Звук издаваемый гига-слизевиком вынудил занервничать и закрутиться на месте даже тренированных и привычных к жукам скакунов Гильдии. Ловчие в сёдлах натягивали поводья и произносили голосовые команды, пытаясь унять панику питомцев. А впрочем, они и сами были уже не против поддаться ей. Сражаться с этим роем просто не имело смысла. Бокаты никогда прежде не видели таких существ, а они были огромны и к тому же умели летать.

На фоне оторопи гуманоидов и волнения парнокопытных по-особому выделялся подчёркнуто глубокий пофигизм рептилий. Даже гул мега-крыльев не заставлял их менять своего нигилистического отношения к жизни. Они оставались бездумным машинами по уничтожению насекомых, и смотрели на небо усеянное шестилапыми монстрами без малейшего испуга, с одним лишь гастрономическим интересом.

Фёдора раззадорило их абсурдное бесстрашие. Значит гиганты всё-таки дадут ему бой! И это было великолепной новостью! Иначе бы он зря пригнал сюда столь мощную армию.

Слизевики с живым грузом начали опускаться к земле и параллельно снижать клейкость слизевых строп, за которые были подвешены бронероги. Как только рогатые громилы отцепятся и ощутят твёрдое основание под ногами, они ринуться в сокрушительную лобовую атаку.

Слизевики нёсшие огромную сеть вырывались вперёд, дабы произвести сброс своего специзделия до того, как пространство над полем битвы наводнят летающие сородичи.

Тем временем, элитные бойцы королевства договорились о том как им действовать в условиях подавляющего превосходства врага и перешли к реализации своего плана. Абсолютно все бокаты поспрыгивали с ящериц, покидая широкие сёдла. Затем они забрались на баранов, размещаясь позади жуколовов в спецброне, в качестве заспинных пассажиров. При этом не нашлось места для двоих лучников, которым пришлось остаться пешими, поскольку каждый из десяти рогатых скакунов уже вмещал по два гуманоида. После этого все всадники устремились с дороги в лес, в совершенно разных направлениях. По сути они одновременно разъехались во все стороны света, кроме востока, откуда на них и неслась лавина, сулящая смерть.

Пока жуки будут бороться с ящерицами, авось кто и улизнёт, если максимально разделиться — похоже именно в этом заключалась тактика средневековых воителей.

«А они не дураки…» — мысленно похвалила противников королева — «Так быстро сообразили наилучшее противодействие нашему нападению. Но ничего… Мы предвидели это. Никто не испортит нам веселье! Убейте каждого!»

Осы резко ускорились, переставая лететь на уровне слизевиков и набирая максимальный разгон. В то же время они разбились на отдельные группы, каждая из которых устремилась за определённой целью. Всё равно они бесполезны в бою против ящериц, поэтому можно всецело сосредоточить их усилия на ловле всадников.

Следом за каждым из двенадцати отрядов скоростных сестричек потащился один второранговый слизевик, для снабжения ос липучками. Игра в салки на выживание началась!

Ящерицы будто и не заметили исчезновения бокатов. Просто с утратой контроля над ними, монстры постепенно вели себя всё более раскрепощённо. Ставя лапы на поваленные деревья, они вытягивали головы вверх и уже приглядывались к ближайшим жукам в небе. Одна тварь принялась мотылять башкой и стягивать пальцами намордник. Когда слоны занесли над ними слизевую сеть, рептилии начали разворачиваться на месте, не отрывая взгляда от странного сооружения на высоте.

Затем летуны разжижили тросы и сорокаметровый невод сорвался вниз. В падении он немного изменил форму и скомкался, но всё же попал по всем трём динозаврам, находящимся в разных положениях. Где-то он приклеелся к намордникам, где-то к сёдлам и вьюкам, а где-то плотно пристал к чешучайтой коже на туловищах, конечностях и головах.

Три ящерицы на дороге одновременно «влипли» в большую ловушку, и в тот же момент последовала их реакция. Почувствовав ограниченность движений, все они рассвирепели и начали неистово бесноваться. Огромные тела напряглись и задёргались, судорожно извиваясь. Толстые матёрые лапы давили на слизь, испытывая её на разрыв. Стянутые цепями головы замельтешили, силясь сбросить с себя путы. Мощные хвосты ретиво захлестали по земле. Белое спецвещество натягивалось и дребезжало, перенося немыслимые нагрузки. Некоторые срубленные деревья в том числе приклеились и теперь подпрыгивали в унисон с рывками ящеров. Почва содрогалась и грохотала от барахтанья бьющихся в припадке тварей. Ломти грунта, огрызки коры, веток и древесных волокон раскалывались на щепки и мелкое крошево, намертво приставали к силикону или разлетались в стороны, отброшенные непомерной силищей.

