Корча удивлённые гримасы, дед какое-то время смотрел в пустоту, а потом, не оборачиваясь на слизевика, снова заговорил:

— И-иоа га Фьё-до?

— Ири. — сразу отверг данное утверждение ученик. — Фёдор-р га мирх.

— Фьё-до га и-и? — продолжал недоверчиво уточнять гуманоид, докапываясь до сути.

Если бы Фёдор утвердительно ответил на этот вопрос, могла возникнуть путаница. Нарушалась логика тождественности в лингвистическом уравнении. Дабы лучше передать мысль, которую перерожденец пытался донести, главенствующее сознание приказало слону сказать следующие фразы:

— Фёдор-р и-и га мирх. Фёдор-р Вархата ханон га мирх. И-иоа ир мирхоа. Ханоа ир мирхоа. Бокатоа ир мирхоа. Макуоа ир мирхоа. Фёдор-р га мирх! Бокатоа мрака зен Фёдор-р!*

*(перев. бокатианский) Фёдор жук это бог. Фёдор Вархата ханон это бог. Жуки не боги. Ящерицы не боги. Бокаты не боги. Медведи не боги. Фёдор это бог! Бокаты склоняются перед Фёдором!*

Под конец сего изречения Халима смотрел уже не в пустоту, а пристально взирал на говорящего жука. Морщинистое старческое лицо выражало смятение и страх.

Королеве наскучила болтовня, которая не приносила приемлемого количества полезных сведений. Три новых слова этот разговор дал, однако пора было двигаться дальше. Подхватив с пола прутик, слизевик указал Халиме на учительский стол, затем взял боката за ногу и потолкал в том же направлении, спроваживая старика на рабочее место. Тот сперва противился, но в итоге поддался. В конце концов, если у учителя было желание пообщаться с жуком, то во время урока он мог делать это хоть до полного изнеможения. За столом или у стены, перед таблицей они будут заниматься исключительно обменом знаний.

Издав надсадный стон, старик уселся на табурет и тут же положил голову на облокоченную руку. Физически ему всё ещё было тяжко после пьянки. Мыслительный центр распорядился подать гуманоиду воды, а, тем временем, слизевиком взошёл на пъедистал. Первым делом он решил озвучить самое простое из накопившихся заданий. Жук на бетонном постаменте произнёс следующее:

— Хоку. Жакару, Миару, Халима, Фёдор-р. Хоку.

Сделав пару глотков из поданной официантом кружки, дед перевёл измученный взгляд на проговаривающего слова слона. Видно работалось с похмелья нелегко, однако учитель не стал отказываться от исполнения обязанностей и приступил к выкладыванию букв. Фёдор добивался от него записи всего одного слова, но старик понял задание слишком буквально и написал все пять озвученных тюремщиком лексем. Таким образом перерожденец узнал, как пишуться на бокатианском имена всех приближённых к Рою мужчин, и даже его собственное — Фёдор.

На всякий случай главенствующий разум приказал занести в словарь их все. А вдруг пригодиться? Не напрягать же Халиму в будущем повторно, выставляя себя дураком.

Следующим материалом для перевода стала фраза, которую произносили жители столицы при виде покойного дэя:

— Люки хагра зи шандо дэй. — промолвил слизевик на демонстрационном постаменте.

Услыхав эту реплику, Халима оживился, оторвал голову от ладони и заинтересованно уставился на жука. Когда ученик повторил данную фразу бокат удивлённо округлил глаза.

— Га дэй Пюрата? — спросил старикан.

— Шак. — подтвердил надзиратель.

Гуманоид слегка нахмурился, приоткрыл рот.

— Дэй Пюрата… сагари? — напряжённо спросил он.

— Сагари? — тут же переспросил слизевик.

Дедок тихо вздохнул, закрутил головой, поднялся на ноги. Сходив в уголок, он принёс на свой стол две деревянные фигурки воинов с миниатюрным оружием в руках. Присев, старец указал на каждого игрушечного бойца и обозначил их одинаковым словосочетанием:

— Харимми боката. Харимми боката.

