Жлобинский район

3 июня 1942 год

Мы уходили всё глубже в чащу. Я гнал парней на пределе сил, постоянно меняя направление, закладывая петли и путая следы — если фрицы очухаются и пойдут за нами, нам конец. Янык тяжело дышал мне в затылок, Мартын топал замыкающим. Так мы рвали жилы добрых полчаса, пока совсем не сбили дыхание.

Я начал сбавлять темп. Ещё несколько десятков метров, и я поднял кулак, отдавая команду остановиться. Обернулся на ребят.

Янык в этот миг споткнулся о замшелый корень и едва не выронил винтовку. Его всё ещё колотила крупная дрожь, да так сильно, что он едва держался на ногах. Он намертво вцепился в оружие и дико таращил глаза, буквально смотрел сквозь меня и словно ничего не видел. Накрыло пацана конкретно.

Мартын, не дожидаясь моей команды, тут же скатился с тропы за толстый ствол сосны и взял наш след на прицел. Молодец. Учится на лету. От гордости за то, как быстро он начал соображать в бою, я даже на секунду забыл об усталости. Поймал его взгляд и скупо, с уважением кивнул. Мартын ответил таким же коротким, серьезным кивком.

Я шагнул к Яныку. Ухватил его за плечи, заставляя сфокусироваться на моем лице.

— Эй, — я заговорил спокойно и негромко, внимательно глядя ему в глаза. — Ты чего, боец? Я тебя не узнаю. Ты ведь так уверенно держался, я сразу увидел — настоящий солдат. А сейчас рассыпаешься? Мы все здесь. Все живы, никого даже не зацепило. Мы их там в пыль раскатали, а сами целыми ушли. Это большая победа, Янык. Гордиться надо, а не киснуть.

Он попытался что-то ответить, но только судорожно сглотнул.

Я чуть встряхнул его, приводя в чувство. Я отлично понимал, что с ним творится. Дело было не в страхе смерти — её-то эти пацаны в Красном береге насмотрелись с лихвой. Это навалился жесточайший отходняк после первой настоящей стычки.

Адреналиновая яма. Одно дело быть бесправной жертвой, и совсем другое — взять в руки оружие, самому жать на курок и видеть, как от твоих пуль падают враги. Я в свое время насмотрелся на такое у молодых, только что понюхавших пороху бойцов. Тело попросту не слушается, а психика не справляется с перегрузкой.

Если сейчас не выдернуть парня из этого ступора, он сломается. А он нужен мне в ясном уме. Нужен как надежный, готовый к бою солдат. Немцы могут быть уже на хвосте и появиться из-за деревьев в любую секунду, так что я не могу рисковать тем, что при внезапной стычке он снова впадет в оцепенение и застынет мишенью. В лесу каждый ствол на счету, а растерявшийся боец — это балласт, который погубит себя и гарантированно потянет на дно всех остальных.

— Всё уже позади, — я безотрывно смотрел ему в глаза, удерживая контакт. — Мы живы. Я понимаю, что тебя сейчас кроет. После первого боя такое бывает. Но ты нам нужен, Янык. Посмотри на Мартына. Посмотри на меня. Ты не один. Сделай глубокий вдох. Давай, вместе со мной.

Он замер. Грудь судорожно дернулась. Янык шумно втянул воздух, на секунду задержал дыхание, зажмурился. И медленно, прерывисто выдохнул.

Когда он открыл глаза, пелена паники отступила. Взгляд прояснился, стал осмысленным. Дрожь еще гуляла по плечам, но винтовку он уже держал твердо.

— Порядок? — спросил я.

Янык нахмурил брови и решительно кивнул.

— За мной, — бросил я и первым шагнул в заросли папоротника.

Нам нужно было разрывать дистанцию. Устраивать засаду наугад не имело смысла — мы даже не знали наверняка, бросились ли немцы в погоню. Мы продолжали уходить торопливо, петляя между деревьями, стараясь ступать тихо и не ломать веток.

Прошло минут десять или пятнадцать.

Я уловил неправильный, чужеродный шум, и мгновенно вскинул сжатый кулак. Парни мигом застыли, осторожно вглядываясь в лесную чащу. Я же превратился в слух.

Секунды тянулись. Сначала был только шелест листвы, но затем сквозь него снова пробился звук, который я услышал секундой раньше. Где-то позади едва уловимо хрустнула ветка. Следом раздался осторожный шорох раздвигаемых зарослей. Животное так не ходит. За нами шли, причем преследовали профессионально и скрытно.

