Когда вся возня с погребением умерших в речном посёлке подошла к концу, основное внимание коллективного разума вновь сосредоточилось на западном фронте. После повторного заточения монстров и починки передвижных вольеров, в лагере столичного воинства начались интересные процессы. Последний выживший офицер созвал срочный совет, в котором приняли участие все уцелевшие бойцы. За трое суток ряды их настолько поредели, что было уже отнюдь не до секретных обсуждений в узком кругу. Ситуация сложилась такова, что стоило задуматься о спасении собственной шкуры, а не строгом соблюдении субординации. Да и чего стоит приказ полководца, которого, крайне вероятно, убьют уже предстоящей ночью…

Разговор между начальником и подчинёнными прошёл в формате выступления спикера перед толпой. Своё мнение поочерёдно высказывали разные участники диалога, либо хором выкрикивали сразу несколько мужчин. Не смотря на это, в балаган совет не превращался, ведь его медиировал командир. В какой-то момент у бокатов даже случилось голосование, в ходе которого предводитель озвучивал варианты, а толпа поднимала руки, определяя решение большинства.

«Что у них происходит?» — недоумевал коллективный разум — «Вместо разбора завала они тратят драгоценное время на болтовню. Неужто сила Роя помноженная на силу огня всё-таки пошатнула их боевой дух?»

После обсуждения проблем военные снова разбрелись по выгоревшему биваку. Теперь они действовали следующим образом: раненых, припасы и экипировку гуманоиды поднимали и укладывали на крыши железных фургонов, будь то кольчужная псарня, клетка тигра или короб с бабочками. Трупы и раненые, которым было уже не помочь, отволакивались на обочины. Параллельно с этим группа плотников принялась собирать из брёвен, верёвок и гвоздей крупную прямоугольную платформу. Выглядела она крайне примитивно, словно её функциональность была важнее, чем внешний вид и долговечность.

Ещё было две команды по несколько бойцов, каждая из которых ушла в лес в разных направлениях. Эти группы нашли высокие деревья и забрались на их вершины, за счёт чего произвели осмотр окрестностей и дальних рубежей. Смотрели разведчики в основном на запад и восток, в те области, где магистраль утекала за горизонт. Вернувшись в лагерь, соглядатаи устно передали свои донесения командиру.

Что именно они сказали, Фёдор знал наверняка, ведь лично проверил осами ракурсы, которые были доступны гуманоидам с соответствующих позиций. Подкрепления из столицы нет; посланники ушедшие на восток, так и не вернулись с вестями. Выжившие воители совершенно одни посреди этого моря леса, кишащего многочисленными плотоядными тварями. Поход, который должен был стать лёгкой прогулкой в союзную деревню, превратился в отчаянную борьбу за выживание. На коренной территории королевства творились какие-то невообразимые бесчинства, и здесь было уже явно не обойтись ограниченным отрядом дружины и узкопрофильных наёмников. Нужно было созывать ополчение, мобилизовать страну, объявлять и развязывать настоящую войну. В общем, требовалось волевое решение высшего руководства…

То что начало происходить дальше, стало ключевой точкой, вынудившей аналитический центр в мозге королевы радикальным образом изменить парадигму мышления.

Поскольку все бараны были убиты, а деревянные повозки уничтожены, в сложившейся ситуации у военных оставалось не так много опций. Последние три транспортных средства с металлическими корпусами и ходовой бокаты под завязку загрузили наиболее ценными грузами. Затем они поставили рептилий тащить эти прицепы, но запрягли зелёных гигантов головами на запад, а не на восток.