То с какой невероятной яростью вырывались монстры, наталкивало на мысль, что они скорее сорвут с себя шкуру, чем смирятся с поимкой. Сбруя и личные вещи ящероводов частично защитили рептилий от слизи, что в некоторой степени упрощало им высвобождение.

Ощущая, что у него не так уж много времени, пока враждебные существа ещё хоть как-то стеснены, Фёдор бросил все доступные силы в бой. Слизевики зависшие над местом сражения начали формировать в клешнях большие клейкие комки, которыми можно будет бросаться. Другие слоны производили длинные тросы с липким окончанием, чтобы цеплять их за рептилий, как поводки или арканы.

На фоне бойких подвижных ящериц склизкие здоровяки казались слишком медлительными и неуклюжими. Каналы, по которым циркулировала слизь, отягощяли каждую их конечность и каждый сантиметр громоздкого тела.

Первым, кого мыслительный центр решился посадить на землю, прямо перед взбешёнными гигантами, был конечно же третьеранговый слон. Из пор на клешнях и лицевого шланга он начал быстро выделять большое количество силикона, который тут же применял для создания огромного твёрдого шара.

Завидев перед собой наземную цель, на дистанции всего в двадцать метров, передний ящер рванул навстречу жуку, потянув за собой сородичей, три приклеенных к сети дерева и раскрошенные фрагменты ещё двух. Запутанный и склеенный, он в итоге оступился и упал, сделав не более шага. Однако, получив близкий ориентир для своей непомерной ненависти, впоследствии он начал вырываться ещё усерднее, хотя казалось бы, куда уж…

Перевернувшись на бок, динозавр принялся молотить лапами воздух, оказывая ударную нагрузку на слизь. В результате ему удалось разорвать пару канатов и освободить одну кисть. Платой за это стал вырванный из пальца коготь. Но как известно: любые ранения, кроме смертельных, не являлись для этих тварей останавливающим фактором.

Следующим движением хвостатый монстр поднялся на лапы и совершил очередной рывок. На сей раз он моментально сорвал со своей спины широкий пласт силиконовой решётки. На месте, где мгновение назад находилось клейкое вещество, Фёдор увидел кровящую кожу с содранной чешуёй. Выходит, отделяя своё броне-покрытие, ящерицы могли освобождаться от липучек слизевиков, оставляя поверх мышц некий слой эпителия… А чтобы полностью их освежевать, требовалось приклеить слизь повторно, на то же место, что было уже сложнее, учитывая проступившую кровь, которая нейтрализует часть клейких свойств спецвещества.

Все эти выводы пронеслись в голове матки за долю секунды. А кроме них появилось твёрдое осознание, что до жёсткой сшибки с ящером оставалось совсем ничего…

Шестиметровый жук поспешил закончить лепку гигантского кистеня* из слизи. Сделав шар твёрдым и негибким, он прикрепил к нему эластичный трос, после чего взялся раскручивать получившееся оружие клешнёй. По мере того, как гиря разгонялась и возрастала центробежная сила, слон удлинял силиконовую цепь, предавая всё больший движущий импульс своей булаве. В конце концов жук довёл длину троса до размеров превосходящих его собственное тело. Размахивание такой бандурой уже вынуждало воздух не свистеть, а греметь, в то время как громадному слизевику едва удавалось удерживать кистень одной конечностью.

*Кистень — старинное оружие в виде короткой палки, на одном конце к-рой подвешен на коротком ремне или цепочке металлический шар.*

Через две секунды после того как Фёдор почувствовал готовность нанести чудовищный удар, передняя рептилия, стоя на задних лапах, совершила финальный рывок, дарующий ей освобождение. Седло и сумки сорвались с её спины. На туловище и хвосте появилось множество участков с ободранной чешуёй. Были на них и крупные комки слизи, которые ящерица выдрала из сети. Намордник слетел с зелёной морды, на лету звеня кольцами лопнувших цепей. Одно нижнее веко оторвалось у самого основания, оставляя кровавую подводку под огромным жёлтым глазом.

Как только передние конечности монстра коснулись почвы, он что есть мочи рванул вперёд. Разогретая борьбой со слизью рептилия в один миг высвободила всё накопленное в ней неистовство. Не замечая поваленного дерева на пути, она перемахнула через него, будто собака через бордюр. Это было разительно быстрее, чем другие нападения ящериц, виденные Фёдором прежде. Похоже, если хорошенько раздраконить этих тварей, у них срывало какой-то внутренний лимитер, и с переизбытком гормона ярости в крови они переходили в режим берсерка.