Времени было в обрез, около минуты, не больше. Принимать бой на ходу нельзя, нужно использовать наше единственное преимущество — мы их услышали первыми.

Оглядевшись, я понял, что место для засады подвернулось отличное: небольшая возвышенность, укрытая густым кустарником. Ложбина и прогалина внизу были как на ладони, преследователям мимо не пройти. Учитывая наш арсенал — две винтовки и мой автомат — расстановка напрашивалась сама собой.

— Мартын, на тебе правый фланг. Янык, ты идешь на левый, вон за тем кустарником. Я по центру, чуть выше, — едва слышным шепотом распределил я позиции. — Подпустим ближе. Командой будет мой выстрел. Раньше времени не палить.

Янык молча скользнул к указанному кустарнику. В груди шевельнулась тревога: справится ли парень, не запаникует ли в решающий момент, не выдаст ли нас случайным выстрелом? Я скосил глаза: ствол его винтовки, аккуратно просунутый сквозь густые ветви, больше не плясал. Пальцы парня не дрожали. Взял себя в руки, молодец.

Не прошло и минуты, как внизу показались силуэты. Сначала из-за деревьев вынырнули двое, а следом, выдержав паузу, появились еще трое. Пятеро. Двигались они бесшумно, растянувшись редкой цепочкой. Дистанцию держали метров по десять, чтобы не лечь всем сразу от одной очереди, и непрерывно контролировали сектора, плавно поводя стволами из стороны в сторону.

Я поймал на мушку грудь первого и плавно потянул спуск. Сухой треск короткой автоматной очереди распорол лесную тишину. Идущий впереди немец взмахнул руками и тяжелым кулём повалился в траву. Тут же рявкнула винтовка Мартына — второй преследователь дернулся, выронил оружие и осел на колени.

Третий фриц успел упасть за ствол дерева и вскинуть автомат. Но выстрелить ему не дали. Громко хлопнула винтовка Яныка. Краем глаза я уловил, как парня ощутимо дернуло назад: с непривычки тяжелая отдача жестко впечатала приклад ему в плечо, заставив болезненно поморщиться. Но, несмотря на это, пуля легла точно — немец обмяк и завалился на бок, так и не успев нажать на спуск.

Оставшиеся двое мгновенно рухнули в траву. Раздались резкие гортанные крики — уцелевшие перекликались, спешно меняя позиции. Тут же в ответ ударили их автоматы, и над нашими головами со злым свистом защелкали пули, заставляя нас крепче прижиматься к земле.

Возникла короткая пауза. Я не стал терять времени, вскинул автомат и дал длинную очередь прямо по кустам, где залегли немцы, теперь уже заставляя их вжаться в землю и прекратить огонь. Из зарослей донесся сдавленный вскрик. Отлично, одного я точно достал. Последний фриц не выдержал, вскочил, пытаясь перебежать за толстый ствол сосны, но тут же поймал пулю от Мартына и мешком осел на корни.

Лес снова погрузился в тишину.

— Чисто, — выдохнул я, торопливо поднимаясь. — Быстро собираем трофеи!

Мы метнулись к убитым. Оставлять такое добро в лесу было глупо. Я подхватил целехонький немецкий автомат и распихал по карманам запасные магазины.

— Глядите-ка, какие щедрые гости нам попались, — усмехнулся Мартын, сноровисто срывая с другого немца тяжелые подсумки и гранаты. — Сами нам автоматы да патроны прямо в лес притащили. Снабженцы, едрена вошь.

Янык подобрал целехонький немецкий ствол и слегка поморщился — ушибленное отдачей плечо явно давало о себе знать. Его пальцы мелко подрагивали: адреналин всё никак не отпускал. Парень изо всех сил старался унять мандраж и, видимо, чтобы немного сбить напряжение, решил поддержать разговор.

— Это точно, — согласно кивнул он, сглотнув, и быстро обшарил карманы убитого. — О, глядите-ка…

Он вытащил из чужого кителя глянцевую черно-белую фотокарточку. С нее кокетливо улыбалась холеная белокурая красавица.

— Какая-то их барышня, — криво усмехнулся Янык. — Всё, фрау, не дождешься ты больше своего Ганса. Туда ему и дорога.

