Такси привезло меня к закрытому придорожному кафе через тридцать семь минут. Вывеску на нем не было, окна заклеили объявлениями об аренде, а на дверях висел замок, который выглядел надёжнее самого здания. По соседству работали шиномонтаж и маленький магазин. Возле него водители пили кофе из бумажных стаканов и поглядывали на дорогу. Над парковкой висели две камеры: одна смотрела на въезд, другая захватывала кафе и стоянку. Место оказалось не таким безлюдным, как обещал Григорий, но за ним начиналась дорога через лес. Видимо, свидетели требовались только до того момента, как я пересяду в другую машину.
Чёрный внедорожник стоял у края парковки. Григорий сидел сзади и говорил по телефону, а за рулём находился крупный мужчина с короткой стрижкой. Он держал руки на руле, хотя машина не двигалась, и не отвлекался на прохожих. Такие люди обычно назывались водителями только в платёжной ведомости.
— Вас подождать? — спросил таксист, обернувшись ко мне. Он ещё раз посмотрел на внедорожник и, кажется, решил, что сантехники теперь обслуживают не только трубы, но и организованную преступность.
— Не надо, дальше поеду с заказчиком, — ответил я, расплачиваясь. — Если через час увидите мою фотографию в новостях, скажите, что пассажир был вежливым.
Таксист усмехнулся, однако взгляд у него остался тревожным.
— Может, всё-таки подождать хотя бы пять минут? Мало ли что у вас за заказчик.
— Всё нормально, не впервой. К тому же я знаком с этим человеком, у него кишка тонка для серьёзных дел.
Водитель перестал улыбаться. Я вышел, сфотографировал номер внедорожника и отправил снимок Рите, после чего включил передачу геолокации.
«Пересаживаюсь в чёрный внедорожник. Встреча за городом. Если до пяти не отвечу, сначала звони мне, потом Петренко».
Рита почти сразу поставила отметку, что прочитала, и спросила, всё ли нормально. Я написал, что пока да. Подробности только заставили бы её нервничать, а для этого у неё уже имелся родной брат.
Григорий закончил разговор и опустил стекло.
— Ты ещё и машину фотографируешь? — спросил он, криво усмехнувшись. — Может, сразу позвонишь участковому и сообщишь, что едешь получать деньги?
— После двух нападений даже сантехник начинает соблюдать технику безопасности, — ответил я, открывая заднюю дверь. — Особенно если заказчик меняет место встречи и зовёт за город.
— Я зову тебя не в лес, а на базу отдыха, — сказал Григорий, недовольно поджав губы. — Там проводят переговоры и свадьбы отмечают. Приличное место.
— Значит, если что-то пойдёт не так, поминки тоже можно организовать без лишней суеты.
Я сел рядом. От Григория пахло дорогим одеколоном, но вчерашний алкоголь всё равно пробивался. На коленях у него лежала кожаная папка. Денег я не увидел, хотя встреча должна была закончиться расчётом. Я пристегнулся и поставил сумку между ног.
Водитель посмотрел на меня через зеркало.
— Это Олег, мой человек, — представил его Григорий, похлопав ладонью по папке.
— Максим, — сказал я. — Пока тоже свой человек.
Олег едва заметно усмехнулся и завёл машину. «Эмпатический резонанс» принёс спокойное презрение. Водитель оценил плечо (видимо, запомнил после моего последнего визита к Григорию) и мою рабочую сумку, после чего решил, что опасности я не представляю. Злости в нём не было, только уверенность человека, которому при необходимости поручат придержать разговорчивого мастера. Для него я уже считался решённой задачей. Оставалось дождаться команды.
Мы выехали на лесную дорогу. Сначала по сторонам попадались магазины и посёлки, затем за окнами остались заборы и голые деревья. Связь держалась, и геолокация передавалась исправно.
— Запись уже становится интересной, — сообщил Григорий, удобнее устраиваясь на сиденье. — Лика с Виктором наконец перестали строить из себя союзников. Они обсуждают «Апекс», пакет акций и свои обязательства. За такие разговоры платят хорошие деньги.
— Ты говорил, что запись нужна тебе, — напомнил я, наблюдая за его лицом.
— Мне и партнёрам, какая разница? — Он пожал плечами, но сразу отвёл взгляд к окну. — В серьёзных делах один человек редко действует сам. Есть общие интересы и договорённости.
— Перевожу на обычный язык: деньги не твои, база тоже чужая, а операцию заказал кто-то повыше. То есть, ты просто посредник. Нашёл исполнителя и решил показать себя главным.
Улыбка Григория заметно дрогнула.
— Я свёл нужных людей и создал возможность. Без меня ты вообще не оказался бы в этой игре.
— Без тебя я бы сейчас спокойно пообедал. И пока меня это сильно беспокоит.