Дальше с помощью статуэток Халима разыграл сценку. Воины подрались между собой, и один заколол другого клинком. Раненный в живот воитель покряхтел, постонал и окончательно сдох. После этого учитель снова поочерёдно указал на каждую фигурку, однако в словосочетания, которыми он их обозначил, закралось изменение. Победитель в схватке остался «харимми боката». А вот проигравший и умерший солдатик стал «сагари боката».

Лучшего объяснения было и не придумать. Получалось, что «харимми» — это «живой», а «сагари» — это «мёртвый» или «поверженный». Когда это стало понятно, Фёдор сразу поспешил ответить на изначальный вопрос Халимы.

— Шак, дэй Пюрата сагари. — проговорил слизевик.

Узнав, что правитель лесного королевства мёртв, учитель не сдержался и расплылся в широкой улыбке. Он буквально воссиял и даже довольно заурчал, издавая прерывистые, смеющиеся звуки. Уровень его злорадства был выше, чем от ужаленной морды Аркуны. Поднявшись с табурета, старик вдруг вознёс руки к потолку и принялся радостно и торжественно обращаться к богам. Он будто бы выиграл джекпот и был вне себя от счастья. В процессе ликования дед сосредоточился на своём золотом перстне и с особым наслаждением стал любоваться им. Кажется даже в первый день после вручения этого подарка, старик так не смаковал и не восторгался королевским украшением.

Пока Фёдор уже готовил панельки для записей слов «харимми» и «сагари», Халима неожиданно снова направился к стене с фигурками. Оттуда он принёс деревянного бронерога. В приподнятом настроении старец жестами попросил слизевика взглянуть, а сам стал разыгрывать новую сценку. Взяв одного из игрушечных солдатиков, он сказал:

— Га дэй Пюрата.

Затем пожилой мужчина акцентировал внимание на фигурке бронерога и промолвил:

— Га Фьё-дьё и-и.

После этого ведомый рукой весёлого старикашки бронерог стал рычать, гарцевать и бодать рогами воображаемого дэя. В результате солдатик упал, закряхтел и вскоре подох.

— Фьё-до и-и имчино дэй Пюрата? — спросил улыбающийся бокат, глядя в глаза слону.

«Ещё одно новое слово…» — ошарашенно подумал коллективный разум — «Ладно, покамест не будем его рассматривать. Иначе так очередь на перевод и запись будет расти быстрее, чем сокращаться.»

Исходя из показанной учителем миниатюры, было очевидно, что спрашивает он: Фёдор ли убил местного правителя? Дать ответ, на этот вопрос, перерожденец мог и не добиваясь точного перевода слова «имчино».

— Шак. Га Фёдор-р и-и. — пробурчал слизевик.

Халима усмехнулся и через секунду снова вознёс руки вверх. На сей раз он сказал такую фразу:

— Глава зи шанди Фьё-до Вархата Ханон!

Её он повторил три раза, не жалея триумфальных интонаций, а под конец добавил:

— Халима мрака зен Фьё-до мирх! — и тут же исполнил сказанное, поклонившись слизевику.

Кажется старик был очень благодарен Рою, за то что тот прикончил этого дворянина. Человеку же захотелось внести небольшую коррективу в сюжет показанный пленником. Всё же достовернее будет предъявить настоящего ассасина, устранившего одиозную персону. Подойдя к учительскому столу, слоник отобрал у Халимы фигурку бронерога, а затем сказал:

— Ир га и-и.*

*(перев.) Не этот жук.*

Сходив за статуэткой глинотела, он вернулся с ней к гуманоиду и показал ему деревянного притворщика.

— Га и-и.

После этого тюремщик постучал игрушечным имитатором по груди солдатика, изображая борьбу. Добавив звуковых спецэффектов, жук создал свою постановку, в которой воин погибает от сражения с глинотелом. Под конец миниатюры, слизевик указал клешнёй на поверженного боката и сказал:

— Га сагари дэй Пюрата.