Изначально слизевик целился в голову противника, однако из-за неожиданно стремительного разбега, он промахнулся и попал в мускулистое плечо. Несмотря на это, воин Роя постарался вложить в удар всю мощь и весь вес своего гигантского тела. Огромный силиконовый шар, разогнанный до предела, влупил по рептилии с такой неимоверной силой, что раздался хлопок, похожий на маломощный взрыв.

Эффект от удара оказался ошеломительным даже для мыслительного центра. Динозавра смело в сторону и отбросило в лес. Своей бочиной он протаранил несколько деревьев, вырывая их с корнем и отправляя в падение. Ненадолго грохот от этого столкновения пересилил все прочие звуки в округе. Скрипела гнущаяся древесина и трещали, лопаясь, ветки. Гудела земля от приземления тяжёлых растений и тяжеленной туши. Пару десятков кустов срезало под корень, пролётом отправленного в нокдаун монстра.

«Вот это я понимаю удар!» — поразился собственной мощи Фёдор.

Вся энергия от раскрутка слизевого кистеня вошла в корпус здоровенной твари, поэтому сейчас силиконовая гиря лежала на земле неподвижно, а трос прикреплённый к ней болтался на клешне обвисший. Слизевик начал суетливо втягивать слизь в клешню, торопясь раскрутить оружие по новой. У Фёдора было стойкое понимание, что даже столь суровым попаданием этого врага не сразить. Подтверждая его опасения, уже через пару секунд ящер зашевелился. Пошатываясь, он поднимался на лапы и старался отыскать устойчивую опору на неровной поверхности из смятых растений. Встряхнув башкой, рептилия избавилась от эффекта оглушения, после чего вновь сфокусировала пустой бездумный взгляд на насекомом-переростке. На плече у неё появилась вмятина с кровавой гематомой. Бок, который тормозил собой полёт, покрыло множество царапин. В местах где отсутствовала чешуя, в коже позастревали щепки и обломки веток.

Не так рьяно, как в первый раз, но всё же довольно прытко, зелёный гигант разбежался и предпринял повторный накат. Не успевая закончить поглощение слизи, слон отделил булаву от клешни, освобождая для боя ещё одну функциональную конечность.

Для того, чтобы не проиграть борьбу в первую же секунду, Фёдору было важно совершить одно конкретное действие. И поэтому он сосредоточил на его исполнении всё внимание и всю концентрацию подконтрольного слуги.

В стремительном броске ящер вытянул морду и распахнул изувеченную пасть. Параллельно с этим, он вознёс левую лапу для рубящего удара когтями. В то же мгновение левая клешня мега-слизевика поймала его за широченную шею и со всей силы сдавила хитиновые пальцы с режуще-дробящими элементами. Толчок рептилии сдивнул слона назад, вынудив все шесть его ног прочертить борозды в земле. Усилием клешни жук не только остановил бросок ящера, но и затем оттянул его от своей головы. Левая лапа чешуйчатого монстра вынужденно опустилась на землю, ища опору. Сомкнувшиеся челюсти динозавра совсем чуть-чуть не дотянулись до лица слона, оставляя на его хоботе след от поцелуя кровящих дёсен.

На пределах своих возможностей воин Роя тянул шею противника от себя и вниз. Клешня срезающая одним нажимом древесные стволы, изо всех сил пыталась прорезать кожу и мышцы ящера, но ей не удавалось!

«Да сколько же в тебе прочности, чёртова мразь!» — возмущался перерожденец, испытывая всю полноту ощущений сражающегося жука.

Упёршись четырьмя лапами, рептилия напряглась, изогнулась и всколыхнула всё своё тело, предпринимая попытку вырваться из железной хватки. В тот же момент выяснилось, что слону хватает сил и дальше удерживать ящерицу в клешне. Тогда Фёдор почувствовал что у его бойца всё же есть потенциал, чтобы справиться даже один на один. Носатый гигант выделил немного силикона прямо на стиснутых пальцах и приклеил буйного монстра к лапе, лишая того последнего шанса выскользнуть.

После нескольких рывков, динозавр понял, что у него не выходит освободиться и снова перешёл в нападение. Наседая на слизевика, он бешено ревел и тянулся мордой к его лицу. Напряжённой до предела клешне едва хватало сил сдерживать этот безумный натиск. Дрожащие жучьи лапы вспарывали почву, пока их хозяина теснили назад. Слону пришлось поддаться и несколько раз переставить ноги, чтобы не упасть. Дистанция между головами гигантов критически сократилась, и ящер принялся резко смыкать челюсти, пытаясь ухватить слизевика за хобот. Жук отворачивался и втискивал башку в плечи, насколько позволяла малоподвижная шея. Пасть свирепого зверя молотила воздух в считанных сантиметрах от жучьей рожи.