— Какая же это его барышня, — хмыкнул я, мельком взглянув на снимок. — Обычная открытка. Актриса какая-то немецкая. У них каждый второй фриц с такой карточкой в кармане таскается. Мечтатели, мать их.

Янык удивленно моргнул и тут же с отвращением отшвырнул снимок в траву.

— Всё, заканчивайте трепаться, — оборвал я парней, подхватывая еще один автомат и запасные магазины. — Уходим, пока еще кто-нибудь на шум не пожаловал!

И мы быстро растворились в лесной чаще.

Теперь мы шли очень быстро, практически бежали, стараясь как можно скорее разорвать дистанцию. Продираясь сквозь густые заросли орешника и трухлявый бурелом, мы не сбавляли темп ни на минуту. Ветки то и дело хлестали по лицу, сапоги вязли в мху и прелой листве, но останавливаться было нельзя. Трофейные автоматы и набитые подсумки с непривычки тяжело оттягивали плечи, пот застилал глаза.

Двигались мы в напряженном молчании, постоянно прислушиваясь к каждому шороху за спиной — нет ли еще погони. Хотя я понимал, что, скорее всего, больше никого послать за нами не могли.

У карателей приказ на проведение операции по уничтожению Денисовки. Скорее всего, они не станут рисковать, чтобы гоняться по лесу за какими-то «лесными разбойниками». Мы и так их изрядно потрепали, заставив понести ощутимые потери — людей у них явно поубавилось, и отвлекаться от главной цели они вряд ли станут.

Так мы отмахали по лесному бездорожью добрых полтора часа.

Наконец деревья начали редеть. Мы вышли к подступам Денисовки, к лесной дороге, и тут же залегли в густом кустарнике на опушке, чтобы немного перевести дух и оценить обстановку. Отсюда, из спасительной тени, крайние избы просматривались отлично.

Деревня была тихой, по-утреннему безмятежной. Солнце уже припекало, но улицы казались вымершими. Сказывались долгие месяцы оккупации, люди лишний раз старались не показываться.

Вдруг неподалеку в зарослях хрустнула ветка. Мы мгновенно вскинули оружие, но тут же выдохнули: из подлеска у дороги бесшумно появились Роза со Шпаком. Рядом к стволу была привязана их лошадь, нетерпеливо отгоняющая хвостом гнус.

Но легче от этого не стало. Я лихорадочно озирался по сторонам, вглядываясь в лес, где по уговору должна была располагаться наша засада, и внутри всё стремительно холодело.

Где отряд⁈ Где Лиза? Дошел ли Аким с Громом? Успел ли Гоша передать сообщение, успели ли ребята вовремя предупредить наших и поднять всех по тревоге?

Лес вокруг стоял тихий и пустой. Никакого движения, ни единого намека на скрытые позиции бойцов. Только Роза со Шпаком да мы трое в кустах. Впятером. Пятеро с легким оружием против озлобленных карателей — это не засада, а верное самоубийство. Нас просто сметут в первые же минуты боя, перешагнут и спокойно пойдут дальше в деревню — жечь дома и убивать всех без разбору.

Да, мы задержали фрицев там, позади, но это же капля в море. Мы-то уходили пешком, срезая путь лесными тропами, а они двигались на технике. Какая там техника могла уцелеть после наших гранат — вопрос десятый, но на ней они и приедут. Им всего-то надо было стащить с дороги разбитую телегу или что там им перегородило путь. И значит, у нас нет никаких двадцати минут. Они уже на колесах и могут показаться с минуты на минуту!

За спиной зашуршал подлесок, захрустели ветки. Мы резко обернулись. Из кустов, пригибаясь, один за другим стали выходить наши. Впереди Лиза. Лицо жесткое, губы сжаты, в руках наготове трехлинейка.

Я поднялся из укрытия навстречу. Она с ходу поймала мой взгляд, быстро и цепко оглядела с ног до головы — явно проверяла, не зацепило ли в бою.

— Успели, — выдохнула она. — Фрицы далеко? Скоро будут?

— С минуты на минуту, — быстро заговорил я, на ходу просчитывая варианты. — Они на моторах, Лиза. Один грузовик наверняка уцелел и броневик «Ганомаг» — мы их не достали. Потрепанные, но на ходу. А это броня, пулеметы и еще человек двадцать пехоты. Времени в обрез. Картинка боя меняется: если просто ударим стрелковкой из кустов — сомнут массой. Дорогу надо перекрывать наглухо. Давай взрывчатку, живо!