Дедок следил за действиями насекомого с приоткрытым ртом. После его финальной фразы, Халима внезапно громко заливисто рассмеялся. И хохотал учитель ещё долго. Совершенно не натянуто, а искренне, он потешался со смерти короля, убитого жучком, который даже в формате фигурок был в разы меньше своего противника.

Давясь от смеха, Халима тыкал в крошку-глинотела и переспрашивал:

— Га и-и⁈ Га и-и имчино дэй Пюрата⁈

Он будто не верил, что такое возможно, и от того ему было ещё смешнее.

— Шак. — кивал слизевик, вызывая всё новые и новые приступы хохота у старика.

Конечно, это была неравная битва, и вряд ли Халима знал, что глинотелы умеют убивать исподтишка — удушьем. Без этого понимания, мысль, что взрослый мужик проиграл самому мелкому дитю Роя, действительно могла выглядеть потешно. А может дед всё знал и понимал, но всё равно не мог назлорадствоваться вдоволь… Уж видно он не сильно чествовал этого дэя, — кажется, даже больше, чем своих непосредственных пленителей в лице бандитов.

Было ли это как-то связано с тем, что гонец в офицерском кафтане Щитти Хагрон катался в гости к банде Меча и Факела, Фёдор не знал. Похоже тут всё переплелось и понять, кто кому друг, а кому враг можно было только изучив язык и разузнав все здешние сплетни, интриги и заговоры.

На радостях, между смехом, Халима допил всю воду, что у него была, и затребовал добавки. Сушняк его не отпускал, — ну хоть настроение на фоне новостей улучшилось.

Дальше Фёдор выпросил у старика запись двух антонимов «сагари» и «харимми». Две новые таблички легли на стопки в уголке.

Следом главенствующее сознание решило всё же поинтересоваться, что за неизвестное слово учитель несколько раз произнёс в вопросах. Звучало оно вроде бы «им-чи-но» и имело отношение к нападению жука на дэя. У человека уже были предположения, что оно означает: «атаковал», «напал», «набросился», «поборол», «одолел», «загрыз» и т. д. И ещё оно отличалось от «сагари», которым бокат обзывал поверженных солдатиков, в противовес уцелевшим. Может для «имчино» тоже есть антоним, который улучшит его понимание? Фёдор решил, что попытка не пытка и пару раз издал похожий набор звуков слоном-демонстратором.

Дед выложил соответствующие символы и не стал сразу давать пояснение — наверное, из-за чрезмерного веселья, просто забыл, что ещё не переводил это слово. Пришлось Фёдору по старинке переносить надпись на стену, а затем тащить хрыча на постамент. Только после этого Халима вспомнил, что он вообще-то на работе, и вырвался из клешней, чтобы пойти за фигурками.

Используя разных существ, гуманоид показал три разных постановочных драки с одним и тем же итогом — один из оппонентов погибал, становясь «сагари».

Сперва солдатик по имени Миару подрался с солдатиком по имени Пюрата. Пюрата проиграл и тогда Халима сказал:

— Миару имчино Пюрата. Миару га харимми боката. Пюрата га сагари боката.

Во второй миниатюре деревянный боец зарубил козу.

— Боката имчино шакара. Боката га харимми бока. Шакара га сагари чукай.

В третьем примере медведь-горбун загрыз ежа-корги. На сей раз учитель сказал следующее:

— Маку имчино жокан. Маку га харимми чукай. Жокан га сагари чукай.

Фёдор старательно улавливал каждую крупицу информации, и в результате сумел сделать сразу два вывода. Словом «сагари» обозначались проигравшие и умершие существа, а словом «харимми» победившие и выжившие. Если «сагари» и «харимми» выступали в роли свойств, то «имчино», судя по всему, являлось действием, приводящим к гибели одной из сторон. На первый взгляд его можно было перевести как «победить», «одолеть», «взять верх». Однако в данном случае особо полезным уточнением оказалось представление с гуманоидом и козой. Между воином и мелким домашним скотом никак не может произойти настоящая схватка. Это означало, что акцент в слове «имчино» всё же смещается в сторону таких вариантов, как «убить», «прикончить», «умертвить», «лишить жизни». Второй вывод касался существительного, которым Халима обобщал всех «не гуманоидов» в миниатюрах. Исходя из показанного, вероятнее всего, слово «чукай» переводится — «животное», «зверь».