Стараясь пересилить оппонента, рептилия вздымала туловище и давила на него всем весом. Левая её лапа перестала скрести грунт и внезапно ударила слона в голову. Слуга прикрылся правой клешнёй, однако средний палец ящера всё равно достал до глаза и разодрал его. Отбросив конечность динозавра, слизевик попытался сам контратаковать свободной лапой. Хитиновая клешня и чешуйчатая кисть столкнулись во встречных ударах.

Толкаясь и царапаясь колоссы старались нанести максимальный ущерб друг другу. Их конечности по правую сторону от слизевика находились в постоянной борьбе за доступ к голове противника. То и дело кто-то пропускал вражеский выпад, в результате чего отрывался кусок хитина или вспарывалась толстая шкура. Глаз слона вытек ему под ноги. За считанные секунды половина жучьей башки оказалась подрана и смята. В то же время у ящерицы стало на один палец и ещё на одно нижнее веко меньше. В отличии от толстой шеи, эти части тела оказались менее устойчивы к нажиму клешни.

Кровь рептилии и гемолимфа насекомого смешались на дороге в один отвратный ручей.

Зелёная тварь внезапно подключила к схватке правую лапу и влупила ей по левой конечности слизевика — той, что всё это время душила её. Фёдор ощутил, как лопнуло что-то важное в плечевом сочленении насекомого, после чего левая клешня начала отделяться от жучьего туловища у самого основания.

«Сука-а!» — моментально осознал всю серьёзность ситуации парень. Проступившей из пор слизью он попытался тут же склеить почти оторванную лапу. Это, конечно, в некоторой степени помогло, однако ящер оставил свою кисть поверх плеча слона и продолжил давить на него сверху.

Залатанному суставу наносился всё больший урон, что вынуждало ослабевать и без того изнурённую клешню. Воспользовавшись этой слабиной, рептилия тотчас дотянулась и грызанула слона за длинный нос. Обезображенные дёсны сплющивали и жевали хобот, пока трепыхающаяся морда порывалась вырвать его из головы насекомого. В ту же секунду слизевик направил через основной канал щедрую струю силикона максимальной клейкости. Бело-прозрачная, вязкая субстанция хлынула из центрального жерла и из всех сквозных ранений хобота, залилась в пасть ящерицы, расплескалась ей на подбородок и губы. Всё это привело к тому что челюсти динозавра склеились, совсем как пару дней назад — разве что не так основательно, только по переднему краю.

Уже знакомая с этой проблемой рептилия сразу принялась выковыривать липучку когтями. На сей раз у неё не было сильного раздражителя во рту, зато имелась самая огромная добыча в её жизни, прямо перед глазами. За три рывка безбашенная тварь выдрала из пасти ком слизи обмазанный кровью, слюной, облепленный кусками дёсен и парой заострённых зубов. Приблизительно в этот же момент на спину ей упали клейкие окончания тросов, сброшенные слизевиками парящими на высоте. Три слона натянули свои арканы и тягой крыльев принялись оттаскивать громадину от старшего брата. Мега-слизевик тут же почувствовал как снижается давление на него со стороны монстра. Небольшая часть усилий ящерицы теперь тратилась на противодействие летающим арканщикам, пока основной натиск всё ещё сдерживали две клешни крупнейшего дитя.

И тут, внезапно рептилия кувыркнулась в бок, переваливаясь на спину. Похоже эта её реакция была связана с попыткой отделаться от канатов, утягивающих её назад. Полностью освободиться таким образом она не смогла. Однако ящерица добилась других, не менее обескураживающих Фёдора последствий.

Приклеенную к шее клешню вывернуло на сто восемьдесят градусов и окончательно вырвало из плеча, вопреки заплаткам. Троих слизевиков в воздухе резко дёрнуло вниз за их собственную слизь. Для таких махин, это было существенным вмешательством в стабильность полёта, из-за чего они потеряли много высоты и едва удержались от падения. В тот же момент все их тросы утратили натяжение, а ящерица закончила кувырок и вновь поднялась на ноги. Потерявшая много крови, израненная и заляпанная слизью она всё ещё пылала жаждой кромсать и убивать! Оторванная клешня огромного слизевика теперь болталась у неё на шее, как дурацкая и не очень уместная деталь. Поводки жуков намотались вокруг внушительного туловища и почти перестали мешать, даже когда летуны тянули за них изо всех сил.

