топей текла вторая река. И об этом перерожденец уже знал, ведь в её русле находился разведчик, проплывший через ров.

Желая подробно рассмотреть каждую экстакаду, подконтрольные организмы долго вошкались в болоте. В итоге со стороны острова в междуречье выехал всадник и, заметив его, главенствующее сознание приказало всем слугам залечь на дно.

Пару минут пиявки провели в топких заводях, достаточно глубоких, чтобы прятаться в них с головой. От нечего делать они разглядывали окружающую болотную тину, и вот тут-то Фёдор обнаружил ранее упущенный им нюанс.

Плавни были завалены вещами… Крайне специфическими вещами… Старый стебелёк на поверку оказался торчащей из дна стрелой. Выступающий из почвы валун превратился в обросшую водорослями, облепленную моллюсками кирасу. Булыжник поменьше в приближении стал погнутым, замшелым шлемом. Гнилая доска, после выкапывания, вдруг предстала разломанным заиленным щитом. Лоскуты разодранной кольчуги и металлические пластины валялись повсюду. Наконечники стрел и навершия копий встречались почти на каждом квадратном метре. Большинство участков топей были завалены ржавым воинским снаряжением. Груды утерянной экипировки выступали едва ли не основной, на которой произрастала подавляющая часть болотной флоры. И всё это медленно затягивала в себя и растворяла сырая, вязкая зыбь.

За каждым из этих предметов стояла какая-то история… Сотни… сотни и тысячи жизней были оставлены здесь. Крокодилы и каменные крабы пожирали всё, включая кости. Но металл они оставляли, и тот лежал здесь годами и десятилетиями после прошедших битв. Отличное дополнение для системы обороны — наглядное предостережение тем, кто считает, что сможет взять эту крепость с боем. Победишь ты или на веки вечные останешься гнить в этом болоте? Взгляни себе под ноги и получишь ответ на свой вопрос.

«Да-а, похоже у крокодилов здесь время от времени случается великий пир.» — подумал Фёдор — «Неужто это и есть та причина, по которой они массово расселились в окрестностях форта?»

К слову, посреди плавней Рой наткнулся всего на одного крокодильчика. Тот оказался чуть больше пиявки, и кажется испугался червей даже больше, чем они его. Лохматый коротыш внезапно замельтешил хвостиком и торопливо юркнул в ближайшие заросли. Мыслительный центр не успел понять, что происходит, и потерял цель из виду. На этом осмотр мостов через топи завершился.

Другой отряд акваразведчиков подобрался вплотную к северной кромке острова. Там он смог оценить, как громада мега-крепости способна морально давить на маленькое существо внизу, нависая над ним всем своим исполинским размахом. Ощущение было непередаваемое. На Земле Фёдор, конечно, видал здания и повыше, но они были просто жилыми или офисными комплексами, для повседневных нужд. Это же место словно бы угрожало и устрашало своим величием. Вся суть его была в военном ремесле, и это определяло восприятие.

Чтобы въезжать в форт с берега без резкого подъёма, ворота были утоплены в оборонительный вал и находились почти у самого его основания. Окованные сталью створки достигали ширины трёх с половиной метров и высоты около пяти. Деревянная стена над въездом удлинялась вниз и встраивалась в земляную насыпь, обретая два дополнительных надвратных яруса. Они тоже были с бойницами. А ещё вместо пола у самого нижнего этажа была толстая металлическая решётка. Через неё даже просматривалось внутреннее пространство помещения, нависающего прямо над воротами.

Очевидно, через эту решётку можно было сбрасывать на головы штурмующим войскам вообще всё, что угодно. Например, сперва под створки выливалось горючее масло и бросались запалы. Когда всё живое погибало в вспыхнувшем огне, туда же отправлялись большие объемы воды, которые останавливали пламя и спасали от сгорания уже саму крепость. Затем к стене подходила следующая волна вражеской пехоты, и её обливали галлонами кипящего дерьма. Третья группа штурмовиков пробиралась через море фекалий и обгорелых трупов, чтобы быть расстрелянной из луков почти в упор. Дальше на надвратный ярус опускались новые чаны с жидкостями и всё повторялось по кругу.

