Несколько секунд я стоял у входа в банк и смотрел на Лику, не отвечая. Она ждала, чуть подавшись к открытой двери. Со стороны это могло выглядеть как обычная встреча двух знакомых, если не знать, что один из них официально умер, а вторая носила его фамилию и, возможно, помогла ему умереть.

Над банковским входом висели две камеры. Ещё одна смотрела на парковку. Вокруг нас было слишком много свидетелей. Номер машины вполне себе читался с камер. Водитель держал руки на руле и не пытался выйти. Охраны поблизости я не заметил, хотя это ничего не доказывало. Профессиональная охрана тем и отличалась от Валеры в семейных трусах, что не обязана заранее сообщать о себе.

Если Лика собиралась меня похитить, место она выбрала неудачное. Если хотела поговорить, то слишком театральное.

Я достал телефон, сфотографировал машину и отправил снимок Рите вместе с сообщением:

«Встреча с Анжеликой Орловой. Сажусь в её машину возле банка. Если через час не напишу, позвони мне».

Следом включил передачу геолокации. Лика молча наблюдала за мной. Лицо у неё оставалось спокойным, но новый навык уже показывал первые отклики. Раздражение из-за задержки, настороженность, неожиданное уважение и облегчение. Последнее было особенно странным. Похоже, ей действительно хотелось, чтобы я сел в машину добровольно, а не устроил сцену у банка.

— Правильно делаешь, — сказала она, чуть отодвигаясь и освобождая мне место. — Умные люди живут дольше, хотя некоторые понимают это слишком поздно.

— Но если успеют, то доживают до пенсии, — ответил я, убирая телефон.

Я сел на заднее сиденье. Водитель посмотрел в зеркало, дождался короткого кивка Лики и тронулся с места.

В салоне пахло кожей и её духами. Запах был знакомым. Когда-то несколько одинаковых флаконов стояли в нашей спальне, хотя Лика уверяла, что каждый аромат отличается. Я разницы не чувствовал и однажды имел глупость сказать об этом вслух. После того разговора мне объяснили, что человек, способный различить марку бетона по сколу, обязан понимать разницу между «вечерним шлейфом» и «дневной свежестью». Я не понял, но научился молчать.

Между нами оставалось достаточно места для деловой беседы. Лика сидела у другого окна, положив сумку на колени. Пальцы больше не сжимали её так сильно, однако расслабленными не выглядели. Водитель поднял перегородку, и мы остались практически наедине.

Я попробовал сосредоточиться на новом ощущении. Никаких мыслей Лики я не слышал. Перед глазами не появлялись удобные подписи вроде «врёт» или «собирается убить». Вместо этого чувствовались слои. На поверхности лежало привычное спокойствие, отработанное годами. Под ним держались раздражение и настороженность. Ещё глубже прятался страх, который усиливался, когда я смотрел ей в глаза. Рядом с ним жило любопытство, почти болезненное. И вина.

С последним следовало быть осторожнее. Вина могла относиться к смерти мужа, к деньгам, к измене или к собаке, которую она не покормила в детстве. Эмоция была трещиной на стене, но причину, откуда она появилась, приходилось искать самому.

Лика выдержала молчание почти три минуты. Для неё это было много. Она привыкла, что паузу заполняет собеседник, чаще всего оправданиями.

— Ты даже не спросишь, откуда я знаю, кто ты? — произнесла она наконец и повернулась ко мне. Голос звучал ровно, но внутри коротко вспыхнула досада.

Значит, фраза у банка была блефом.

— Если бы вы знали, уже сказали бы сами, — ответил я. — Люди редко молчат, когда они желают застать собеседника врасплох.

Лика сняла очки и убрала их в футляр.

— Хорошо, Смирнов, не будем тратить время на дешевый театр. Ты работаешь на Григория.

Я посмотрел в окно. Машина свернула с большой улицы и пошла вдоль набережной.

— Я много на кого работаю, — хмыкнул я, не сводя с неё взгляда, отчего Лика на секунду вздрогнула и тут же разозлись. — Вчера работал на владелицу ресторана, позавчера на женщину с протекающим бачком. Если хотите встать в очередь, теперь заявки принимает диспетчер.