Самое время было перезацепиться, чем и занялись аэроюниты. Слизевики, чьи канаты утратили должное воздействие, начали отлетать в стороны, не отпуская нити, а удлиняя их за счёт внутренних запасов слизи. Так они освобождали пространство для других братьев с такими же клейкими тросами. Уже вскоре сразу шесть летающих слонов будут удерживать ящерицу на привязи. Однако зверь не стал спокойно дожидаться, пока его пленят — основная цель всё ещё стояла на земле и к тому же ослабла, потеряв конечность. Из кувырка чешуйчатый гигант перешёл в новую атаку.

Фёдор оказался не готов к ней ни морально, ни физически. Прыткость рептилии была на ином уровне. Слизевику же оставалось уповать лишь на грубую силу и особое спецвещество.

Третьеранговый слон поторопился развернуться к динозавру стороной с целой клешнёй, но не успел. Монстр набросился на него сверху, вцепился лапами в спину и попытался достать до мягких крыльев, прокусив хитин. Когти ударяли и царапали защитный покров, оставляя в нём глубокие порезы и трещины. Выделяющейся из тела слизью жук старался на ходу всё скрепить и покрыть себя дополнительным слоем брони из твёрдого силикона. Пальцы и зубы ящерицы вязли в каше из быстро густеющей субстанции и кусков бронепластин. Передней лапой для ходьбы воин Роя предпринял попытку оттолкнуть громадного хищника, но тщетно. Противник почти достал челюстями до органов полёта, а значит этот слизевик не сможет вернуться в родные земли по воздуху…

Фёдор понимал, что сам виноват в происходящем. Хотел повеселиться, а в итоге стало совсем не до веселья.

Делать нечего, пришлось сражаться с этой тварью, не на жизнь, а на смерть. Протиснувшись головой под её брюхо, слон наконец сумел дотянуться клешнёй до рёбер. Два мощных пальца сдавили слой жира на боку рептилии. Как и в случае с шеей, им не хватило сил прорезать невероятно прочную шкуру. Фёдор был в отчаянии и уже думал просто продержаться до момента, когда за ящерицу зацепится с десяток канатов, после чего её оттащат младшие братья. Как вдруг его посетила идея получше… Глазами другого слуги он отыскал на теле динозавра область, где слизь содрала чешую. По этой наводке мыслительный центр направил клешню борющегося слона и со всего размаху всадил по уязвимой точке. Лапа врезалась в плоть и вошла на тридцать сантиметров. Вот оно! Там где отсутствовал природный доспех ящерицы жук всё же мог наносить ей урон.

Давя и ковыряясь клешнёй в теле монстра, слизевик проникал глубже в брюхо. В итоге громадина бешено заревела от боли. Ей было уже не так удобно раздирать своего врага…

Это был всего один ящер, а ведь имелось ещё два. Для них коллективный разум не собирался устраивать дуэли, а решил просто прикончить их предельно быстро и эффективно.

Через полминуты после освобождения первой, из большой сети вырвалась и вторая рептилия. Ради этого она использовала свою напарницу, как якорь, и протащила её по земле около пятнадцати метров. Это привело к тому что вся экипировка наездника и сотни чешуек остались прилипшие к силикону. Громадина же обрела клетчатый узор состоящий из кожи лоснящейся сукровицей и кровью.

Встряхнув всем телом, словно собака вылезшая из воды, она начала осматриваться, приоткрывая пасть в хищном оскале. Взгляд ящерицы дёргано перемещался между парящими над местом сражения слизевиками. Десятки слонов прямо в тот момент забрасывали комками слизи последнего динозавра в ловушке и пытались зацепить поводки за монстра раздирающего их брата.

Внимание ящерицы номер два сфокусировалось на наземной битве, которая была в самом разгаре. Фёдор ожидал, что эта тварь решит присоединиться к нападению на супер жука. В конце концов рептилии могли поделить между собой столь огромную добычу.

Громадина поползла к поваленному дереву, через которое нужно было перелезть, чтобы подключится к схватке. И тут внезапно она не стала никуда лезть, а выстрелила языком прямо в ближайшего слизевика второго ранга! Липучка на конце розового отростка пристала к средней лапе парящего насекомого, после чего язык начал стремительно втягиваться обратно. Мыслительный центр почему-то не учёл, что не у всех ящериц данный биомеханизм может быть выведен из строя…

Настал час платить за ошибки. Трёхметровая туша шандарахнулась с высоты прямо перед чешуйчатой мордой. От одного лишь падения слон почувствовал, как треснул его панцирь и появились пробоины в слизебаках. Распахнутая пасть потянулась к оглушённой жертве и первым же укусом, оторвала ту лапу, которая пристала к языку. После этого монструозный ящер поставил на жука ногу и рывком вцепился клыками в его голову. Последние сигналы нервной системы слуги отдали команду превратить всю слизь внутри организма в клей, который не даст спокойно его сожрать.