Она молча сдернула с плеча брезентовый сидор. Внутри тяжело лязгнуло железо. Я рванул завязки мешка: несколько ребристых «лимонок», пара длинных трофейных «колотушек» и моток суровой бечевки. То, что нужно для растяжек.

— Значит, так, — я быстро прикинул расклад, поднимая на нее глаза. — Людей расставляй по обе стороны от тракта. Половину прячь вон за те пни, остальных туда, в густой ельник. Возьмем их в клещи. Но пока не рванет — сидеть тихо, как мыши. Без моей команды огонь не открывать!

Лиза коротко кивнула, перехватывая винтовку.

— Янык, Мартын! — бросил я, оборачиваясь к бойцам. — За мной на дорогу, живо!

Мы рванули к тракту. Гула моторов пока не было слышно, но медлить было нельзя. Дорога здесь делала изгиб, зажатая между сплошной стеной малинника и старыми соснами. Место идеальное — перед слепым поворотом водитель по-любому сбросит газ.

Я выскочил на дорогу, с разбегу упал на колени прямо в сухую, укатанную колею.

— Янык, в прикрытие! Ухо к земле и слушай тракт! — бросил я. — Немцы на тяжелой технике, земля гул от моторов передаст раньше, чем воздух. Как только почувствуешь дрожь — сразу свисти!

Парнишка тут же распластался у обочины, прижавшись ухом к теплой пыли.

— Мартын, доставай нож, ковыряй землю. Давай-давай, смотри и учись, как это делается, — я указал ему место.

Мартын молча всадил нож в накатанную колею. Земля спрессовалась до каменного состояния, лезвие глухо скрежетало о мелкие камни, но парень упрямо выковыривал сухие комья. Я тем временем мастерил связку из гранат и аккуратно ладил детонатор.

Как только лунки были готовы, мы заложили туда наш гостинец. Натянули бечевку поперек дороги у самой земли, присыпали дорожной пылью, сверху кинули сухих травинок. Слилось с фоном идеально, с двух шагов не разглядишь.

Закончив, мы скатились в кювет и метнулись обратно к нашим.

В траве лежал ручной «Дегтярев». Тяжелый, надежный — Белый отдал его нам, когда мы разделялись перед уходом.

— Кто за пулемет встанет? — тихо спросила Лиза.

Мартын тут же сунулся вперед, шагнул было к оружию:

— Давай я!

Я смерил его неодобрительным взглядом.

— Куда? Рано тебе, — отрезал я, отстраняя его плечом. — Пулемет это не винтовка, тут одной смелости мало, сноровка нужна. С этой тяжелой дурой управляться уметь надо, правильно цель вести, отдачу гасить. Сам лягу.

Доверять главное огневое средство в засаде неопытному пацану было непозволительной роскошью.

Быстро расчистил сектор обстрела, обломав мешающие сухие ветки, и установил пулемет на сошки. Ствол смотрел прямо на дорогу, наглухо перекрывая поворот на деревню, где уже ждала наша растяжка. Рядом в траву положил два запасных диска, чтобы сразу ложились под руку.

Я лег за пулемет, плотно вжал приклад в плечо и передернул затвор. Железо клацнуло. Диск полный, сорок семь патронов.

Я огляделся: все были на позициях. Лиза надежно укрылась за толстым стволом поваленного дерева. Мартын с винтовкой залег в кустах чуть правее. Роза устроилась выше по склону, пристроив винтовку на замшелый валун. Шпак прижался к земле за пнем, нервно сжимая карабин. Кастусь с Тарасом залегли левее, у самого края малинника — их задача была перекрыть возможный обход с той стороны. Микула, Егор и еще несколько новичков остались в резерве, чуть глубже в лесу, чтобы при необходимости подстраховать фланги или заменить выбывших. Это были лишь те, кого я успел выхватить взглядом поблизости, — остальные бойцы тоже надежно замаскировались на своих местах, слившись с лесом.

Всё. Теперь мы готовы. Оставалось только ждать.

Вскоре со стороны дороги раздался резкий свист. Янык подал сигнал, а еще через мгновение и сам вынырнул из зарослей, пригибаясь к земле и спеша занять свою позицию.

А спустя несколько минут из глубины леса донесся надсадный гул моторов. Немцы подходили.