— Не изображай идиота, тебе не идёт, — сказала Лика, и раздражение стало сильнее. — Григорий искал человека, способного попасть в мой дом. Потом там так «вовремя» ломается автоматика, а ты появляешься вместе с людьми управляющей компании и устраняешь сбой, который до тебя никто даже понять не мог. После твоего визита Григорий вдруг становится каким-то слишком бодрым и активным. Совпадений слишком много.

Она говорила уверенно, но под уверенностью оставалась нехватка фактов. Она складывала картину из предполождений.

— Если вы считаете, что я устроил аварию, обращайтесь в полицию, — предложил я и пожал плечами, как ни в чём ни бывало, правда, тут же об этом пожалел, но вида не показал. — Там любят подобные истории, богатая вдова и сантехник. Я даже не буду пояснять, как именно это звучит со стороны.

При упоминании полиции в ней поднялись презрение и тревога. Официальное расследование ей было не нужно. Оно могло начать с автоматики, а закончить вопросами, к которым Лика не подготовилась.

— Давай мы обойдемся без пошлости, — процедила она сквозь зубы.

— Хорошо, ваша машина, ваши правила, — я осмотрел салон, будто показывал ей её же владения, отчего до меня вновь дотянулись нотки гнева и… любопытства. — Однако, вы не столь глупая женщина, которая решила прокатить малознакомого человека только ради того, чтобы над ним посмеяться и помериться социальным статусом. Вы деловой человек, Анжелика, и вам точно от меня что-то надо. А если так, то прошу говорить со мной, не повышая тон и убрав то презрение, которое иногда присуще людям вашего класса. Я надеюсь, мы договорились?

И снова раздражение. Но, чёрт, подери, как же умело она его скрывала, хотя глаза так и метали молнии.

Что ж, не я это начал, и я обязан был поставить тебя на место. Эх… помнится, в прошлом теле этот процесс был гораздо приятнее.

— Мне выгоднее, чтобы ты продолжал работать на Григория, — сказала она после паузы.

Я повернул голову и усмехнулся.

— Вот теперь стало интереснее.

Лика чуть выпрямилась. Она снова вернула себе положение человека, который делает предложение, а не ищет спасения.

— Продолжай выполнять его поручения. Узнай, чего именно он хочет от меня и на каком этапе находится его план. Всё, что получаешь от Григория, передаешь мне. Взамен я заплачу больше и помогу твоей фирме выйти на другой уровень. У меня есть объекты, управляющие компании и люди, которые могут многое.

— Значит, я беру деньги у него, деньги у вас и всем улыбаюсь, — проговорил я, наблюдая за её лицом. — Работа простая. Нужны только две жизни, желательно запасные.

— Ты производишь впечатление человека, который умеет разделять интересы.

— Я умею разделять заказчиков и проблемы. Пока вы предлагаете стать и тем и другим.

Внутри неё на секунду появилось одобрение. Не симпатия, а уважение к собеседнику, который понял правила и не стал сразу торговаться.

Лика объяснила условия подробнее. В её изложении получалось, что она почти спасала меня от бедности и чужой мести.

Новый навык показывал другую конструкцию. Лика боялась утечки и хотела держать под контролем не только Григория, но и меня. При этом её интерес выходил далеко за рамки защиты. Она собиралась использовать собранные сведения против кого-то третьего.

— Вы постоянно упоминаете о ваших связях, но чего они действительно стоят? — спросил я, когда она закончила. — Вы не смогли удержать даже Богряцкого. Талантливого инженера, который работал с вами десятилетия, но теперь он работает на меня. Так что же это за связи?

Лика почти не изменилась в лице, только пальцы снова сжали сумку. Зато внутри прошёл всплеск удивления.

— Старик работает на тебя? — переспросила она, стараясь произнести это без особого интереса.

— Да, уже пару дней, и показал себя с лучшей стороны. Я думал, в вашей компании умеют распознавать кадры, которые давно себя зарекомендовали.

— Он почти спился.

— Почти не считается, — хмыкнул я. — Главное дать человеку то, что он ценит, и тогда от него можно многого добиться. Уж вы, как бизнесвумен должны это понимать.