Впрочем, в этом уже не было особого смысла. Через мгновение после того как мозг слона был раздавлен, из леса по сторонам от ящера номер два выскочило тринадцать разогнанных бронерогов. Фёдор специально готовил их к этой атаке, чтобы никто не помешал честной дуэли двух колоссов и эксперимент с слизевиком третьего ранга принёс чистые эмпирические данные. Каждый рогач распрыгался и превратился в летящий таран, направленный на одного конкретного противника. Череда мощнейших ударов обрушилась на тело рептилии. Она надсадно рыкала и стонала, пока её мотало из стороны в сторону и пронзало рогами. Похоже Рою удалось застать эту тварь врасплох. Лесные заросли, шум крыльев и тряска земли от сражения двух чудищ замаскировали приближение скачущих громил.

Отступая на шаг, танки вынимали окровавленные рога из здоровенного туловища, и тут же бросались вперёд, хаватая зелёную шкуру мандибулами. Тринадцать рогачей, словно стая волков обступившая загнанную дичь, пытались разорвать ящерку, не дав ей опомниться. Немногим из них удавалось зацепиться жвалой за участок без чешуи, либо отверстие пробитое рогом. Четверо жуков укусили за пальцы на лапах, а двое за хвост, в результате чего несколько фаланг было сломано, а кончик хвоста оторван.

Похоже эти создания не умели сбрасывать хвост, чтобы спастись, потому что обычно спасались от них…

Подобравшись, динозавр поочерёдно взмахнул каждой конечностью, разбрасывая кусающиеся хитиновые шайбы. Отлетая и кувыркаясь, бронероги спешили снова подняться. И тут гигант резко крутанулся, стоя на одном месте! Толстый хвост за один взмах смёл грядку насекомых, вызывая эффект гремящих кеглей, по которым попал шестнадцатифунтовый шар.

Бронероги чувствовали себя, словно толпа детей борющаяся с взрослым мужиком. Больших… бронированных… рогатых… детей… И чтобы защитить свою мать, эта детвора была готова пойти на всё, вплоть до смерти.

Орудуя хвостом и передними лапами ящер быстро расширил кольцо окружения. Откинутые и оглушённые воины Роя переворачивались, поднимались и снова шли на сближение. Они пытались укусить за пальцы на задних конечностях или вонзить рога в бреши в биокольчуге на бёдрах и боках. Прыткий кручённый монстр не давал себя в обиду, подскакивал к жукам и бил лапой или кусал пастью. Парочке танков он вырвал по одной ноге, а одному пожевал башку и выплюнул. Времени, чтобы прокусить биошлем не хватило, ведь другие насекомые набросились сзади.

Схватка перешла в борьбу на истощение, где каждой стороне предстояло затратить все силы до предела. И ящер, и бронероги были слишком прочными, чтобы это закончилось быстро. Вопреки головокружению, боли, дезориентации и изнурению слуги королевы раз за разом вставали и шли вперёд. На пяти лапах, с раздавленным глазом, со сломанной мандибулой, с разрывом внутренних органов, неубиваемые рогачи наступали со всех сторон. Теперь уж это были не дети, а неудержимые зомби в непробиваемых экзоскелетах.

«Думаешь ты живучее, чем мы?» — мысленно обращался коллективный разум к рептилии — «Да наш брат в одиночку убил твоего напарника! Ну ладно, с небольшой помощью ос и болота, но всё же…»

Всё больше ран покрывало тело монструозной твари, — особенно на хвосте и задних лапах — всё толще ставили ручейки крови стекающие на землю…

Выстрелом языка ящер подтянул к себе бронерога, моментально помещая его башку в пасть! Взмахом головы гигант поднял жука вверх и тут же со всей дури впечатал в землю. Это было что-то новенькое… и очень неприятное! Несколько разорванных органов в миг ухудшили самочувствие подконтрольного организма.

«Неужели оно обучается⁈» — не поверил своим глазам Фёдор.

Тем временем, к задним лапам динозавра уже неслось два громилы (пока пасть занята, это отличный момент для прохода в тыл). Один из слуг успешно просунул мандибулу в свежий порез и рванул ломоть мяса на себя. А вот другого ждал сюрприз — задняя конечность противника внезапно взмыла и всадила по жучьей башке сверху. После этого Фёдор с удовольствием грызанул бы хотя бы за палец, но хитиновый здоровяк отключился и его разум на пару секунд вышел из-под контроля.

Ящер снова развернулся и повторно стрельнул языком. Очередного панцероносца затянуло головой ему в пасть. Помотав жука из стороны в сторону, зверь выкинул его, заставив пролететь метров десять до приземления.

