«АД НА ЗЕМЛЕ»

До самой темноты в речной деревне кипела работа. Мертвецов в расшитых балахонах сложили в повозки и оставили под открытым небом, за пределами сооружаемой крепости. Всего за один световой день селяне не только разобрали мешающие постройки, но и создали вал из отброшенной почвы, высотой в полтора и шириной в два метра.

Земляное укрепление обрисовало форму будущего форта. Местами она была прямоугольной, а местами более закруглённой. Дабы существовала возможность попасть в центр на колёсном транспорте, с востока и с запада организовали проезды. На соответствующих сторонах в грунтовой насыпи оставили два пробела. Напротив них на ров положили широкие мосты, сколоченные из брёвен.

На строительном участке плотники обрабатывали и складывали в стопки детали для деревянной стены. Некоторые разобранные утром постройки послужили донорами материалов для запланированных башен, частокола и ворот. С виду деревенские жители очень торопились, ведь постоянно активно работали и почти не отдыхали. На закате многие из них начали целыми семьями забираться на крыши. Это говорило о том, что ночью хуторяне ожидают повторное вторжение неудержимых шестилапых потрошителей.

Однако у Фёдора на сей период имелись другие планы. Жакару не был сожжён, а в закромах у Роя ютились крупные запасы горючего масла. Близилось тёмное время суток, и получалось, что все условия благоволят тому, чтобы наведаться к заклятым врагам, застрявшим на западе, посреди заблокированного деревьями тракта.

В преддверии сумерек, мыслительный центр приказал начинать подготовку к рейду. Двести ос, занимавшиеся разгоном завалоразборщиков, стали основой ударной эскадрильи, которая устроит налёт на королевское войско. Оставалось лишь доставить им специальные боеприпасы и можно было затевать огненную феерию.

Пока большинство слизевиков решали различные логистические задачи, один был задействован в фасовке масла по слизевым шарикам. Силиконовые сферы не только вмещали удобный для переноски объём жидкости. Их стенки намеренно делались настолько тонкими, что могли запросто лопнуть даже от падения с небольшой высоты. В результате получались некие масляные бомбочки, которые будут вспыхивать при контакте с огнём, разбрызгивать пылающие капли и заодно уничтожать секретное спецвещество.

Фёдор конечно не собирался так рисковать и надеяться, что в суматохе битвы весь силикон сам как-нибудь истлеет до полного исчезновения. Он планировал прокалывать шары коготками и выливать топливо, оставляя слизевые ёмкости в осиных лапах. Сбрасывать же сферы можно было только в сильное большое пламя, которое гарантированно поглотит каждую молекулу особой субстанции.

Всё же оперировать такими распределёнными по одноразовым упаковкам порциями, было гораздо проще, чем носится с горшками, флягами и бочонками. Ну а удобство однозначно являлось ключевым фактором для боевого снаряжения.

Готовые шары с топливом загружались на носилки и отправлялись на запад, в облёт деревень. До наступления полной темноты они должны были, как раз, подоспеть на место сражения. Со стороны эти изделия выглядели как кучки огромной икры — раза в два крупнее, чем настоящая кладка пещерных тритонов, например.

Пока шли приготовления, Фёдор тщательно обдумывал тактику предстоящего боя. Перерожденец не желал тратить впустую ни единой капли ценного ресурса, плюс всё должно было пройти идеально. Предварительное планирование, помогало мыслительному центру меньше путаться в управлении войсками. Когда для каждой группы бойцов определены конкретные задачи, получалось добиваться меньшей дезорганизации и разобщённости действий Роя. Пользуясь преимуществами коллективного разума, слуги были обязаны демонстрировать безупречную слаженность.

Перед началом атаки, склады кинетических боеприпасов для бомбардировщиков были перемещены с болот в лес, поближе к новой стоянке королевского войска. Это уменьшало время повторного подлёта мультикоптеров с носилками.

Поскольку игры с огнём в лесу — крайне рискованная затея, Фёдор выделил сразу четыре отряда летунов, которые будут постоянно заряжены только болотной водой, а не брёвнами и камнями.

Из-за того, что лагерь военных целиком располагался на проезжей части, он получился очень вытянутым, совсем как их походная формация. Солдаты и наёмники устраивались на ночлег прямо посреди поредевшего, но укреплённого модернизациями обоза. Никто не ставил палаток. Костры для кипячения воды, приготовления пищи и освещения темноты разжигались на дороге, между повозок. Мужчины, целый день трудившиеся в полной боевой экипировке, очевидно собирались в ней же и проспать до утра.

Тигровую ящерицу и собак-ищеек покормили; из клеток с тузиками вычистили дерьмо. Что примечательно, бабочек, как в первый день, кормить не стали. Видимо хотели, чтобы они посильнее проголодались и впоследствии более рьяно набрасывались на Рой.

Предвидя возможность новых провокаций со стороны насекомых, боевых динозавров с их наездниками разместили на двести метров западнее основного расположения войск. Наверное гуманоидам очень не хотелось повторения первой ночи, когда их питомцев обратили в обезумевших разрушителей, наносящих колоссальный ущерб. Ящероводы смирились с ночёвкой отдельно от всех и разожгли пару своих, обособленных костров.

Тяговых коз и баранов распрягли и распределили по всему становищу — по несколько штук у каждого походного огня, под бдительной охраной воинов. Видимо бокатам наскучило наблюдать, как каждую ночь Рой убивает их парнокопытных, и они решили основательно взяться за сбережение жизней скоту. Также, как и тележки, они начали по особому беречь этот важный для налаживания логистики ресурс.

Защитники лесного королевства ужинали и общались до позднего вечера и глубокой темноты. Несмотря на очевидную усталость, после целого дня тяжёлого физического труда, многие из них не спешили укладываться спать. Ощущение грядущего «звиздеца» уже накрывало их и тревожило их предчувствие. Тьма опасна, ведь она скрывает в себе монстров — на горьком опыте были научены бойцы.

Фёдор немного не рассчитал время и припозднился, пока подготавливал атаку. В итоге он потерял где-то полтора часа темноты, не сумев стартовать сразу после наступления оптимальных условий. Следствием этого стало то, что некоторые солдаты поверили, что и эта ночь будет для них спокойной, и всё же решились задремать.

Невзирая на такую тенденцию, среди военных оставалось много бодрствующих дозорных. Они поддерживали мощные костры, регулярно подбрасывая дрова, и постоянно держали ладони на оружии, будь то луки или арабалеты.

Сперва мыслительный центр подумал, что бокаты будут дрыхнуть просто на земле. Однако позже, он увидел, что гуманоиды оказались гораздо прозорливее. Решая отправиться на боковую, мужчины с стёганкаж забирались в кузова повозок и прятались под клиновидными, защитными конструкциями. В таких условиях их становилось невозможно внезапно поразить сбросом снаряда с высоты. Некоторые воины приподнимали матерчатые свесы, закрывающие ходовую, и залезали прямо под тележки. Затем свесы распрямлялись, и вот спящий боец был уже прикрыт не только сверху, но и с боков. Получалось, что проапгрейженные брички-полутанки выступали не только средствами безопасной доставки грузов, но и выполняли функцию ночного убежища для самих солдат и наёмников. Эдакие передвижные домики, в которых и еда в безопасности, и твоя собака, и ты сам.

Парочка членов Гильдии даже решилась прилечь под вольером с тигровой рептилией. Довольно пугающее соседство, могло быть дополнено не только громогласным рёвом в лицо или оглушающим грохотом кандалов, но и падением на костюм огромных капель слюны или обильных объёмов продуктов дефекации. Зато ни один жук не подкрадётся к тебе незамеченным. И это на фоне постоянных опасений за свою жизнь, наверняка, в определённой мере успокаивало взвинченные нервы.

Но вот жужжание крыльев, как обычно предупредило о приближении насекомых, и буквально через минуту никто уже не спал. С топорами, копьями и щитами в руках, бойцы стояли посреди островков пламенного света и настороженно всматривались во тьму. Некоторые из них держали коз за ошейники и баранов за поводки — видимо готовились вместе с ними уворачиваться от бомб. А может просто не хотели, чтобы животные в страхе разбежались и сгинули в лесу. Ни одна рогатая скотина не была привязана к колышку или телеге, так что оба варианта имели право на жизнь.

Стрелки с заряженными орудиями выглядывали из-под деревянных навесов, старались на слух определить расположение целей и предугадать с какой стороны появятся первые налётчики. Клиновидные крыши телег защищали их от брёвен и булыжников, а ещё гарантировали, что никакая тварь не подлетит сзади и не вцепиться в затылок, пока боец сосредоточен на прицеливании.