Рисуя в фантазии возможные сценарии, Фёдор хорошо представлял, какое же это было пекло. Узкий проходик, в котором воины погибали пачка за пачкой, словно на конвейере смерти! Любой, кто окажется в этом месте в самый разгар сражения, был обречён подохнуть в адских муках.

А ещё перерожденец обратил внимание на почву. Под воротами был рассыпан песок, и он обладал какой-то специфичной расцветкой. Фёдор долго всматривался в эту область и не смог отделаться от чувства, будто песок этот впитал в себя кровь, говно и пот бесчисленных, павших здесь жертв. Чем дольше человек в телах пиявок находился около берега, тем сильнее его пробирало окутывающей привратную зону аурой погибели. Атмосфера была настолько гнетущей, что коллективный разум будто бы видел, как присутствие душ умерших омрачняет пространство перед створками, делает воздух более затхлым, а свет — тусклым… Ну или просто сказывалось потемнение, в связи с наступлением вечера. Парнишка прекратил себя накручивать и поплыл дальше.

Обплывая остров одновременно с двух сторон, разум Роя изучал форму и устройство крепости. Она была каплевидной, сужающейся к южной стороне, и повторяла очертания клочка суши, на котором стояла. Остальные стены, помимо фронтальной, тоже были усилены пятидесятиметровыми башнями — две вышки со стороны одной реки, и ещё две со стороны другой. Итого на весь форт восемь бастионов, каждый из которых сам по себе будто бы являлся отдельной цитаделью.

Атаковать с воды тоже было очень опасно, хоть здесь и находилось в сумме меньше амбразур.

У подножия вала, на узком побережье пролегала обводящая крепость грунтовка, накатанная множеством телег. Она вела от мостов и ворот к южной кромке острова, на которой разведчики обнаружили развитую инфраструктуру. Деревянные пирсы вытягивались вглубь водоёма. Около них стояли пришвартованные лодки и корабли. На суше были установлены краны, выстроены эллинги, ангары и доки. Целый порт совмещённый с верфью размещался на полоске суши, зажатой между насыпью форта и рекой.

В этом месте жизнь кипела вовсю даже в вечернее время. Сотни рабочих трудились над сборкой новых судов в десятке разных мастерских. Вереницы грузчиков накладывали грузы в трюмы или наоборот, переносили по мостикам в портовые склады. Деревянные скелеты будущих драккаров стояли на направляющих, обставленные подпорками и строительными лесами. Одни были почти готовы к спуску на воду, в то время как другие находились лишь на начальном этапе сборки. Струйки чёрного дыма вздымались от смолелен и кузниц, и на высоте сливались с такими же, исходящими из внутреннего периметра крепости.

Вооружённой стражи на территории верфи было даже больше, чем в бухтах посёлка. Наверное, потому что сюда чаще прибывали на кораблях странники-чужеземцы. Да и причал этот по сути уже входил в охраняемую зону форта. Если захватить портовые здания, они могли послужить прикрытием для атаки на стену, в то время как пирсы упрощали высадку. Похоже при длительной осаде, вся эта инфраструктура под стеной благополучно уничтожалась в огне, а после окончания войны, заново отстраивалась.

За островом с главной твердыней государства две реки окончательно сливались и образовывали единый, вдвое больший поток. Таким образом водная артерия, проходящая через речной посёлок, превращалась в великую реку континентального масштаба, с шириной русла достигающей сотен метров. Видя это, королева едва слюной не поперхнулась, представляя сколько жратвы можно добыть в этих угодьях.

Увеличенная река сохраняла тенденцию течения на юг, с постепенным поворачиванием на запад. Оба берега её были дикими, лесистыми и безбокатными… почти.

Где-то в трёхстах метрах от верфи, уже в едином русле находился ещё один остров в сотню раз меньше, чем первый. На нём росло лишь несколько кустиков и два деревца, на ветке одного из которых болталась тарзанка в виде толстого каната с деревяшкой-перекладиной внизу. Эдакая качеля для развлечений, которой мог бы воспользоваться разве что суицидник, ведь весь остров был облеплен десятками здоровенных крокодилов. От долгого лежания на солнце монстры высыхали, и их шерсть начинала напоминать пучки серо-жёлтой травы. Несмотря на это, бугорки лохматых туш были хорошо видны даже издали.