Медведь окружённый волками — вот ещё одна занимательная аналогия, пришедшая на ум перерожденецу. В воспоминаниях всплыли картинки того, как действовал против ящеров инорой. Его импульсивные накаты ордой кузнечиков и бронерогов сквозили безумной животной яростью. Словно стая пираний они набрасывались на добычу, следуя инстинкту и не считаясь с потерями. Рой под управлением человека так действовать не мог. Каждое его движение, каждый манёвр и перестановка позиций поддавались логической оценке и строгому расчёту на результат. Так сражалось умное существо, умеющее хитрить, юлить, подгадывать момент и бить в слабое место.

В один прекрасный момент ящер вновь раскрыл пасть характерным образом. Это стало сигналом для коллективного разума, позволившим ему понять, что сейчас произойдёт новый выстрел, и определить какого жука на сей раз захотела выцепить рептилия. Она смотрела на него особым взглядом, который тоже повторялся только при подготовке к стрельбе. Пройдя на поводу у интуиции, управляющее сознание сработало на опережение. Соседний бронерог бросился в область, где должен пронестись розовый отросток, при условии, что ящерица вновь целилась в жучью морду.

Спустя мгновение, танк на лету схватил огромный язык, который приклеился к башке сородича и сдавил его жвалами. Биомеханизм начал втягивать отросток назад, однако силёнок притянуть сразу двоих громил у него не хватило. Двенадцать лап упирались в почву и скользили по ней, пока ящер дёргал головой и разьярённо ревел, силясь возвратить язык в глотку. Здоровенные мандибулы не отпускали его и при каждом рывке всё сильней раздирали мягкую плоть. Вся жучья братия ринулась кромсать динозавра угодившего в затруднительное положение. Тем временем особый кончик языка получил команду отлипнуть, чтобы биомеханизм попытался притащить хотя бы одно зацепившееся насекомое. Это помогло. Фёдор не успел схватиться за розовый отросток ещё одними мандибулами бронерога, и бойца, который грыз язык в одиночку, вмиг подбросило навстречу ящеру.

Прямо в полёте жук всё таки выдрал шмат мяса из языка и отделился от него. В итоге рогач просто ударился в грудь гиганта и отскочил, словно брошенный булыжник. Рептилия же втянула раненный отросток в пасть и больше не применяла его. Так Фёдор обезоружил врага, и вместе с тем вновь успешно атаковал его задние конечности.

Последний третий ящер выпутывался из большой сети дольше всего. Ловушка на нём превратилась в клетчатый плащ с утяжелителями в виде приклеившихся деревьев, вещей троих ящероводов и мусора. Десятки слизевиков в небе потрудились над тем, чтобы этот монстр никогда не смог выбраться из пут. Они обрушили на него град огромных клейких комков, которые расширяли и упрочняли контакт чешуйчатой шкуры со слизью. Взмахом клешни силиконовые кавалки отправлялись в бросок, падали с высоты и прилеплялись к разным участкам тела барахтающейся рептилии. Прямо на глазах она превращалась в огромную гроздь трепыхающихся дребезжащих галушек. Слоны не останавливались и продолжали набрасывать второй, третий, четвертый слой. Слизь липла на слизь, образуя громадный ком, внутри которого было заточено здоровенное живое существо.

Когда из-за внушительного дополнительного веса монстр значительно замедлился, слуги королевы пошли дальше и принялись поочерёдно зависать над ним, сбрасывая целые потоки вязкой клейкой субстанции. Слизевики опустошали свои баки под ноль. Непрекращающийся слизепад образовывал самый огромный ограничительный кокон когда-либо сотворённый Роем. Спасаясь от этого ящер заполз в лес и застрял между деревьев.

Вскоре из-под силикона уже не было видно ни его головы, ни лап, ни хвоста. Фёдор подозревал, что и доступ воздуха к ноздрям динозавра теперь ограничен. Белая жижа затекала во все отверстия и щели, заполняя их до краёв.

По вздрагиванию силиконовой горы мыслительный центр понимал, что тварь под ней ещё жива. Впрочем, любое движение внутри слизи прекратилось уже через пять минут. Это была самая лёгкая победа над гигантским ящером в жизни Фёдора. Во второй жизни, если быть точнее… Однако для её реализации потребовалось задействовать чрезвычайно много ресурсов. Именно привлечение большого количества слизевиков открыло для жучьего командира такую опцию.

Параллельно с этим продолжала разворачиваться битва гига-слизевика и ящерицы номер один. С одной оставшейся клешнёй жук-гигант кое-как расковырял дырку в туловище соперника. Это вынудило динозавра отпрянуть от слона и наброситься на него с другой стороны. Ударами лап он окончательно пробил защитный слой и разорвал левое крыло в клочья. Кажется зверь догадался, что ему нужно держаться подальше от клешни, пасти и хобота насекомого, и тогда ему ничто не помешает прорываться к внутренностям жертвы. Впрочем, на этом этапе Фёдор уже отказался от идеи честной дуэли и жаждал просто загасить эту бешеную тварь любой ценой!