Жужжание непрерывно нарастало, распространялось по тёмному пространству вверху и насыщалось всё большим количеством насекомых. Бокаты не видели ничего, кроме бескрайней черноты и мельтешащих, закрывающих звёзды силуэтов, и всё же они слышали… слышали многочисленную стаю, которая нависала над ними живым куполом. Сотни шершней снующих над головой и готовых выпорхнуть в любой момент!

Их крылья заглушали ветер и гул кострового пламени. Невозможность сосчитать врагов и оценить соотношение сил давила на мозги. Гнетущее чувство незримой опасности деморализовало лучше прямой схватки. От ощущения вездесущего присутствия монстров у некоторых лукарей сдавали нервы, и они принимались посылать стрелы наугад.

«Они боятся, но не отступают.» — подумала королева — «Начинайте.»

Ударом когтя оса пронзила переносимую в лапах сферу. Другая прислужница тут же попробовала сделать это жалом, и у неё тоже получилось. Тонкие ручейки масла заструились из брешей в слизевых шариках. Глядя вниз, летуньи старались направлять их на конкретные цели под собой.

Льющаяся на поясницу жидкость, вынудила барашка заволновался и попереставлять заднии ноги. Державший его под уздцы гуманоид даже не заметил происходящего. Рёв биомоторов маскировал тихие звуки, поэтому бокатам оставалось ориентироваться лишь тактильно и зрительно.

Один из стоящих спиной к костру ловчих ощутил забарабанившие по шлему капли. В замешательстве он отступил на шаг и поднял голову. Вязкая струя лилась из темноты, подстраиваясь под его расположение. Удивлённый мужчина отклонялся, пытаясь не подставляться, однако его торс и плечи всё равно задевало. Когда мелкий поток иссяк, бокат коснулся субстанции на доспехе пальцами в перчатке и поднёс кисть к глазным прорезям. Так он и застыл, недоумевая.

Тем временем, то же самое начало происходить с другими гуманоидами поблизости. Гвардейцы и жуколовы около одного из костров замечали, что что-то капает на них сверху. Сконфуженные таким поворотом, они отскакивали и отбегали, прикрывались руками и щитами, саркастически выкрикивали какие-то фразы. Остальные воители по сторонам покамест наблюдали, не зная, как реагировать. Один стрелок попытался выстрелить в точку откуда проистекал ручеёк, но промазал.

В той или иной мере, масляный душ обдал каждого из бойцов на опеределённом участке дороги. Досталось и козерогу оставленному под их защитой. Сперва рогатая махина тревожилась, но потом, кажется привыкла, что её обливают. Удерживающий барана солдат пробовал маневрировать, однако вдвоём с животным они были слишком неповоротливы.

«А теперь посмотрим, сработает ли это, как надо…» — подумал Фёдор и отдал приказ слугам.

Три осы одновременно отпустили целые шарики, сбрасывая их в один костёр — тот самый, вокруг которого, каждый был перепачкан в масле. Неожиданная вспышка пламени разразилась посреди лагеря, моментально привлекая внимание всех. Поднявшийся вверх клуб огня нарисовал столб метра четыре высотой. Эффект был умеренной силы — далеко не такой впечатляющий, как врзыв у реки, спровоцированный мантикоровцами. Но Фёдор и не добивался большого «ка-бум». Его интересовало другое последствие…

В момент, когда шарики лопнули от столкновения с твёрдой поверхностью, во все стороны устремились брызги горючей жидкости. Они тут же воспламенялись и ещё больше разгонялись расталкивающей силой вспышки. Ворохи искр, пылающие капли и поднятые в воздух, раскалённые угольки выстрелили в гуманоидов вместе с волной интенсивного жара. В тот же миг все промасленные матерчатые доспехи вспыхнули, как огромные факелы!

Девять фигур, включая барана, отпрянули от костра из-за огненного сполоха. В следующую секунду, все они запаниковали, ведь обнаружили, что горят. Трое тут же забились в агонии и завопили, потому что у них горело лицо. Пытаясь потушить его руками в пылающих перчатках, они делали только хуже — частички масла попадали в глазные прорези, поджигая им веки.

Загоревшийся баран, тем временем, сам будто бы превратился во второй костёр. В отличии от гуманоидов, он не был в доспехе, и у него сгорала его собственная кожа. От дикой боли он надсадно заблеял и закрутился, бешено гарцуя на месте. Горящий баранюх-гвардеец упал, отброшенный ударом рогов, и покатился, спасаясь от долбящих в землю копыт.

Поражённые огненной атакой бойцы пытались смахнуть или притушить пламя руками. Это привело к тому, что у каждого из них горящее масло попало на кисти. Кто посмышлённей, катался по земле и тёрся пылающими участками о грунт. Это тоже не особо помогало, но явно не улучшало горючие свойства вещества. Лишь двое быстро сообразили, что нужно скинуть с себя броню, покуда не стало поздно. Но и в этом деле им было не справиться в одиночку, ведь все элементы защиты были надёжно закреплены множеством труднодоступных завязей.

Чувствуя нарастающую боль, сгорающие живьём бокаты начинали кричать и носиться по лагерю. Видящие это сопартийцы подскакивали к ним и пытались как-то помочь. Из другой части становища прибежал офицер, узнаваемый по характерному одеянию. Лицезрея чудовищное зрелище, он на секунду остолбенел, наверное, не понимая, как такое вообще стало возможно…

Впрочем, воинская выдержка и чувство ответственности быстро вернули командиру самоконтроль. Железным тембром, он выкрикнул подчинённым какое-то указание, а сам метнулся вперёд и подхватил с земли тканевый полог. Этим полотном полководец накрыл ближайшего горящего солдата, очевидно намереваясь затушить пламя. Как вдруг верхняя материя тоже вспыхнула с необычайной силой! Отскочив в сторону, офицер прикрыл лицо руками. Оказалось, полог в том числе был заляпан вылитым сверху маслом.

Затем кто-то додумался облить горящего бедолагу водой из бурдюка. Соприкоснувшись с холодной жидкостью, раскалённые капли жирной субстанции резко выстрелили в стороны. Вода громко зашипела, моментально испаряясь. Обдатая горячим паром жертва застонала ещё громче, от резко усилившейся боли! В случае с маслом, это был точно не лучший способ тушить живое существо. Промасленные доспехи превращались в большую пароварку, внутри которой плоть моментально сваривалась. После первой же попытки у бурдючника хватило ума понять, что он сделал только хуже.

Дальше офицер показал всем, как нужно справляться с возникшими трудностями. Скинув перчатки, он вынул кинжал из ножен и поставил ногу на спину трепыхающемуся бойцу. Прижав его к земле, прямо на охваченном огнём сородиче, он начал разрезать ремни и верёвки, не позволяющие быстро снять подожжённые элементы брони.

Обезумевший от боли баран ускакал в лес и стал уже проблемой Фёдора, который не хотел, чтобы всё закончилось большим лесным пожаром. Осы получили команду наколоть голову парнокопытного ядом, а пожарный мультикоптер отправился следом за ним, чтобы тушить все спонтанные очаги возгорания.

Суматохи первым же сбросом огненных бомб удалось наделать немало. Однако всё это было лишь приготовление к следующей атаке Роя.

«А вот теперь начинается битва!» — подумала королева.

Толстый поток огромных шершней устремился вниз, прямиком к костру, вокруг которого творилась вся суета. На самом деле, первым своим нападением жуки просто ослабили оборону на данном, конкретном участке. Выключив из игры десяток пехотинцев и сместив внимание ближайших воинов на помощь соратникам, Рой наконец мог завладеть сильным источником пламени, непосредственно в пределах лагеря.

Десятки насекомых неслись навстречу груде пылающих обугленных деревяшек. Заметив обилие целей, вошедших в зону видимости, стрелки смотревшие в эту сторону обрушили на них залп из всех орудий. С двух сторон в живой поток жуков начали врезаться стрелы и болты. Пронзённые осы выбивались из стаи и из последних сил бросались на головы врагам.

Плотности огня не хватало, чтобы на лету перебить всех монстров, и потому большая часть воительниц добралась до костра. Ныряя прямо в огонь, насекомые хватали горящие поленья и зачёрпывали горсти багровых углей. Воздушные вихри создаваемые крыльями, частично защищали эти самые крылья от жара и протягивающихся к ним языков пламени. Вместе с обжигающим грузом летуньи устремлялись прочь, пока их не подстрелили и пока зашкаливающая температура не нанесла организму слишком большой ущерб.