Ей ответ явно не понравился. Возвращение старого человека Орлова оказалось для неё неприятной новостью, причём сильнее, чем должно было быть.

— Один старый прораб ещё не делает компанию, — сказала она, поправляя рукав пальто.

— Согласен, — кивнул я, отчасти наслаждаясь произведённым эффектом. — Поэтому я собрал уже небольшую бригаду и вышел на официальный уровень сразу с несколькими крупными коммерческими объектами.

Она посмотрела на меня дольше обычного. Я не благодарил за то, что мне, якобы, дали возможность стать на ступеньку выше, и это задевало её сильнее грубости. Лика привыкла, что доступ к её кругу считали подарком. Раньше я сам создал вокруг неё эту привычку. Моё имя открывало двери, а она решила, что двери открываются перед ней самой.

— Я могу дать тебе за несколько месяцев то, на что без меня уйдут годы, — произнесла она. — Контракты с крупными компаниями, которые могут озолотить тебя.

— Или закопать, — спокойно произнёс я. Что ж, мы уже дошли до того момента, когда именно она начинает торговаться, при этом поднимая ставки. Неплохо, неплохо… — Пока дело растёт без вас.

На этот раз холод в её лице дал трещину.

— Не переоценивай себя, Смирнов. Ты всё ещё мастер из гаража, который оказался там, куда его никто не приглашал. Мне достаточно нескольких звонков, чтобы заказчики усомнились в твоих отчётах, а полиция заинтересовалась аварией в моём доме.

Она говорила всё резче. Под угрозами я чувствовал не превосходство, а страх. Разговор уходил из-под её контроля, и она пыталась вернуть его количеством рычагов.

— Если хотите договориться, назовите цену и условия, — сказал я. — Если хотите напугать, выберите что-нибудь одно. Когда угроз слишком много, они начинают мешать друг другу.

Лика замолчала. Несколько секунд в салоне слышался только гул мотора. Водитель смотрел вперёд и делал вид, что перегородка защищает его не только от звука, но и от последствий.

Злость Лики дошла до пика и начала спадать. Она поняла, что сорвалась.

— Считай это объяснением моих возможностей, — произнесла она уже спокойнее.

— Всё это лучше подтверждать делом. Вы говорите со мной в дорогой машине, и да, она ваша. Но объясните мне тогда, почему отчитываюсь не я?

Её губы едва заметно дёрнулись. Я не был уверен, хотела она улыбнуться или приказать водителю открыть дверь на ходу.

Пришло время проверить другое направление.

— Почему Виктор сам не решит вопрос с Григорием? — спросил я.

Лика слегка вздрогнула. Странно, ведь вопрос был вполне логичным.

— При чём здесь Виктор?

— Он приезжал к вам, когда я работал в доме Григория, — пояснил я. — Так что да, не сложно понять, какие у вас отношения. Но меня это не касается, я просто не могу понять очевидного. Сейчас он управляет компанией, у него охрана, юристы и деньги. Григорий мешает вам обоим. Но вместо Виктора вы ищете гаражного сантехника и предлагаете ему двойную игру.

— У Виктора достаточно своих дел. Он теперь руководитель большой структуры и не обязан заниматься каждой обиженной развалиной на Рублёвке.

Ответ прозвучал слишком быстро. При имени Виктора в ней поднялись злость, презрение, обида и страх. Ничего похожего на чувства союзницы или довольной сообщницы. Между ними шла борьба, и, судя по всему, Виктор выигрывал.

До этой минуты я считал их одним целым. Любовники, партнёры или просто два человека, которые вместе убрали владельца и поделили имущество. Теперь эта теория разваливалась.

— Новый директор или новый хозяин? — уточнил я.

Лика посмотрела на меня почти с ненавистью.

— Это не твоя забота.

— Вы сами предложили мне участвовать в ваших семейных делах, — хмыкнул я. Нельзя приглашать человека в канализацию, а потом возмущаться, что он спрашивает, откуда здесь это…

Я сдержался, ругаться при женщине — такое себе дело. Пускай она и виновна в твоей смерти, а ты испытываешь к ней гремучую смесь эмоций, где с одной стороны ты хочешь её придушить голыми руками, а с другой… м-да, здесь лучше тоже сдержаться.