Тут у мыслительного центра уже возникли некоторые подозрения, но он не торопился делать поспешные выводы…

Платформу собранную из брёвен солдаты зацепили за одного из свободных динозавров, на манер огромной волокуши. В сёдла ко всем ящероводам позалезали пассажиры из числа крепких и здоровых мужчин. На вершину короба с бабочками положили в основном мешки с провиантом и тяжелораненых. На верхнюю решётку вольера со спящим тигром забрались гильдийцы без заметных увечий. На крыше передвижной псарни, тем временем, разместили различный инвентарь, а внутрь пустили исключительно травмированных жуколовов. Ещё пару десятков пассажиров и мешков с припасами встало на только что собранную волокушу. Всё говорило о том, что войско намеревается совершить марш-бросок на запад, и возможно имело место желание вернутся в табачную деревню.

Данные обстоятельства побудили коллективный разум уже серьёзно задуматься о пересмотре своего военного планирования…

Последних штрихом перед стартом, стало массовое раздевание солдат. Где-то половине воинов не хватило пассажиромест, и именно эти бокаты начали стягивать с себя всю противожучью броню, передавая её коллегам в сёдлах и на фургонах. Гуманоиды раздевались едва не до гола, оставаясь в одном исподнем, затем вешали на себя ремень с топором или мечом, брали поводок с козой или вереницей коз и начинали бежать… Бежать по дороге на запад.

Не дожидаясь отправки колонны повозок, вооружённые мужчины в трусах становились участниками вынужденного марафона. Не оборачиваясь назад, не обращая внимание, что кто-то отстал, бокаты бегом неслись к своей цели.

Вскоре с места сдвинулись и рептилии с прицепами, начав быстро догонять пеших спринтеров. Всё разом, это зрелище давало вполне очевидную картину реальности — гуманоиды приняли волевое решение отступить, а не прорываться дальше через завал. Более того, судя по отчаянным мерам, они желали покинуть лес, сулящий им погибель, и как можно скорее попасть в безопасную зону. Таким местом могла быть только столица, иначе зачем бойцы бросили на обочине трупы, часть грузов и даже разделись до гола, облегчая свою ношу? Вне всяких сомнений, они хотели спрятаться в родном городе уже сегодня, до наступления темноты. Ведь темнота означала налёт жуков и неминуемую смерть. А единственное спасение в такого заключалось в прибытии в крупный НП и точка.

«Мы… Мы победили… Мы победили!» — радостно осознавал Фёдор — «Мы отразили первую вылазку врагов! Мы обратили вражескую армию в бегство! Они отступают! Наша семья, наши земли снова в безопасности! Фух!.. Почти четверо суток войны и вот, наконец такое облегчение! Вновь не наблюдается никаких явных угроз жизни королевы! Это приятно ощущать. Ещё как приятно!.. И всё же…»

Раз данный поход бокатов был окончен и привёл к таким последствиям, это принципиально меняло всю дальнейшую политику Роя. Теперь она переходила к стратегии сдерживания, а значит следовало предельно оттянуть начало следующей военной операции аборигенов, и за это время постараться развить максимально сильное жучье государство. У Фёдора сразу появились соображения по данному поводу, и он в один миг отдал подконтрольным организмам три разных указания.

Приказ номер один отправил четыреста ос с носилками догнать отступающих бокатов. Естественно, сделать это следовало до того, как они попадут в городскую застройку. В своём нынешнем положении гуманоиды были уязвимы, и это являлось отличной возможностью нанести им ещё большие потери. Часть мультикоптеров была загружена кузнечиками, а часть полетела налегке. Данные осы присоединяться к другим летуньям, что уже выдвинулись на запад ранее, и вместе заставят беглецов в полной мере познать горе побеждённых.

«Может завалилим им деревьями и обратный путь тоже?» — появилась мыслишка у сознания, командующего этим рейдом.

«Хорошая идея, но на том участке дороги мало подходящих мест с высокими растениями.» — припомнил коллективный разум — «Несколько преград мы создадим, но ничего существенного. Считаю следует сосредоточится на бомбовых ударах и высекании противников без доспехов. Ящерицы и лучники создадут проблемы, но против высотных сбросов они всё также бессильны.»