Каждое мгновение в обнимку со свежим фрагментом костра разрушало лапы прислужниц. Зажаривался хитин, запекались сухожилия и мышцы. Перегретые конечности стремительно теряли чувствительность и силу. Понимая важность возложенной на них миссии, коллективный разум осознанно жертвовал здоровьем детей. С огоньком осы снова взлетали от земли вверх и проносились над вытянутым вдоль дороги биваком*. В нужный момент они отпускали свой горячий груз, и тот падал на защитные конструкции телег. Тогда, заранее вылитое на них масло тоже загоралось, и пламя начинало процесс поглощения транспортного средства.

*Бива́к — походное расположение войск на отдых или ночлег под открытым небом вне населённых пунктов.*

Из-за шума и паники, гуманоиды стоявшие в обороне не замечали или не придавали тому должного внимания, что на крыши их передвижных убежищ стекают струйки горючего вещества. Когда же стартовал второй этап и все брички начали загораться одна за другой, было уже поздно спасать положение.

У насекомых не всегда получалось зажечь растёкшееся масло с первого раза, но потому они и действовали массово. Часть поджигательниц сбивали из луков, часть отрабатывала в холостую, но последняя треть добивалась успеха.

За один пролёт осы подожгли семь деревянных повозок с припасами. На этом потенциал захваченного костра исчерпался. Но ведь масло разлили уже по всему обозу! Нельзя было останавливаться на достигнутом — Рою требовалось развивать атаку.

Глазами сотен наблюдателей, мыслительный центр изучил и проанализировал обстановку на всём поле боя. Он моментально определил наименее защищённое кострище, а ещё засёк двух бойцов, которые использовали ручные факелы, чтобы осветить пространство позади от стального фургона.

«Шесть коз и четыре пехотинца с восточной стороны — залить маслом и сбросить бомбы в огонь поблизости. Два факальщика на западной окраине — поджечь шлемы маслом от их же факелов.» — ментальные команды из центра разлетелись в головы подконтрольных организмов. Парящие пиромантки со слизевыми сферами тотчас приступили к исполнению.

Искусственный масляный дождь снизошёл на каждую из обозначенных целей. Четвёрка охраняющих коз мужчин выглядела растерянной из-за странного явления. Повозки загораживали им обзор, поэтому они не видели к чему такое же обливание недавно привело их коллег. Однако бойцы перекрикивались между собой, и какие-то крупицы информации разносились по лагерю…

Обнаружив, что его доспех именно в горючем масле, один из гвардейцев забил тревогу. Крича и размахивая руками, он начал предостерегать товарищей, показывая, что им нужно отдалиться от костра и горящих телег. И коз конечно же отогнать, ведь они тоже оказались в опасности.

«Ублюдок догадался! Бомбы, сейчас же!» — скомандовал главенствующий разум. Разогнавшиеся осы, на лету метнули сферы в соответствующий костёр. Вспышка произошла, искры и горящие брызги разлетелись, однако не достали до промасленных противников. Благодаря своему напарнику, бокаты успели выйти из зоны поражения и животных уберегли.

«Ах, да чтоб тебя кустовики драли!» — выругался коллективный разум — «Ладно, плевать. Они отошли от костра — этого уже достаточно. Вперёд, забирайте горящие поленья!»

На сей раз осы устремились не сверху, а сперва залетели в лес и выпорхнули уже из зарослей сбоку от дороги. Таким образом они уменьшили время своего нахождения на виду у вражеских стрелков. Один из промасленных, но не подожённых гуманоидов, метнул в проносящуюся осу топор и моментально убил её. Другой бросил копьё, но промазал, лишь зацепив древком жучью морду. А Фёдор уже и забыл, что пехотинцы тоже имели дистанционную атаку…

Подхватывая обугленные деревяшки, прорвавшиеся насекомые разворачивались и летели к ещё не зажжённым транспортным средствам.

Гораздо проще обернулась ситуация с факельщиками. Одного факта орошения их маслом хватило, чтобы случилось самовозгорание от ручных источников огня. Понимая, что пламя перекинулось с палки на голову, руки и плечи, неудачливые гуманоиды тотчас отбросили свои светила на землю. Пока они бегали и вопили, сгорая живьём, осы спокойно приблизились, схватили держаки и понесли факелы в нужную командующему центру сторону.

«Быстро стырил и ушёл, называется нашёл.» — мимоходом подумал Фёдор.

Буквально через секунду, одну из прислужниц с факелом пробила насквозь стрела. Черенок обмотанный горящей тряпкой снова упал, не достигнув пункта назначения. Однако в то же мгновение, эта проблема была решена. Другая оса выскочила из тьмы и приняла эстафету у павшей сестры. Маленькое достижение лукаря было обнулено — Рой всё равно добивался доставки запалов к горючему.

Ударяясь в контактировавшие с маслом поверхности, факелы, угли и пылающие деревяшки инициировали возгорание. Густые, клубящиеся, жёлто-оранжевые волны вмиг распространялись по доскам, чётко очерчивая границы масляного пятна. Языки раскалённых ионизированных газов вырывались вверх, расталкивая тьму. Интенсивный жар крепко вгрызался в древесину, с удовольствием пожирая крайне съедобное вещество.

Не успели гуманоиды опомниться, как шустрые слуги королевы распространили пламя по всем повозкам, вольерам и фургонам. Каждая деревянная конструкция в лагере оказалась охвачена диверсионным пожаром. Кузова с едой, переноски с ценнейшими ищейками, убежища от бомб — всё в одночасье попало под угрозу уничтожения. Капли горящего масла стекали на тенты, закрывающие клетки с питомцами, и поджигали их в том числе. Огонь стремительно усиливался и расползался, захватывая всё доступное ему топливо. Теперь его могучий гул был способен посоперничать даже с жужжанием огромной стаи.

«Горите, ублюдки! Вас, вашим же оружием, ха-ха-ха-ха!» — наслаждалась огненным представлением королева.

Позабыв о страхе перед насекомыми, воители переключились с боевых стоек на спасение имущества и засуетились, забегали, выполняя указания пары командиров. В одной части лагеря они в спешке выгружали припасы из кузовов и раскладывали их на земле. В другой — бойцы хватали вёдра и мчали к конкретным повозкам, в которых стояли бочки и корыта с в водой, набранной из деревенских колодцев. Используя вместительные ёмкости с ручками, солдаты разносили жидкость по всему биваку и выплёскивали её на полыхающие остовы. Горячая обуглившаяся древесина огрызалась шипящими паровыми всполохами. От водяных шлепков пламя сьёживалось, слабло, но до конца не затухало. Приходилось добавлять сверху ещё воды, а затем мокрыми тряпками накрывать и прихлопывать маленькие, синеватые очажки.

Борьба бокатов с подпитанным маслом огнём была тяжкой, но посильной. Не так легко, как с горящим сеном, но всё же они справлялись с подкинутым Роем испытанием. Однако, ради сохранения обоза, воины лесного королевства пожертвовали своими концентрацией и вниманием. А это было чрезвычайно важно, когда находишься в окружении сверхбыстрых врагов…

Видя смятение и переполох охватившие армию гуманоидов, коллективный разум почувствовал подходящее время для третьей волны атаки.

«Их оборонительные построения разбиты! Все силы в бой!» — скомандовал мыслительный центр.

В следующее мгновение на стоянку лесного воинства обрушились небеса! Две сотни шершней-переростков в едином порыве спикировали к земле и почти одномоментно вошли в озарённое пожарами пространство. Узревшие это мужчины резко затормозили, повыбрасывали из рук лишнее и судорожно потянулись за оружием.

Фёдор мог потерять всю эскадрилью меньше чем за минуту, если бы реально вступил в ближний бой. Однако у него была другая тактика, и заключалась она всё в тех же шариках наполненных легковоспламеняемым веществом.

В нескольких метрах от противников осы внезапно тормозили и вспарывали слизевые сферы. Небольшие порции масла высвобождались и падали на оторопевших, не понимающих, что происходит, мужчин. В разных частях лагеря, сея участь постигала совершенно случайных бойцов. Они впервые видели нечто подобное, и потому даже не успевали увернуться.

Тем временем, осы без бомбочек резко меняли траекторию и устремлялись к кострам. Во всеобщей суматохе про охрану источников огня гуманоиды просто забыли. Рой заполучил лёгкий доступ почти ко всем лагерным очагам. А дальше, всё это обернулось для гвардейцев и наёмников в настоящий ад.

Выхватывая пылающие поленья из кострищ, прислужницы, словно дроны-камикадзе, на всём ходу таранили ближайших промасленных бокатов. Фигуры в матерчатых доспехах тут же вспыхивали, будто факелы, намотанные не на палки, а на живых существ. Испачканные в масле лапки насекомых тоже загорались и не тухли. Слабея от глубоких ожогов, они роняли запалы, но в то же время оставались запалами сами по себе. Сам того не ожидая, Фёдор открыл новое оружие. Промасленная и горящая живьём оса превращалась в летающую, не затухающую зажигалку, которая без деревяшек и углей отлично распространяла пламя между всеми облитыми маслом целями.