Слизевики в воздухе подлетали, цепляли поводки за спину монстра и, удлиняя слизевые канаты, тут же отлетали, уступая место соратникам с такими же поводками. Таким образом удалось достаточно быстро создать свыше десяти слизевых соединений, за которые буйную рептилию оттягивали назад. После этого у старшего слона хватило сил, чтобы вырваться из хватки хищника и, отбиваясь последней клешнёй, оттолкнуть от себя чешуйчатую морду. К этому часу в его панцире появилось множество глубоких пробоин, и в паре мест из повреждённых баков неконтролируемо вытекала слизь. Жук постарался переместить всё спецвещество в организме на ту сторону, которая не пострадала в бою, а дыры залатать затвердевающим силиконом.

Всё больше и больше летунов натягивали свои канаты, крепящиеся к ящеру либо к другим уже закреплённым поводкам. Шаги динозавра, рвущегося к огромной добыче замедлялись и ему приходилось скрести землю когтями, чтобы упираться обратной тяге целой стаи. Слизевики-арканщики выстраивались по принципу зрительских мест в амфитеатре — полукругами, в несколько ярусов под углом. Это позволяло им не сталкиваться крыльями и не оказывать воздушного давления на напарников внизу.

В какой-то момент слон третьего ранга сумел отступать назад быстрее, чем на него наседала зелёная тварь. Это стало переломным моментом в данном противостоянии. В своей уцелевшей клешне он снова начал создавать слизевой кистень с огромной гирей.

«Пока мои братья тебя держат, я отмудохаю тебя до смерти, сраная ты мразь!» — рассержено подумал коллективный разум.

Почувствовав большое количество неотлипающих нитей, ящерица снова прибегла к боковому кувырку. Десятки слизевиков напряглись, гася этот рывок. На этот раз рептилия задержалась на спине и принялась извиваться, перетирая канаты между землёй и своим туловищем. Не дожидаясь, пока у противника что-то получится, мастодонт размахнулся булавой и что есть сил всадил ударной частью прямо по нижней челюсти зверя. Ящерица злобно зарычала и конвульсивно задёргалась, возвращаясь на лапы. Рисуя клешнёй восмёрку, жучара ринулся безостановочно лупить её гирей на цепи то слева, то справа, то слева, то справа, всякий раз метя в голову!

Эхо от ударов разлеталось на всю округу. Башку рептилии бросало из стороны в сторону, пока она пыталась протанковать ею все атаки. Каждую секунду на чешуйчатой морде появлялись новые ссадины, гематомы и рассечения. Слизевой шар начал окрашиваться в красный, а особенно болючими выглядели попадания по глазам!

Поняв, что это перебор даже для неё, ящерица попятились, отклоняясь и избегая контакта с кистенем. Удлиняя цепь, слизевик нивелировал попытки динозавра набрать дистанцию. Взамен снижалась периодичность и точность ударов, что вынуждало оружие попадать не только по голове, но и по шее и туловищу.

Спустя две минуты непрерывного избиения, из ноздрей и пасти ящера уже сочились струи крови. Теперь половина парящих слизевиков тащили его не назад, а в стороны, чтобы монстру было сложнее отступать и изворачиваться. Пошатываясь, чешуйчатый гигант болтал свесившейся вниз мордой. Клешня слона, тем временем, онемела от напряжения. Взяв небольшую паузу, жук передохнул и размял натруженную конечность. После этого он продолжил метелить рептилию с прежним остервенением.

Наступил момент, когда ящер потерял равновесие, оступился и почти упал. Следующие два точных удара, вынудили его свалиться с ног. Обрушив булаву на голову противника ещё три раза, слизевик проверил, что он действительно в отключке. Дальше жук просто подошёл к гигантской твари, засунул лапу ей в пасть и залил глубоко в глотку добротную порцию клейкой слизи. Больше этот зверь никогда не вдохнёт…

Закончив со своим спарринг-партнёром, слоняра развернулся и посмотрел туда, где посреди большака стояла ящерица окружённая бронерогами. Задние конечности её превратились в кровавое месиво и полностью утратили функциональность. Несколько жуков уже пожирали эту рептилию живьём, пока она судорожно моталась из бока в бок. Изуродованный и истерзанный в битве слизевик пошагал навстречу недобитому врагу, волоча за собой окровавленную булаву. Осталась ещё одна башка, которую нужно было отутюжить до состояния отбивной…