Второй приказ коснулся всего пары насекомых. Оса с глинотелом в лапах отправилась в сторону крепости Золотозуба. От данных слуг требовалось провести зрительную разведку базы лесных головорезов. Банда Меча и Факела являлась конкурирующей с Роем военизированной группировкой. И они уже однажды вмешались в дела королевы, чуть не прикончив Халиму. Разделаться с золотозубцами и забрать их ресурсы себе — вот и всё, чего желало главенствующее сознание. Чем меньше конкурентов по соседству, тем больше жизненное пространство — банальное расширение зоны влияния и разграбление чужой материальной базы. Войско Фёдора уже достаточно сильно, чтобы справиться с этой задачей, так почему бы и нет? Тем более, что угроза со стороны Щитти Хагрон временно миновала и покамест не будет оттягивать на себя основные усилия Роя.

Третий приказ имел отношение к пятидесяти пиявкам в водоёме. Был у Фёдора один коварный план, который мог надолго отвлечь правителей Белого Древа от решения вопроса насекомых-монстров. Для его реализации требовалось любым способом переместить крупный отряд водоплавающих червей в реку, протекающую через столицу лесного королевства. Сделать это можно было по классике — комбинацией ос и носилок. Однако после ночной бойни у Роя наблюдался дефицит лёгких аэроюнитов. Для переброски же полусотни плавунов было необходимо минимум двести летуний. В текущей ситуации, это означало, что их придётся отвлекать с других направлений, будь то защита Жакару или добивание отступающих противников. Фёдору же хотелось и рыбку съесть, и бокатов поднапрячь. В общем осы, как самые быстрые и универсальные слуги были на расхват. Ну а хитрый план перерожденца не являлся чем-то срочным — он мог и подождать.

Однако, в то же время, не имело смысла и его откладывать, ведь существовал ещё один, крайне заманчивый вариант транспортировки пиявок…

По соображениям Фёдора у плавунов должна была существовать возможность добраться до лесного города своим ходом, без посторонней помощи. Он рассуждал так: обе реки, пролегающие через столицу и речной посёлок, довольно велики, находятся в одном регионе и текут в одну сторону. Значит, в условиях равнинного рельефа, где-то в достижимой дали, крайне высока вероятность, что они сольются воедино. Проще говоря, эти две реки, скорей всего, являются одним водным бассейном, и ничто не мешает акваслугам приплыть из деревни в столицу по их руслам.

Так вот, своей ментальной командой мыслительный центр распорядился проверить данную теорию. Настало время великой акваразведки! Пятидесяти пиявкам было приказано плыть по течению большой реки, пока они не достигнут искомой притоки, либо пока не выплывут в какое-нибудь море или типа того.

Если предположение не подтвердится, Фёдор всё равно исполнит замысел, подключив ос и слизевые полотна. Как и говорилось выше, времени достаточно — дело может подождать.

Отделившись от трудящихся в реке добытчиков, пятьдесят червей устремились вдоль русла на юг. Постепенно вся стая разогналась до максимальной скорости, начав двигаться едва ли не быстрее летящих ос. В таком режиме пиявки тратили много энергии и быстро уставали, но мыслительный центр не боялся изнурить их до предела. Перекусить и отдохнуть, акваслуги могли и на ходу, так что всё что оставалось им, это плыть, плыть и плыть, удаляясь от материнских земель и области до куда дошёл речной промысел Роя.

Периодически один член отряда выпрыгивал из воды и на лету осматривал сменяющиеся береговые пейзажи. Это делалось, чтобы не пропустить ничего интересного, в условиях отсутствия воздушного сопровождения.

За первый час пиявки преодолели свыше ста километров. Этот отрезок пути не принёс особых сюрпризов. Водные разведчики не заметили ничего такого, чего бы Рой ещё не видел во время полётов в юго-западном направлении.

По левую сторону раскинулись обширные дикие леса. Они разделяли между собой лесное королевство и страну травянистых холмов. Именно здесь обитало племя безумцев кустовиков, вытесняющее нормальные народы.