Осознав это, мыслительный центр перестал нырять летуньями в костры. Вместо этого, он направил десятки ос с заляпанными лапками к пылающим повозкам и уже от них стал перекидывать огонь на гуманоидов.

Прямо в этот же момент начался налёт пяти ударных бомбардировщиков. Три здоровенных бревна упало на скопление бокатов около повозки, из которой набирали воду в вёдра. Ещё два кинетических снаряда обрушилось на самую крупную отару тяговых коз. Несколько врагов семьи в обоих точках пришибло насмерть, переломав и скомкав их тела.

Некоторые воители начали прятаться от масляных брызг и деревянных бомб прямо под телегами и их горящими клиновидными перекрытиями. Остальные пытались уклоняться и параллельно оказывать жукам сопротивление, подстреливая их из луков и арбалетов или метая в них ножи и топоры. Были ещё и те, кто во всём этом хаосе уделял время тушению пожаров и помощи поддожённым соратникам. Однако таких было меньшинство.

Опустошённые силиконовые шарики сразу уносились в лес на опорный пункт Роя. Если вдруг получалось так, что осу с целым или разорванным шаром подбивали, и она падала на землю, командующий центр моментально выделял силы, которые проведут эвакуацию секретного вещества с поля битвы. Ни одна частичка слизи не должна остаться в распоряжении у бокатов и вероятных оборотней.

За счёт промасленных жуков-камикадзе пламенное шоу достигло своей кульминации. Горящие осы носились над охваченной кострами и пожарами грунтовкой, по которой бегали полыхающие гуманоиды, козы и бараны. Фёдор не мог контролировать кого он уже забрызгал маслом, а кого нет, поэтому началась полная неразбериха. Беспорядочно сталкиваясь с противниками то тут, то там насекомые спонтанно провоцировали новые всполохи. В ответ бокаты высекали дистанционными атаками десятки ос каждую минуту.

Горящие и нет, хитиновые тушки усеивали землю под ногами. Ослеплённые огнём на шлемах мужчины подскальзывались на них и падали. Некоторых стрелков обливали вместе с крышками из-под которых они вели стрельбу, и их «огневые» позиции, становились реально огневыми.

Дикие вопли сгорающих существ перемежались с яростными кличами сражающихся воинов. Семенящие жучьи крылья раздували ворохи невесомых искр и взмывающий на горячем воздухе пепел. Запах запечённой плоти достигал органов обоняния летучих монстров, подпитывая их неутолимый голод. Ощущая близость своего конца, раненые и полуобгоревшие осы бросались на пылающих недобитков и вгрызались им в головы и шеи.

Гуманоиды перестали использовать вёдра для тушения тележек и целиком переключились на спасение товарищей. Накрывание мокрой тканью, обливание водой, снятие доспехов — всё это применялось для противодействия тактике Роя.

Хоть они и активно сгорали, прямо в процессе битвы, но передвижные убежища всё ещё работали, помогая своим создателям, скрываться от бомберов и пиромантов, а также насекомых-суицидников, стремящихся распространить огонь.

Постепенно у бокатов начинала гореть сама земля под ногами, ведь масло было разлито повсюду, а источников открытого пламени становилось всё больше. Некоторые воители настолько увлекались противостоянием, что не замечали, что их промаслили, и вели себя слишком беспечно в отношении огня. Это приводило к плачевным для них последствиям… Были и такие гуманоиды, что сосредоточено выполняли задачи, а потом внезапно обнаруживали, что у них горит спина, затылок или голень, только когда начинало печь или кто-то подсказывал со стороны.

Всем кто оказывал помощь погорельцам, Фёдор старался заляпывать руки, чтобы они тоже загорались.

Не забыл командующий Роя и про своих опаснейших недругов — ящероводов с гигантскими рептилиями. Для монструозных тварей он тоже припас масла, и пофиг, что они были вдалеке от основного лагеря. Перерожденецу просто хотелось увидеть, что будет если облить динозаврам морды и поджечь их. Именно с таким намерением он направил отряд поджигательниц к удалённой стоянке наездников. В качестве запалов эти слуги использовали факелы позаимствованные у жуколовов — они не гасли на лету и потому идеально подходили для переноски огня на расстояние.

Ящероводы видели весь тот огненный кошмар, что постиг соратников. Наверняка, теперь они были очень рады тому, что их отослали подальше от большинства.

Как и всегда, всё внимание элитные звероводы уделяли удержанию питомцев от вступления в схватку. При такой конфигурации лагеря одной пробежки динозавров хватило бы, чтобы враз добить всё предприятие лесного воинства.

Заметив приближение двух летящих по воздуху огней, хозяева рептилий переполошились. Похоже они быстро сообразили, что пламенная жатва дотянется и до них. Кучка перепуганных гуманоидов не повременила вооружиться, а затем сменила свою позицию на более безопасную. Вместе наездники отбежали от собственных ящеров и костров, предпочтя спрятаться во тьме и сражаться без поддержки питомцев. Это было мудрое решение, учитывая, что они увидели на большаке. Каждый источник пламени нёс смертельную опасность, а в условиях огненного безумия рептилии вряд ли будут вести себя спокойно и слушаться команд.

Насекомые-факелоносцы сами себя подсвечивали и потому являлись легчайшими таргетами. Услышав проносящиеся рядом болты, летуньи начали вслепую выполнять манёвры уклонения, рассчитывая на удачу. Попадая в освещённую кострами область, осы становились мишенями в том числе и для копьеметателей. Длинные древка с остриями неожидано вылетали из темноты, оставляя минимум времени на реакцию.

Одну из факельщиц сразило наповал. Прежде чем держак достиг земли, его перехватила ближайшая сестра.

Ещё не совсем осознавшие утрату надзора, ящерицы стояли на месте и пристально следили за мелькающими вверху силуэтами. Одна рептилия лишь усилием челюстей разорвала намордник и предприняла попытку стрельнуть в жука языком. Вместо полноценного отростка у неё из гортани вылетел искалеченный половинчатый обрубок, без присоски на конце — жалкое зрелище…

Облить морды тупоголовых тварей, пока они находятся в состоянии покоя, оказалось проще простого. Ящерки железно фокусировались на ближайшем источнике жужжания. Ощущая падающие капли, они дёргали головами и облизывались, насколько позволяли ограничители.

Временно укрывшиеся на высоте от снарядов факельщицы теперь спускались обратно. Приближаясь, они вызывали интерес у рептилий. Одна годзилла внезапно встала на задние лапы и потянулась пастью к жуку. Похоже она хотела сцапать осу вместе с факелом, однако та выронила ручное светило и отпрянула.

Горящая палка стукнулась в змеиный нос и отскочила. Вспышка пламени мгновенно обаяла чешуйчатую башку. Хвостатый гигант тотчас замотал головой и заревел. Пытаясь избавиться от огня, он подался назад, взмахнул продолговатой шеей. И всё же горела его шкура, а потому отделаться монстру не удалось. Из положения стоя он завалился на спину, расплющивая пожитки бокатов и вынуждая почву под собой содрогнуться.

Второй факильщицей по особому заинтересовались сразу две ящерицы. Сперва они толкались плечами, соперничая за пространство для рывка, а затем одна полезла на спину другой, и толкучка превратилась в карабканье. Обе морды при этом оставались обращены к общей цели и в преддверии охоты разорвали намордники.

Искалеченные языки не приклеивались, но столкновение с ними могло выбить факел из жучьих лап. От греха подальше, пиромантка метнула источник огня с дистанции, а сама упорхнула, не давая себя в обиду. Стукнувшись о шею одной из тварей, запал не сработал. Промах… Пришлось уводить динозавров подальше от этой точки, дабы вновь завладеть факелом.

Затем в ход пошли и поленья из здешних костров. Ну а гуманоиды всё не унимались и опустошали чехлы с дротиками и болтами. Поскольку стрелков было мало, их шкодливость не сильно мешала, хоть и вынуждала Рой нести дополнительные потери.

Резкие вспышки огня оказывали эффект не только непосредственно на подожжённых рептилий — все остальные гиганты мгновенно оборачивались на всполохи и ошарашенно глядели на них широко раскрытыми, немигающими глазами. Оранжевые отблески кипящего пламени отражались на звериных роговицах…

Огненная диверсия Роя возвращала ящериц в день их первого знакомства с кислотницами. От устойчивого горения в области головы они почти также паниковали и свирепели. Когда простое мотыляние башкой не помогало, они начинали лихорадочно смахивать огонь лапами. От масляной плёнки на чешуе это не избавляло, и тогда твари перекидывались на спину, извиваясь, тёрлись и ударяли мордами о почву. В сутолоке, они задевали и расталкивали друг друга, кидались в лес и метались из стороны в сторону, давили кусты и крушили деревья. Если бы всё это происходило вблизи места войскового ночлега, это привело бы к повторению ужасных последствий первой ночи.