Делая стикер для слова «имчино», Фёдор, тем временем, попросил деда изобразить запись «чукай». Ну никак у них не получалось вернуться к изначальному заданию. Лингвист сегодня оказался чрезвычайно разговорчив…

Когда Халима услышал «чукай», то сразу побежал показывать значение на фигурках. Все его действия подтвердили теорию перерожденца. «Чукаями» были названы и рептилии, и дикие лесные звери, и одомашненные животные, но не бокаты и насекомые.

Ещё два стикера с транскрипциями и переводами отправились в складской угол.

Затем участники обучения наконец сумели вернуться к фразе, после которой у Халимы случился приступ бурной радости.

— Люки хагра зи шандо дэй. — сказал слизевик и на сей раз, вместо веселья, заполучил бокатианскую запись всех пяти слов.

Ну «дэй» Фёдор уже знал, а с остальным можно было поработать. Он начал по порядку и провёл указкой под первым словом. Докончив вторую кружку, старик упёрся руками в стол и, устало пыхтя, поднялся. Пожилой мужчина сходил в свою камеру и отлил в туалетное ведро. Оттуда в аудиторию он вернулся с подушкой под боком и тарелкой творога. Разум Роя уже было подумал, что пленник собирается прилечь на стол и перекусить, но дальнейшие события показали, что всё куда более интересней…

Дед внезапно протянул руку и пощупал пальцами кожу на боку у рабочего, который стоял на столе и передавал зрительную информацию о записях учителя. Указав на этого гусеня второй рукой, старый бокат промолвил:

— Люки.

Затем то же самое повторилось с подушкой и творогом. Щупая каждый из этих предметов, Халима произносил «люки».

Стало понятно, что это некое свойство. Однако серо-белый цвет, объединявший все три объекта, уже имел название «альма». А ещё Фёдора смущало, что бокат их именно трогает, сжимая.

Видя лёгкий ступор у жуков, Халима продолжил объяснение. На сей раз он пощупал собственный стол, сдавливая между указательным и большим пальцами металлическую столешницу.

— Гака. — быстро и слитно сказал оба слога старик, давая понять, что это одно слово.

После этого он пощупал тарелку, в которой лежал творог, и вновь произнёс «гака».

Следующим предметом, попавшим под ощупывание, стала ножка табурета. Она тоже оказалась «гака», как и общупаная затем бетонная трибуна.

Подойдя к слизевику, Халима потискал его надкрылья и промолвил «гака». Далеко не отходя, дед ущипнул свою щеку и сказал «люки».

После данных примеров, всё стало на свои места. Фёдор принялся отливать таблички для слов «люки» и «гака», которые переводились «мягкий» и «твёрдый» соответственно.

Старикан, тем временем, опёр грудную клетку на подушку, которую положил на колени, и действительно перекусил творожком, не стесняясь есть его руками.

И так, с первым словом всё было понятно. Некой мягкой «хагра» желали усопшему. Время было выяснить, что это за слово такое, похожее на название фигурки боката с вилами. Того Халима обозвал «хаграта», что отличалось от текущей записи в таблице лишь на пару букв.

Когда слон попросил описать второе слово в предложении, дедуля ехидно хмыкнул. Он отклонился чуть назад, развёл руки и стал с улыбкой обводить ими всё помещение, указывая на разные стены, пол и потолок.

— Ири хагра. — промолвил старец в итоге и, лыбясь, уставился на слизевика.