По правую сторону тем временем тянулись бесконечные плантации серо-белых древ. Ровные ряды растений подступали почти впритык к побережью. Прямоугольные участки приблизительно одинаковых размеров делили насаждения территориально и по возрастам. На одной делянке могли находиться взрослые многолетние деревья, в то время как на соседней торчали совсем тоненькие однолетние прутики.

Размежевание наделов происходило не только дистанцией. Для этого здешние аграрии применяли лесополосы не окультуренной флоры и отрезки голой, очищенной от растительности земли. Сады выглядели убранными и ухоженными, хотя работающие крестьяне почти не попадались на глаза.

Помимо прочего встречались ещё и рукотворные каналы, с укреплёнными брусьями стенками, заполненные водами реки. Разглядывая их, Фёдор обратил внимание, что они могут служить не только для упрощения полива, но и как искусственная преграда от пожара. Если кто-то вдруг решит поджечь лесные просторы, как об этом уже рассуждал парень, то подобные гидротехнические сооружения уберегут от уничтожения хотя бы часть садов. В ту же копилку шли полосы голой почвы, способные выполнять такую же функцию.

Видимо эти деревья были очень ценны, раз их так берегли и выращивали в огромных количествах. Десятки километров плантаций сложились в сотню и продолжали расти.

«Странно, ещё ни разу не видел, чтобы белые деревья цвели и плодоносили.» — подумал Фёдор — «Впрочем, возможно просто не сезон. А вот когда они разродятся, мы поймём всю ценность данной сельхоз культуры. Будем красть урожай у бокатов тоннами. Только бы найти в этом резон…»

Каждые пятнадцать-двадцать километров перед садами на берегу стояли небольшие усадьбы с высокими заборами. Некоторые из них дополнялись лодочными причалами и смотровыми башнями. Одни постройки выглядели заброшенными, обветшалыми и нежилыми. А вот другие явно были населены гуманоидами и животными. Всё это напоминало некую систему, а не спонтанное расселение аборигенов. Возможно данные комплексы сооружений служили жильём для охранников насаждений. Всё же, прямо через реку находилась обитель жутких дикарей, и кто знает, что в один прекрасный день взбредёт им в голову. Может они решат покромсать чудесные сады ради своих дурацких нарядов. Ведь слизь они для этого воровали!

Рядом с усадьбами обнаруживались немногочисленные бокаты, слышались блеющие в баранюшнях козероги и виделись лазящие по заборам петухи. Один мужик прогуливался по побережью с собакой на поводке. Ещё один купался в проточной воде, проводя таким образом свой досуг. «Отчаянный дядя» — подумал Фёдор, ведь он помнил, что в реке водятся крокодилы. Третий сидел на краю мостика, беззаботно болтая ногами и жуя травинку в зубах. Различив силуэт пиявки в реке, он всполошился и подскочил. Страшный монстр сразу уплыл, но гуманоид ещё долго бегал по помосту и настороженно вглядывался в воду.

Даже спустя сто пятьдесят километров ни одной сколько-нибудь значимой притоки не повстречалось. В большую реку впадали мелкие речушки и ручейки, местами она затекала в тупиковые заливы и поймы, однако всё это не играло роли для налаживания водного маршрута между крупными поселениями. Всё же, видимо, грунтовая магистраль существовала не просто так. Она пересекала русла обеих рек, образуя удобный, пускай и пеший, срез.

Ближе к концу второго часа экспедиции выпрыгнувшая из воды пиявка увидела впереди такое, что у управляющего сознания тут же возникло желание подскочить ещё раз двадцать, дабы получше рассмотреть поразительный объект.

«Ты видишь это⁈» — спросил сам себя Фёдор.

«Да, что-то охрененно высокое и большое. До него ещё десятки километров, но оно уже выступает над деревьями и рельефом. И-и… похоже оно создано руками, а не природой. Эти угловатые формы напоминают… башни?»