Хотя, конечно, заклеенная пасть и кислотница вызывали у рептилии более долгий и разрушительный приступ ярости. Поджог морды был более лёгким и милосердным вариантом этого приёма.

Наблюдающего за беснованием громадин Фёдора волновало лишь состояние древесины на обочинах. Горящие капли слетали с полыхающих голов, приземлялись на оставшееся после завалоразборочных работ, древесное корошево и начинали угрожающе тлеть. Чтобы не напрягать ради устранения такой мелочи целые мультикоптеры, перерожденец послал ос стыбрить пару вёдер и из них позаливать эти очажки.

Целостность леса была превыше всего. Ведь он являлся одновременно и пастбищем семьи, и мощнейшим оружием в её лапах. Лишь королева должна решать, когда тайге настанет время полностью выгореть. Ну а пока, под её чутким надзором, имели право сгорать только враги Роя.

Гвардейцы вытянули из повозки корыто с высокими бортами и слили в него остатки воды из бочек. Получилась ванночка заполненная до краёв. Все горящие гуманоиды по очереди ныряли в неё с головой, прямо в доспехах, и так спасались от поджогов (ещё и доп. защиту от стихии огня получали, за счёт пропитки материи жидкостью). Организаторы водной процедуры стояли по сторонам от корыта и помогали соратникам погружаться и всплывать. Криками они уведомляли погорельцев о новшестве, созывая их их со всего лагеря, присоединиться и поучаствовать. В результате перед ванной стали выстраиваться целые очереди пылающих бокатов. Тех, кто уже изнывал и вопил от боли, учтиво пропускали вперёд. Кого-то приходилось нести на руках… Сильно обгоревших и скрюченных бойцов, после тушения складывали, в сторонке.

Водный аттракцион резко окончился, когда насекомые сбросили на него бревно. Купавшийся в тот момент мужчина успел выскочить из бадьи и избежать смерти, однако ёмкость была вмиг разбита и вся вода растеклась по земле.

Тем временем, где-то треть Гильдии тратила все усилия на сбережение большого вольера с собаками. На боковых стенках жуколовы срезали загоревшийся тент. Подожжённую маслом крышу, они старательно потушили доступной им водой. Поборов пламя, ловчие заложили деревянное перекрытие мокрыми тряпками, защищая его от новых запалов. Тузики остервенело лаяли и жалобно скулили, беспокоясь из-за творящейся вокруг жести.

Наверное единственным кому удавалось в таких условиях сохранять непоколебимую трезвость рассудка был один из помазанных жрецами командиров. Схватив мечущегося пылающего солдата за плечо, он подсечкой повалил его на землю. Вторая рука тут же махнула ведром, заливая пламя большим количеством жидкости. Горение затухло и объятый паром, надсадно вопящий гвардеец получил надежду на спасение.

В тот же миг бравый офицер заметил капающее на него сверху масло. Рывком он отскочил в сторону, однако его узорчатый кафтан уже впитал огнеопасное вещество. Из-за столба огня над пылающей повозкой, внезапно выпорхнула оса с обугленным поленом. Спустя мгновение командир понял — её цель он. Одним движением он выхватил из поясных ножен кинжал и метнул его в насекомое. Вращающееся лезвие вошло точно в башку и переносчица рухнула вместе с грузом.

С другой стороны, к полководцу уже мчал огненный камикадзе. Развернувшись и выронив ведро, предводитель звеняще вытянул одноручный клинок. Безупречным выверенным взмахом он зарубил суицидника на подлёте, не дав оранжевым языкам дотянуться до масляных пятен на его одеянии.

Хотя этот гуманоид не надел дополнительной брони и оставался лишь в своём форменном наряде, Рою не удавалось никак ему навредить. По уровню боевых навыков он не уступал профессиональным гильдийцам, а его стрессоустойчивость и железная выдержка не позволяли вывести его из равновесия. С какой бы стороны жуки не атаковали, он безупречно реагировал, мгновенно придумывая контрмеры. Крепкий попался орешек… Видимо не зря его назначили на эту должность — даже посреди адского сражения он не ошибался.

Знаменосец данного офицера исполнял роль телохранителя и, орудуя щитом и топором, прикрывал тыл начальника. Он был его вторыми глазами и предупреждал руководителя о подлых выпадах Роя. Вверенный ему штандарт с изображением белого древа лежал на земле неподалёку и догорал после встречи с пиромантскими приблудами.

Фёдор устал пытаться убить эту парочку, слаженно мешающую ему достигать победы. Настало время выкладывать последний козырь семьи — четвёртая волна нападения, подготовленная на всякий случай.

Тьма ночи, шум сражения и вездесущее присутствие ос скрыло от бокатов одно событие. Они совершенно прозевали то, что сбоку от дороги, в лесную чащу пробрались десятки кузнечиков. Сразу дюжина снайперов Роя взяла на прицел проблемного командира. Это было не очень доблестно и честно, но Фёдор собирался застрелить этого ублюдка, как вшивую собаку!

«На войне все средства хороши…» — подумал коллективный разум, нажимая на ментальный спусковой крючок.

Разогнанные биоболты начали жёстко вонзаться в тело гуманоида, попадая в случайные места. Не успевая осознать, что происходит, офицер содрогался, пятился и не падал. Уже нашпигованный шипами он в итоге рухнул на колени и, скалясь, схватился за кол торчащий из груди.

Заметив это, знаменосец ринулся к своему командиру, прикрывая его собой и щитом. Один из жучьих болтов тотчас вонзился спасителю в спину. Взяв предводителя под руки, ординарец* поволочил его за повозку, туда где конструкция прикроет их от насекомьей стрельбы. Схлопотав по горбу упавшим поленцем, знаменосец обрёл небольшой костерок на стёганке.

«Эт чтоб вы там не мёрзли…» — мысленно пожелала на прощание королева.

*Ординарец — военнослужащий, состоящий при командире для служебных поручений, для передачи приказаний и т. п.*

Дабы не терять впустую эффект неожиданности, одновременно с расстрелом полководца кузнечики начали пулять по вольеру с ищейками. Внезапное вступление в схватку вражеских стрелков, застало ловчих врасплох. Ошарашенно вращая головами, они лицезрели, как десятки шипов выскакивают из тьмы и, моментально прорезая пространство, поражают их ценнейший фургон.

Жаждая пробить кольчугу, насекомые жертвовали прицельностью и выстреливали на полную мощь. Некоторые снаряды попадали по прутьям толстой решётки и с громким звоном отскакивали. Те же, что разили прямо в клеточки, прорывали кольчужные звенья и ранили животных за ними. По вспышкам жалобного воя и скулежа, главенствующее сознание понимало, что атака оказывает нужный эффект. Вздрагивающая кольчуга отмечала точки, в которые приходились попадания. Рикошетящие шипы, вращаясь, падали под колёса.

«Зря вы не изготовили новые деревянные стенки…» — подумал Фёдор. Он приказывал, прыгунам не истратившим боезапас, стягиваться к позициям, с которых они могли продлить обстрел вольера.

Торопясь спасти свои жуко-детекторы, ловчие засуетились, забегали, подхватывая требуемый инвентарь. С большими прямоугольными щитами в руках они начали выстраиваться в шеренгу с той стороны от фургона, с которой вёлся обстрел. За спинами у первого ряда бойцов, вставал ещё один ряд, который поднимал второй ярус щитов, устанавливая их слегка под наклоном. Получалась формация в виде сплошной трёхметровой стены, которая перекрывала кузнечикам прямую наводку на вольер с занятого ими рубежа.

«Если попробовать атаковать с другого направления, они просто переместят построение.» — прикинул Фёдор — «У нас слишком мало снарядов, чтобы играть с ними в эту игру.»

Один ловчий позади от «стены» постоянно следил за небом. Ладони при этом он держал на плечах у выстроившихся соратников. Похоже это был смотрящий за бомбами. Он должен был предупредить всех о падении бревна и помочь согильдийцам не пасть жертвами бомбардировщиков.

Как только сверху заструился ручеёк масла, смотрящий что-то выкрикнул и похлопал по напдлечьям центральных щитовиков. Отмеченные им бокаты отскочили, как ошпаренные, и избежали заляпывания своей брони. Когда огнеопасные осадки закончились, строй быстро восстановился, продолжая держать оборону.