Олег посмотрел в зеркало. В его эмоциях мелькнуло раздражение. Наверное, с Григорием редко разговаривали так при сотрудниках. Сам Григорий поправил воротник и постарался вернуть привычную важность.
— Владелец базы серьёзный человек, — продолжил он, говоря чуть медленнее. — Мы давно знакомы, вместе начинали и решали разные вопросы. Он способен одним телефонным звонком открыть нужную дверь или закрыть её перед тем, кто ему мешает. Твоя «Основа» пока небольшая фирма, поэтому знакомство с людьми такого уровня тебе не повредит.
— Тогда познакомь нас, — предложил я. — Раз уж ради этого пришлось ехать к закрытому кафе.
— Он задерживается, — ответил Григорий и провёл пальцем по краю папки. — Сначала поговоришь с его представителями, подпишешь бумаги и получишь расчёт. Если освободится, он подъедет.
— То есть он не подъедет? — утвердительно заметил я.
— У него плотный график, Смирнов. Не все сидят в гараже и ждут звонка насчёт потёкшего унитаза.
— Зато я не рассказываю клиентам, как близко дружу с человеком, который не нашёл для меня двадцати минут.
Григорий стиснул зубы. «Резонанс» показывал унижение и беспокойство. Меня он не боялся, зато боялся вернуться к хозяину базы без нужного результата. Значит, утром на заправке Григорий изображал заказчика, хотя на деле был посредником. Удобная должность, пока операция шла по плану. Если всё вскроется, настоящий заказчик ни о чём не знал, Григорий просто попросил меня об услуге, а незаконный способ придумал Максим Смирнов. Схема была знакомой. В строительстве так списывали хищения на прораба, которому до этого устно велели подписать накладные.
— Что за бумаги? — спросил я, кивнув на папку.
— Обычные документы между деловыми людьми, — слишком быстро ответил Григорий. — Подтвердишь, что работа выполнена, получишь остаток суммы. Заодно обсудим дальнейшее сотрудничество.
— Устройство передаёт запись. Выполнение уже подтверждено.
— Документы всё равно нужны. Ты теперь бизнесмен и должен это понимать.
— Вот именно, я понимаю, поэтому сначала всё прочитаю.
Олег свернул с основной дороги. За высоким забором появился комплекс из нескольких зданий. Главный корпус напоминал советский пансионат после дорогого, но плохо продуманного ремонта. Серую коробку закрыли светлыми панелями, а сбоку пристроили стеклянную веранду. Часть фасада ещё была затянута сеткой. Возле ресторана лежали поддоны с плиткой, у дорожки двое рабочих копали траншею. На щите у въезда красовался будущий комплекс с улыбающимися отдыхающими и чистым озером. Настоящее озеро за забором выглядело мутнее и явно не знало, каким его нарисовали.
Охранник увидел внедорожник и поднял шлагбаум, не попросив документов. Номер он знал. Нас не записали, а количество пассажиров не проверили. Для тайной встречи это было удобно, для приличной базы отдыха выглядело странно.
— Реконструкция? — спросил я, заметив свежую плитку возле старого фундамента.
— Обновляют номера и ресторан, — ответил Григорий. — Хозяин на материалах не экономит.
— Это видно. Плитка из двух партий, оттенки расходятся. Потом поставят яркие фонари и скажут гостям, что так задумал дизайнер.
— Тебя никто не просил проводить аудит базы, — огрызнулся Григорий, дёрнув щекой.
— Привычка. Чужая халтура сама лезет в глаза, особенно когда её не успели прикрыть.
Внедорожник остановился возле отдельного коттеджа у воды. Дом был собран из тёмного дерева, а перед крыльцом висели две камеры. Олег вышел первым и осмотрелся, затем открыл дверь Григорию. Обслуживать сантехника он не стал, поэтому я выбрался сам.
Внутри было тепло. В гостиной стояли кожаные диваны и низкий стол, у стены находился шкаф с алкоголем. Плотные шторы закрывали окна со стороны озера. На каминной полке лежали семейные фотографии. На одной мужчина лет шестидесяти держал мальчика с удочкой, на другой стоял рядом с известным чиновником. На папках в открытом шкафу были тиснёные инициалы, не совпадавшие с именем Григория. Всё вокруг принадлежало другому человеку, включая виски, к которому Григорий сразу направился.
Возле стола нас ждал мужчина около сорока. На нём был аккуратный костюм, а перед ним лежала тонкая папка. Рядом стояла видеокамера на небольшом штативе, но красный индикатор пока не горел.
— Константин Левин, — представился мужчина и протянул руку. — Я представляю интересы Григория Степановича и других участников проекта. Рад, что вы приехали, Максим Сергеевич.
— Я тоже рад, — ответил я, пожимая ему руку. — Особенно камере. С ней сразу хочется доверять всем присутствующим.
Левин улыбнулся, хотя глаза остались внимательными.