Она отвернулась к окну. Разговор о Викторе причинял ей больше неудобства, чем обсуждение Григория. Я запомнил это и не стал давить дальше. Люди лучше раскрывались, когда им казалось, что опасную тему уже оставили.

— Сегодня я встречусь с Григорием, — сказал я. — После этого решу, стоит ли вообще продолжать вашу игру. Он пьян, раздражён и слишком уверен, что купил меня вместе с потрохами.

— Григорий всегда был таким, — ответила Лика с короткой усмешкой. — Он даже на Максима огрызался, пока тот не растоптал его.

Моё имя изменило всё. В ней появилась тоска, потом вина и страх. Рядом с ними я почувствовал в ней гордость, словно прежняя сила мужа всё ещё принадлежала и ей. И сразу после этого пришло облегчение от того, что Орлова больше нет.

Неприятный набор. Живых обычно либо любили, либо ненавидели. Мёртвые позволяли испытывать всё сразу.

— Орлов забрал у Григория несколько контрактов, перекрыл ему финансирование и выставил посмешищем перед людьми, чьего мнения тот боялся, — продолжила Лика. Голос её стал тише. — Григорий не смог ответить Максиму при жизни, поэтому теперь мстит его вдове. Это жалко, но вполне в его характере.

— Вы говорите о муже так, будто стояли рядом и наблюдали за чужой дракой.

Страх в ней вспыхнул резко, однако лицо осталось спокойным.

— Максим никому не позволял стоять рядом. Только ниже.

Фраза попала точнее, чем мне хотелось. В ней была попытка оправдать предательство, но была и правда. Я строил компанию вокруг себя и считал людей опорами, а не равными. Даже Лику воспринимал как часть жизни, которую можно защитить деньгами и статусом, не особенно спрашивая, чего она хочет. Это не делало её невиновной. Но объясняло, почему рядом со страхом жила старая обида.

— И всё же вы носите его фамилию, — сказал я.

— Фамилии иногда стоят дороже людей.

Вина усилилась и почти сразу исчезла под привычным холодом.

Я не собирался сразу соглашаться. Двойная игра могла дать доступ к Лике и сведения о её конфликте с Виктором. Отказ превращал её во врага уже сегодня. Согласие делало меня удобным активом, который она при необходимости спишет вместе с Григорием.

— После встречи я сообщу решение.

— Мне не нужен пересказ его пьяных речей, — сказала она, глядя прямо на меня. — Нужна информация, которую можно использовать.

— Тогда придётся дождаться, пока такая информация появится.

— Сколько ты хочешь?

— Пока не знаю объёма работы, любая цена будет выдуманной. Моя фирма выдуманные цены не называет.

На этот раз она действительно едва улыбнулась, хотя раздражение никуда не исчезло.

— Ты слишком быстро растёшь, Смирнов.

— У меня хороший фундамент.

— Или быть может, чужая поддержка?

— Тогда вам стоит выяснить, чья она.

Страх в ней снова поднялся. Я попал в точку, сам пока не понимая в какую.

Машина остановилась возле делового квартала. До дома Григория отсюда оставалось далеко. Лика не собиралась меня подвозить прямо к его воротам, это погубило бы всю легенду.

Водитель опустил перегородку и разблокировал дверь.

— Не затягивай с ответом, — сказала Лика, надевая очки. — И не заставляй меня жалеть, что я решила говорить с тобой на равных, как ты и просил.

— Вы даже не представляете, какие условия мне сегодня предлагали в банке, — вновь хмыкнул я, но тут же стал более серьёзным. — Увы, ваши пока не самые убедительные.

Её губы снова дёрнулись.

— Выходи, Смирнов.

— И да, это последний раз когда я позволяю вам разговаривать со мной в таком тоне, — холодно улыбнулся я, — на брудершафт мы с вами не пили.

На дождавшись ответа я выбрался на тротуар. Машина отъехала и через несколько секунд затерялась в потоке. Только тогда я смог выдохнуть и пробормотать:

— Уже скучаю по обычному ремонту.