Фёдор окончательно раскусил тактику наёмников и отменил сброс бомбы на их формацию. Вместо этого он приказал паре ос произвести более агрессивное заливание щитовиков маслом — такое, чтобы от него было не уклониться. Насекомые с шариками подлетели на близкую дистанцию и исполнили поручение. Сразу следом, в стену воинов ударился запал из горящей перчатки, снятой с одного из трупов. Он инициировал цепную реакцию, вызывая волну пламени, распространившуюся по большинству щитов. Так оборонительное построение ловчих стало ещё одной конструкцией охваченной пожаром. Фёдор на мгновение почувствовал себя протестующим, метнувшим коктейль Молотова в полицейский заслон…

Заблокировав всё щитами, жуколовы покамест уберегли свои доспехи от всполыхания. Удивительно, но огонь не заставил гильдийцев сломать строй. Более того, пока щитовики бесстрашно удерживали линию, другие их товарищи помчали за вёдрами с водой, а также принялись искать предметы, которыми можно было заменить сгорающие щиты. Корыта, снаряжение павших гвардейцев, выломанные из сгорающих повозок доски, подбирались и относились к вольеру с целью обложить его дополнительным слоем защиты.

Видя это, мыслительный центр на ходу перестроил план действий и отдал приказ просто перебить всё живое. Затаившиеся в темноте кузнечики начали производить массовые залпы шипов по всей протяжённости лагеря. Целями их были абсолютно все бокаты, оказывающиеся на прицеле. Вылетающие в разнобой болты с глухим звуком ударяли в плоть шныряющих по грунтовке фигур, промахивались, улетая в лес на другой стороне или с характерным стуком, хлёстко вонзались в деревянные борта. Шквал снарядов высекал отдельных гуманоидов, вынуждал их падать замертво с пробитыми головами, спотыкаться, расплёскивая воду, громко стонать, хватаясь за поражённые конечности. Некоторые солдаты припадали к земле, уходя с линии огня, выставляли перед собой щиты, ныряли за пылающие повозки. Буквально на глазах всё движение посреди бивака затормозило, остановилось, пригвождённое и запуганное линейным расстрелом.

Экономия боезапас Фёдор дольше целился и старался попасть хотя бы по ногам. С хитиновым остриём в бедре вражеские воины становились лёгкой добычей для поджигателей.

Но вот кажется у бокатов начали сдавать нервы. Нападение Роя оказалось слишком ошеломляющим и разрушительным для них. Нет, они не стали отступать, спасаясь бегством — от ос всё равно не убежать. Но зато гильдийцы решили добить прорежённую стаю, применив своё ультимативное оружие.

Фургон обшитый сталью на восьми колёсах тоже был усилен сверху деревянными клиновидными перекрытиями. Только разместили их не везде, пропустив область с большим прямоугольным люком, через который выпускали кусачих тварей. Добавочные конструкции, Рой, как полагается, поджёг. И прямо в процессе горения, под ними продолжали сидеть стрелки Гильдии, которые прятались от жучьих атак и одновременно отстреливались.

Близость переломного момента в сражении вынудила жуколовов пойти на крайние меры. Один из оборонителей фургона, вылез из-под укрепления на люк, встал на одно колено и потянулся руками к навесному замку, запирающему доступ в короб. Коснувшись металлического корпуса, он вдруг обнаружил, что вся поверхность люка вместе с запорным механизмом покрыта маслом. Недоумевая, гуманоид уставился на руку и потёр друг о друга испачкавшиеся пальцы. В следующий миг сбоку от него на лист стали приземлился брошенный жуком запал. Огненный вал мгновенно охватил треть фургона! Пытавшийся открыть лаз мужчина оказался в самом эпицентре взлетающего к небу, клубящегося столба пламени! Силуэт целиком состоящий из горящего спец. костюма истошно завопил, побежал в случайную сторону и слетел с крыши короба на землю. Весь люк фургона вмиг стал заблокирован незатухающим огнём. Ключ, которым его пытались открыть, загоревшийся бокат, очевидно, обронил, и теперь он валялся где-то под непроницаемой полыхающей завесой.

«Ну что, съели?» — усмехнулся коллективный разум — «Сегодня повоюете без бабочек.»

Однако после первого предупреждения, гильдийцы не угомонились. Им было сложно смириться с тем, что в этом противостоянии их лишили главного козыря Для борьбы с горящим маслом, они начали применять грунт, который забрасывали на фургон лопатами или поднимали и переносили вёдрами.

Так, постепенно, жуколовы проложили через огонь земляную тропинку к замку. И запасной ключ, взамен утраченного, у них похоже имелся…

Опасливо поглядывая наверх, новый ключник полез к стальной задвижке. Его подстраховывал держащийся сзади за пояс напарник, не отрывающий взгляда от неба.

Заметив наглецов, решивших всё равно высвободить дикий рой, Фёдор подумал:

«Мы не можем позволить этому случиться. Если пещерные бабочки завладеют воздушным пространством над лагерем, мы утратим доступ к очагам возгорания в лесу и не сможем своевременно их затушить. Эти придурки уничтожат всё своё королевство, из-за жалкой попытки нам насолить.»

К счастью Фёдор подготовился к такому развитию событий. Бомбардировщик заряженный бревном висел над этим местом с самого начала, чтобы добить тех, кто прорвётся через пламя. В нужный момент летуньи отпустили край носилок и бомба помчалась точно в цель.

Страхующий напарник оттянул сгорбленного над замком ключника и этим спас ему жизнь. Звон от удара огромной коряги о металлопластины разнёсся на сотни метров вокруг. Не останавливаясь, гуманоиды поспешили забежать обратно под перекрытие, пока жуки ещё чем-то не шандарахнули. Хотя к тому моменту смысла прятаться под деревянным укреплением было уже немного — оно настолько выгорело, что вряд ли устояло бы при прямом попадании тяжеловесного кинетического снаряда.

Фёдор мог бы устроить эффектный пролом горящей крыши прямо над головами у недругов, но не торопился, будучи сосредоточенным на другой, более важной задаче.

Убедившись, что атака жуков ограничилась одной бомбой, ловчие снова полезли из укрытий на люк. Рассерженный их упорством коллективный разум начал выводить следующий бомбардировщик на позицию. Как вдруг у гуманоидов на фургоне возникла какая-то заминка… Понаблюдав, главенствующее сознание определило, что даже сняв замок, они не могут отодвинуть самую большую задвижку на основной дверце. Похоже запорный механизм сильно повредило последним сбросом, и он вышел из строя.

«Это карма!» — мысленно усмехнулась королева. — «Сама судьба не хочет, чтобы они по глупости уничтожили свою страну.»

Однако предприимчивые бокаты и тут не спасовали. Вооружившись железным клином и кувалдой, они принялись вышибать заклёпки, на которых крепился запор.

Расслабившийся было Фёдор снова напрягся. По его приказу бомбардировщики начали выполнять программу поочерёдных сбросов, по максимуму отдаляя момент высвобождения бабочек. Пожарные бригады тем временем суетливо тушили все огоньки оставляемые козами и ящерами посреди лесных зарослей. Нужно было успеть разобраться с пожарными рисками до того, как жуколовы добьются желаемого.

В других местах, из-за опасности схлопотать жучий болт все воители попрятались, позабивались в укрытия, почти прекратив оказывать сопротивление. Так битву с Роем было не выиграть. И понимая это члены Гильдии попытались открыть большой фургон, с чем в итоге у них возникли проблемы. Спасение в виде бабочек всё не приходило, и в отчаянии гуманоиды решились на последнюю, самую крайнюю меру из всех. Директива, которую они откладывали до последнего, аж пока над их войском не нависла угроза полного уничтожения…

Отряд с набором специфического снаряжения явился к вольеру с тигровой ящерицей. Почувствовав, что грядёт нечто грандиозное, Фёдор распорядился им не мешать. Антибомбовая крыша, разъеденная огнём, прогорала, трещала и рассыпалась, проваливаясь внутрь клетки. Тент, закрывавший монстра, давно истлел до полного исчезновения. Разъярённая до невозможности тварь бушевала под сыплющимся сверху потоком раскалённых искр и обугленных пылающих обломков. Толстые, как корабельные канаты, цепи грохотали, ударяясь о решётку, дребезжали от натяжения. Полосатые от расцветки и запёкшейся крови бока безрассудно налетали на обращённые внутрь, стальные колья. Персональная тюрьма на колёсах раскачивалась под напором своего единственного узника. Злобная, как сам дьявол, рептилия больше всего на свете ненавидела жуков и огонь. Каждое мгновение своего существования, она демонстрировала неистовую жажду их истребить. Громогласный бешеный рёв разносился над полем битвы. Лезущие из орбит, красные глазища метались по сторонам. Присутствие стольких раздражителей повсюду сводило с ума. Тигровую ящерицу распирало от собственной ярости, и лишь невольничья клетка да кандалы стояли между нею и её врагами…

Пара жуколовов с кувалдами выбила фиксирующие клинья, и передняя стенка вольера съехала вниз, зацепилась шипами за край, переклонилась и грохнулась плашмя на землю. В ту же секунду, безумная тварь принялась остервенело кидаться вперёд, проверяя прочность продетых через решётку кандалов. Другая пара звероводов поднесла к голове бушующего монстра насаженную на копья, мясную тушу. Если Фёдор правильно всё понял, то она была обмотана щедрой порцией сон-травы — такой, что обычную ящерицу вырубило бы на сутки.