Коллективный разум шутки не понял и указкой пригласил деда на игровой постамент. Перестав ухмыляться, Халима с серьезным лицом поднялся и, оставив подушку на столе, направился к выходу. В коридоре он внезапно повернул не к жилым помещениям, а к шахте с лестницей. Остановившись перед ступеньками, старик потыкал пальцем вверх, на люк ведущий в буфер. Подошедший надзиратель подтолкнул учителя сзади, мол давай карабкайся, разрешаю.

Ворча что-то неразборчивое под нос, Халима полез наверх. До буферной комнаты он добрался с заметным трудом и через люк выползал с таким лицом, будто едва выжил во время этого испытания. Посидев на заднице, старикашка отдышался, а затем просто шлёпнул ладонью по полу и провозгласил:

— Га хагра!

Прежде чем жук, забравшийся по ступеням следом, успел что-либо уточнить, Халима принялся тыкать рукой в каждую плоскость подземного помещения и повторять:

— Га хагра. Га хагра. Га хагра.

«Так вот оно что…» — подумал Фёдор — «Земля! Матушка Земля… А фигурка с вилами, стало быть землероб, крестьянин или типа того… Как будет на бокатианском сказать, я родом с Хагры?»

Получалось, что дэю горожане желали мягкой земли. Эдакое «земля пухом», если искать аналогии с людскими поговорками. Вероятно, это также означало, что труп правителя собирались закопать, а не сжечь и развеять по лесу. Хотя, кто знает…

После данного открытия, необходимость Халиме карабкаться на верхний этаж, находясь при этом под огромным слоем земли, вызвала у Фёдора сожаление. Вот почему хрыч так улыбался, показывая по сторонам. «Хагра» действительно была повсюду, просто до неё в бетонном бункере нет доступа.

Ради искупления вины перед пожилым пленником, человек решил спустить его обратно на слизевом тросе. Учитель не стал возражать.

Когда дед вернулся в большой зал, запись на табличке была уже готова и отложена. Для этого, перед спуском гуманоида, слизевик просто сбросил панельку слизи в шахту, после чего внизу её подобрал и перенёс в кабинет рабочий.

Таким образом участники образовательного процесса подобрались к центральному и самому короткому слову в предложении — «зи». И вот с ним всё оказалось уже не так просто… Сидя за столом, Халима задумчиво уставился на рифлёную поверхность и, щупая подбородок, сосредоточенно рассуждал о чём-то. Похоже он не знал гарантированного способа донести значение данного слова, однако не терял надежды его придумать. Фёдор не вмешивался, а когда учитель встал, начал внимательно наблюдать за его действиями с нескольких ракурсов.

Указав на рабочего, дед проговорил:

— Га рогари и-и.*

*(перев.) Это большой жук.*

«Сомнительно, но окей.» — подумал коллективный разум — «Относительно земных насекомых и некоторых других жуков на этой планете, гусень Вархата действительно довольно большой.»

Дальше препод подошёл к слизевику и потыкал пальцем в его спину.

— Га зи рогари и-и. — сказал мужчина.

«Ага, значит слон тоже большой жук, но не просто, а „зи“ большой.» — отметил перерожденец.

После этого образованный гуманоид направился к фигуркам. На их примере выяснилось, что ёж «жокан» это «рогари чукай», а медведь «маку», это «зи рогари чукай».

В этот момент Фёдор всё понял. Очевидно «зи» переводилось, как «более», «крайне», «очень» — то есть усиление степени некоего качества. Ёж — большой зверь; медведь — очень большой зверь. Рабочий — большой жук; слизевик — очень большой жук. Вот, что доносил Халима. А ещё парень вспомнил, как бокаты иногда говорили не просто «мита» — спасибо, благодарю, а «зи мита» — крайне благодарен, больше спасибо, премногоблагодарю. Так можно было интерпретировать наблюдения Роя.

— Зи мита, Халима. — внезапно произнёс носатый тюремщик.

Дед оказался этим приятно удивлён. Возвращаясь за стол, он сперва округлил глаза, потом улыбнулся и коротко поклонился.