Подплыть поближе к крокодильему острову Фёдор не смог. Да и в принципе, долго находиться в большом русле у него не получилось. Оказалось, крокодилы, которых человек видел прежде, были лишь разминкой, в то время как настоящее испытание начиналось чуть дальше.

Вся вода южнее острова просто кишела хищными тварями. Отряд слуг встречал их едва не каждые десять метров! Меняя траекторию, пиявки пытались обплыть угрозу, но тут же натыкались на очередное клыкастое чудище. Просачиваться через такое засилье враждебных существ было сродни заплыву по этажам затопленной пещеры — опасность таилась повсюду, и Рой словно ошпаренный старался избежать атаки со всех сторон.

Казалось, что здешняя популяция крокодилов насчитывает не десятки, а сотни особей! Фёдор засомневался, что такая орава способна прокормиться лишь за счёт редких войн и переменчивой охоты на коз. Должно быть, этих тварей здесь специально подкармливали, чтобы они плодились и выступали в роли дополнительной защиты для крепости.

Да, кродилы определённо являлись природными стражами форта. И потому плавать в окрестностях оборонного комплекса было смерти подобно. Никакие лазутчики или скрытные группы диверсантов не подберутся к острову ближе побережья. Никто не сможет оправдать своего присутствия в реке рыбалкой или сбором перловиц.

Осознав эту деталь, Фёдор вновь ощутил особый трепет перед силой, которую представляла данная фортификация. Её создатели умели поражать грубой и очевидной, но эффективной изобретательностью. Будь Фёдор всё ещё человеком, он бы почувствовал себя побеждённым и раздавленным этим гигантским сооружением.

Перспектива игры в кошки-мышки с огромной стаей крокодилов не очень прельщала коллективный разум, поэтому он поспешил убраться из большого русла в притоку, ведущую на северо-запад. По ней, скорей всего, уже можно будет попасть в столицу лесного королевства, а затем осуществить задумку главного стратега семьи.

Напоследок Фёдор осмотрел правое побережье второй реки — участок напротив поселения и крепости. Там, в юго-западном направлении, на вершине холма он увидел, выглядывающую из-за деревьев, крышу какого-то поместья. Рядом с ней также различались смотровые площадки пары дозорных башен. Из-за расположения на возвышенности, эти постройки находились даже выше, чем исполинские бастионы форта.

В том же же месте пиявки разглядели флагшток с развевающимся знаменем. С большого расстояния его было почти невозможно распознать, однако, судя по цветам, это был красный медведь на чёрном фоне — уже знакомая символика.

«Хм-м…» — задумался Фёдор — «Значит над крепостью — белое дерево, а вот там, над домиком в лесу уже красный медведь… Быть может, это пограничный пункт на рубеже двух государств? Мы проплыли свыше двухсот километров — достаточно ли этого, чтобы поместилась маленькая средневековая страна? Судя по рассказам Халимы, дэй это правитель пониже, чем шаугата и рокша. Эдакий барин со своими замком и фортом, но деревянными, а не каменными… А у красного медведя тоже есть своя столица и крепость? И почему этот флаг висел во дворце Щитти Хагрон? У них что, с медведем союз?.. Кошмар, сколько ещё неразведанной информации… Этот мир и правда настолько же велик, как Земля?..»

Помимо достижения изначальной цели, эта вылазка уже принесла Рою немало полезных сведений. Например, теперь он понимал, что отряд южан, который жуки разбили на магистрали, крайне вероятно, являлся частью гарнизона целого укреп-района с посёлком, рыбной фермой, бухтами, верфью и фортом.

Мозг королевы занёс данную точку в свой список важных координат на карте планеты. Если война с Белым Древом разгориться в полную силу, боевые действия затронут в том числе и этот регион. Штурм мега-крепости жучьими легионами может стать реальностью, а не фантазией.

Ну а пока, нужно было доплыть до столицы. Там у бойцов с жабрами тоже было одно потребное для семьи дельце…

[Схематическое изображение новооткрытой области (формы и пропорции искажены)]