Ящерица, не думая, набросилась на подношение. Широкая вместительная пасть почти за раз охватила тушу со снотворной добавкой. Пара вгрызающихся укусов показали съедобность добычи, и дальше рептилия принялась рьяно заглатывать наживку, почти не жуя. В своём хищном рвении она вырвала копья из рук гуманоидов, раскусила деревянные древка и проглотила наконечники вместе с мясом.

После этого бокаты начали что-то выкрикивать друг другу, и слыша эти слова все бойцы, будь то солдаты или наёмники, стали бегом покидать область рядом с распахнутым вольером. На месте остался лишь один гильдиец, державший в руках нечто, напоминающее заводную рукоятку старого грузовика. Вместе с этим приспособлением он бесстрашно полез под клетку с буйной тварью и прополз на спине под решёткой, через которую прорывались длиннющие пальцы. С нескольких попыток он просунул загнутый наконечник прута в здоровенный замок, соединяющий две цепи, ведущих к стальным браслетам. Затем гильдиец повернул рукоятку и замок раскрылся…

Тяжёлый механизм упал на торс мужчины, кандалы рассоединились и продетые через деления решётки звенья обвисли. Следующий рывок отправил гигантского чешуйчатого тигра в полёт, а вольер на колёсах резко отбросил назад. Наехав на обгоревший труп тяжёлая конструкция подскочила и, громко грохоча, опрокинулась на бок. Монстр же приземлился на четыре лапы, вызывая дрожь в земле, и вместо торможения, наоборот продолжил разгон. Браслеты кандалов остались на его запястьях, а крепящиеся к ним толстые цепи, звеня, потянулись следом.

Этот вид ящеров бегал не так, как другие. Обычные рептилии передвигались рысью, переставляя диагональные лапы. У тигрового же был свой стиль, больше похожий на скачки хищников-млекопитающих из семейства кошачьих. Отталкиваясь задними лапами, он выставлял передние вперёд и, приземляясь на них, скручивал тело дугой, подтягивая задние и готовясь к следующему прыжку. Этот бег был рассчитан на скорость и проворство для погони за ускользающей, маневрирующей добычей. Длинный острый хвост, с кисточкой чешуек на конце, вытянулся стрелой, улучшая баланс прыжков. Вне себя от чувства обретённой свободы, ящер лишь разгонялся, не желая притормозить в своём зверином запале. На ходу он попытался развернуться и обминуть стоявшую на пути повозку, однако не рассчитал расстояние и жёстко протаранил охваченную огнём конструкцию.

Ослабленный горением остов разлетелся на куски. Почерневшие потрескавшиеся доски антибомбового перекрытия рухнули монстру на спину. Роящиеся клубы искр выпорхнули во все стороны. Взебешённое чудище закрутилось, раскидывая полыхающую древесину и распоротые мешки с зерном. Хвост мощный, будто стальной кнут, извиваясь, хлыстал по дороге, срезал дёрн, оставляя глубокие рытвины, разносил повозку в щепки. Одним взмахом он раздробил одновременно ось и колесо! Цепи кандалов дополняли и без того жуткие лапищи, работая словно оружие ударно-дробящего типа. Толстые звенья, разогнанные движениями гиганта, размолачивали всё в труху! Ревя, как ополоумевший, ящер разделался с помешавшей бричкой и добавил работы жукам-пожарникам.

Все гуманоиды убрались с глаз дикого монстра и попрятались вдалеке от него. Похоже гвардейцы тоже были осведомлены об опасности не дрессированного, неприрученного динозавра.

«Ну здравствуй, самая живучая ищейка.» — мысленно поприветствовала врага королева — «Что можешь ты такого, чего не могут ездовые ящерицы, что тебя в поход взяли и даже целую систему для безопасного применения придумали?»

Хотя, конечно, назвать такое применение безопасным язык не поворачивался. Выпустить огромную бешеную тварь посреди лагеря, предварительно накачав её снотворным, казалось чистой авантюрой. В Гильдию точно набирали отъявленных сорвиголов!

Поднявшись на задние лапы, скалящийся зверь возвысился над полем усеянным разбросанными огнями. Его стараниями груды древесного мусора на обочинах уже хорошенько разгорались.

«Мысла тигру на морду, быстро!» — скомандовал мыслительный центр. Выделенные для этого переносчики устремились к нужному участку грунтовки.

Безумный взгляд рептилии дёрганно перемещался между разными силуэтами, снующими в тёмном небе над головой. Долго фокусироваться на одной цели она не хотела, хотя жуки проносились совсем рядом. Фёдора моментально это смутило. Почему она не стреляет языком? — задавался он вопросом.

И тут до перерожденца дошло — у тигровой ящерицы нет липкого хватательного языка, как у хамелеона. Если здешняя игуана развилась в этом направлении дальше остальных, то в случае тигровой разновидности рептилий, эволюция, похоже делала ставку на скорость и ловкость, а не стрельбу специальным биомеханизмом. Тельце у неё поменьше, складывать длинный язык некуда, зато прыгает она будь здоров!

Что примечательно, тела сгоревших и пронзённых стрелами ос этого кайдзю не интересовали. Похоже инстинкт охотника у него превалировал над жаждой набить брюхо едой. Ничего доброго жукам это не сулило…

Прошло всего восемь секунд с момента освобождения дикого динозавра, а выдающийся разум матери Роя провёл полный анализ его способностей на основе внешних наблюдений. Вот, что такое бесконечное количество ядер в биопроцессоре, вместо человеческого одного.

Свирепый зверь быстро сообразил, что летуны не идут на сближение, а значит они ему не доступны. Голова в форме широкого блюдца дёрнулась в последний раз и замерла, устремляя свой взор в тёмную чащу. Простому глазу в том направлении было видно ровно ничего. Однако Фёдор знал, куда именно смотрит монстр и что является его целью. Большие красные глаза ящера фокусировались на кузнечике, сидящем в пятнадцати метрах от опушки. Зверь чуял его присутствие вопреки темноте, шуму и вездесущим пожарам.

«Вот же срань…» — подумала грань сознания, находящаяся в голове прыгнула, которого засекли. Ещё недавно этот подконтрольный организм чувствовал себя в безопасности, как вдруг ужасающее существо, созданное для уничтожения жуков, взглянуло ему прямо в душу.

Не долго думая, полосатая тварь сорвалась с места и поскакала. Подоспевшим пиромантам не хватило пары секунд, что совершить огненную атаку.

Тигр размером с индийского слона — это было нечто. Каждый его прыжок ощущался, будто падение миномётного снаряда. Он был меньше обычного ящера, но силы, скорости и проворства у него хватило бы на двоих. Из-за меньшего веса он не мог валить деревья, как его сородичи. Но зато он по ним скакал, словно грёбаный леопард-переросток!

За два рывка рептилия достигла позиции первого кузнечика. Стрельцу едва хватило времени, чтобы сперва запрыгнуть на дерево. Уже с ветки он катапультировал себя над лесом, на тридцать метров куда-то в сторону. Место, где жук находился мгновение назад, разнесло вдребезги ошеломляющим приземлением тяжеленной зверюги.

Но самое страшное началось дальше. Паря на своих надкрыльях, стрелок Роя удлинял траекторию прыжка, стремясь максимально удалиться от жуткого создания. И в полёте, глядя вниз, он увидел, как ходят ходуном заросли, по которым несётся тигр. Бежал же монстр не куда-нибудь, а прямиком к той точке, к которой приближался снижающийся жук. То есть хищник безупречно чуял добычу даже в воздухе и стремился перехватить её в момент, когда она окажется на земле!

Не в силах как-то вырулить и улететь кузнечиком, мыслительный центр был вынужден лицезреть последние мгновения жизни слуги. Стоило прыгуну ворваться в полосу растительности, как он тотчас умер. Фёдор даже не понял от чего это произошло, — от когтистой лапы или зубастой пасти — он ощутил и увидел лишь лавину ломающихся, трещащих веток, за которой летел безудержный живой метеор.

В следующее мгновение, коллективный разум понял, что дела чертовски плохи, ведь весь лес в окрестностях лагеря кишел родными кузнечиками. Ради нападения на обоз, авиагруппа доставила сюда больше сотни прыгунов. И судьбу их всех мог решить всего один зверь в распоряжении у Гильдии…

«Ну что, есть идеи, как справляться с этой хернёй⁈» — поинтересовалось второе я.

«Да.» — подумал парнишка — «Бежи-им!!!»

Все наземные жуки получили команду спасаться кто как может. Поскольку все осы были заняты борьбой с гуманоидами и расползающимся на лес огнём, аэрогруппировка не могла выделить ни одних свободных носилок для эвакуации стрельцов. Кузнечикам предстояло улепётывать своим ходом, прямо по чаще, по которой носился бешеный сверхскоростной истребитель насекомых. Попытаться же подловить тигра и поджечь его морду вообще не представлялось чем-то возможным.

Развернувшись спиной к лагерю, прыгуны бросились в рассыпную. Каждый из них поскакал в своём направлении, повторяя утреннюю тактику убегающих от Роя всадников. Альфа-хищник был вынужден выбрать за кем погнаться, а остальные, тем временем, от него отрывались.

С первым кузнечиком тигр разделался за несколько секунд и тут же устремился к следующей добыче. В темноте его перемещение по лесу выдавали не только грохот земли, но и лязг цепей от разьеденённых кандалов.

Сопоставляя информацию от органов чувств, мыслительный центр определил на какое дитя нацелился монстр, однако ничего поделать с этим знанием не смог. Выкладываясь на максимум, кузнечик перескакивал с ветки на ветку, словно шиноби из мира «Наруто». Как вдруг огроменная зверюга снесла его к чертям собачьим, попутно сбривая половину кроны!

«Следующий — ближайший.» — пронеслась мысль, моментально давая понимание, кто станет новой жертвой.

Молниеносно перескакивая со ствола на ствол, жук надёжно цеплялся шипами за кору и тратил не больше секунды на подготовку к следующему прыжку.

Пять секунд — пять деревьев, это около шестидесяти метров дистанции. Лучше чем прыгать навесом и парить на надкрыльях. Такую оценку делал разум королевы, генерируя наилучшую тактику отступления, на основе опыта сразу от сотни организмов.

Тёмная чаща, кусты и десятки веток на огромной скорости проносились у Фёдора перед глазами. Симбиоз мозгов матки и слуг невероятно эффективно анализировал геометрию пространства, выстраивая оптимальный маршрут с учётом сохранения вектора движения каждого отдельного существа. Количество информации и скорость её обработки зашкаливала. В последний раз такая масса взаимосвязанных сигналов в нервных системах была при прорыве пиявок через затопленную пещеру.

Органы чувств соответствующего жука ощутили как, несмотря на все проделавыемые манёвры, сзади на него надвигается погибель. Шелест и треск, мощные удары в землю, звон стали — всё это усиливалось, нарастало! Перемахнув через покосившийся ствол, через пару секунд кузнечик услышал, как и дикая тварь перелетела через эту преграду, без труда совершив прыжок шестиметровой высоты. Дальше насекомыш попал на островок густого кустарника, по которому ящерица перемещалась также легко, как лев скакал по травянистой саванне. Приземление двух когтистых лап сверху размозжило стрельца об землю.

Четвертую свою цель тигр догонял уже на семь секунд дольше. Этому слуге повстречалась на пути роща высоких тонких деревьев, растущих плотно, как рогоз на реке. Такая растительность могла на долго задержать обычную рептилию, но не тигровую. Извиваясь, будто змей, гигант просачивался меж стволов. Чтобы достать добычу на высоте, ящер принялся хвататься каждой лапой за отдельное дерево и карабкаться, словно обезьяна по бамбуку. Узрев это, кузнечик утратил надежду на спасение. В своём финальном прыжке он взмыл высоко в воздух, на секунду завис над лесистой равниной и полетел камнем к вниз, где в итоге и разбился насмерть. Этим жучок хоть немного выиграл время для братьев. Спустившийся с верхотуры монстр на бегу подхватил и сжевал его тело.

Пятый кузнечик прожил на полминуты дольше предыдущего. Его тварь настигла в области с высокими мощными, разлапистыми деревьями. Поняв, что ему не уйти, слуга забрался на вершину самого высокого растения и остался там. Пускай ящер попотеет доставая его, а сородичи тем времени оторвутся.

Хватая лапами ствол, рептилия запросто поднялась по нему, как по канату. Однако чем выше по кроне, тем тоньше становились ветки, и в этом заключалась основная трудность поимки более легковесного жучка. Невзирая на препятствия, ящер пёр, как танк, и это привело к тому, что тонкая вершина сломалась, начав падать. Пользуясь своим последним шансом, кузнечик перескочил на соседнее дерево и кое-как удержался, цепляясь за множество тонких веток. Преследуя добычу, монстр сиганул следом и приземлился на ту же крону. Из-за его здоровенного веса, растение не выдержало и сломалось пополам. Половина ствола рухнула вниз, увлекая за собой ящера и жука. От столкновения с твердью федоройцу переломало экзоскелет и часть конечностей, а вот тигр даже не притормозил и дальше побежал, позвякивая цепями, как ни в чём не бывало.

Глядя на безумные скачки гиганта по деревьям, Фёдор словил себя на мысли, что полосатая рептилия будто бы чувствует себя не в своей тарелке. Да она крушила весь лес на своём пути, как это делали и более крупные её сородичи. Однако почему с такими габаритами она вдруг решила, что охота на деревьях, это её конёк? Каким образом эволюция допустила существование древолазной ящерицы таких размеров, что все растения под ней просто ломаются? Ей гораздо больше подошло бы лазанье по тем гигантским секвойям, что встречались Рою восточнее. Уж такие громадины точно выдержали бы её вес и на них бы она смотрелась в разы органичней…

Эти рассуждения Фёдор мимоходом кинул в копилочку пазлов, из которых нужно было сложить разгадку творящихся на данной планете событий.

По мере продолжения погони, кузнечики корректировали направление своего побега, чтобы удаляться именно от преследователя, а не оставшегося позади лагеря. Таким образом, с течением времени расстояние до хищника увеличивалось в геометрической прогрессии.

«Надо бы увести зверя подальше от дороги, чтобы даже под действием снотворного, жуколовы никогда не смогли вернуть его себе.» — подумал перерожденец — «Нам даже незачем его убивать. Просто заставим тигра потеряться в этом лесу. Он же дикий. Начнёт жрать всё подряд, терроризируя местных. В итоге гуманоиды сами ещё кучу сил потратят на то, чтобы его изловить. Если же он каким-то образом доберётся до наших территорий, переплывёт реку и наброситься на какой-нибудь наш объект, так уж и быть, замочим.»

Последнего, девятнадцатого кузнечика монстр догнал и сожрал на дистанции в восемь километров от вольера. Дальше либо подействовала сон-трава, либо зверь наелся, либо все насекомые вышли из зоны его обострённого чутья, и оголтелая ночная охота закончилась. Несмотря на боль в мышцах и суставах, кузнечики не останавливались, стремясь предельно удалиться от области, в которой затерялась опаснейшая из всех встреченных Роем ящериц. Не считая дракона, конечно…

Фёдору не было интересно, где находится эта тварь. Он перестал её видеть, слышать и ощущать вибрации от прыжков, и был этим удовлетворён. Главное же, чего добились ловчие, спустив тигра с поводка, это избавились от угрозы быть безнаказанно расстрелянными из слепой зоны. Прогнав кузнечиков из придорожных зарослей, бокаты вернули себе свободу перемещаться по становищу, что было крайне важно для их выживания в этой битве.

Тем временем, противостояние за власть над восьмиколёсным фургоном достигло своего апогея. Мешая сбить кувалдой погнутую задвижку, бомбардировщики наносили один бомбовый удар за другим. После десятого сброшенного бревна, погнутый металлический лист люка окончательно проломило внутрь и в коробе возникла проделанная самими насекомыми брешь. Тонким потоком проголодавшиеся бабочки начали вырываться через неё наружу и первым делом бросаться конечно же на ос.

Для командира Фёдора это стало последней каплей. К этому часу большая часть участвовавших в сражении аэробойцов погибла, масла в шариках в запасе оставалась всего одна куча, а кузнечики были вынуждены отступить, прекратив оказывать давление на противников. Стратег Роя рассчитал, что в таких условиях дальнейшее сопротивление не принесёт семье удобоваримых результатов и отдал приказ на отход всем группам.

Опасность лесного пожара коллективный разум уже предотвратил, так пускай бабочки жрут своих хозяев и дохлых жуков, а не живых. Пламенная жатва была завершена. Над биваком королевского воинства остались лишь дежурные наблюдатели, и те временно удалились, пока бабочки не угомонятся…