— Она понадобится только для фиксации договоренностей. Ничего необычного, сначала спокойно изучите документы.
Григорий налил себе виски и поднял бутылку.
— Будешь? Работа закончена, можно немного расслабиться.
— Нет, спасибо.
— Зря ты всё время ждёшь подвоха, Смирнов, — сказал он, устраиваясь у шкафа. — Запись идёт, деньги получишь. Мы собрались закрыть обычный деловой вопрос.
— Обычные вопросы обсуждают заранее. Я не идиот, Гриша, и понимаю, к чему всё идёт. Но скажу сразу, что в ваших же интересах, если я ошибаюсь.
Олег не ответил и занял место у выхода, сложив руки перед собой. «Резонанс» уловил короткое раздражение, которое быстро сменилось прежней уверенностью. Его всё устраивало.
Я не стал садиться за стол, а просто открыл папку. Первый документ назывался соглашением об оказании информационно-технических услуг. Текст составили аккуратно, но смысл читался без труда: закопать собирались меня. По соглашению я самостоятельно выбрал способ получения информации, гарантировал его законность и отвечал за последствия. Григорий хотел лишь получить консультацию и понятия не имел, каким методом я собирался добыть сведения.
Второй лист содержал текст для видеозаписи. Я должен был подтвердить, что сам предложил установить устройство и определил объект, а заказчик только принял готовый результат. Получалось красиво. Григорий случайно оказался рядом с деньгами и жучком, а я из любви к профессии решил залезть в чужой дом.
Я читал не торопясь. Левин молчал, зато Григорий вскоре начал ходить возле шкафа.
— Там обычная защита сторон, — сказал он, постукивая пальцем по стакану. — Ничего опасного для тебя нет. Подпишешь, запишем короткое подтверждение и сразу рассчитаемся. У владельца базы есть объекты, которые он может передать твоей фирме. Там нормальные деньги, а не пенсионерские краны.
Я поднял взгляд на Левина.
— Здесь написано, что способ работы выбрал я. Кому принадлежит устройство?
Левин покрутил ручку между пальцами.
— Техническое средство предоставил Григорий Степанович, однако окончательное решение о применении принимали вы как специалист.
— А адрес кто дал? — спросил я, не отводя от него взгляда.
— Заказчик обозначил интересующее направление.
— Не направление, а конкретный дом. Место установки кто выбрал?
Григорий поставил стакан на стол чуть сильнее, чем требовалось.
— Какая разница, если устанавливал ты? Максим, не занимайся ерундой. Каждый получил то, что хотел, теперь надо закрыть вопрос.
— Разница простая. По этим бумагам ты проходил мимо с деньгами и устройством, а незаконный способ полностью придумал я. Аванс ты, видимо, тоже выдал случайно.
— Формулировки можно изменить, — вмешался Левин и слегка подался вперёд. — Уберём самостоятельный выбор объекта, укажем, что техническое задание обсуждалось совместно.
— Но отвечать всё равно буду я.
— Вы непосредственно выполняли работу, — пояснил он, уже без улыбки.
— На деньги Григория и его устройством, по адресу, который назвал он. Почему это не написано?
Левин промолчал. Его лицо осталось спокойным, но резонанс показал раздражение. Он ожидал увидеть мастерового мужика, который обрадуется расчёту и подпишет документ, если в нём правильно напечатали фамилию. Вместо этого пришлось обсуждать ловушку с человеком, который умел читать договоры.
Я перелистнул бумаги и отодвинул папку.
— Подписывать не буду, видео записывать тоже. Если Григорий хочет подтвердить расчёт, составим расписку по факту… да той же джакузи. Работа выполнена, оплата получена, финансовых претензий нет. Без сказки о сантехнике, который сам решил подслушать вдову Орлова.
— Ты взял аванс, — напомнил Григорий. Он перестал ходить и встал напротив меня. — Значит, должен выполнить обязательства до конца.
— Устройство установлено, запись ты уже слушаешь. Про эти бумаги речи не было, потому что ты намеренно показал их только сейчас.
— Такие вопросы всегда закрывают после результата, — сказал он, нахмурившись. — Иначе исполнитель начинает нервничать раньше времени.
— Конечно. Сначала человек делает всё незаконное, потом узнаёт, что без признания на камеру ему не заплатят. Очень удобный порядок.
Григорий посмотрел на Олега, после чего снова перевёл взгляд на меня. В его эмоциях появилась злость, однако под ней осталось беспокойство. Он должен был привезти хозяину базы не одну запись. Требовался исполнитель с подписью и лицом на видео.
— Ты слишком много о себе думаешь, Смирнов, — произнёс он, опираясь ладонями на стол. — Есть люди, с которыми не торгуются из-за формулировок. Хозяин этой базы способен закрыть твою фирму одним звонком. К тебе придут налоговая и пожарные. У тебя офис недавно открылся, сотрудники ещё вчера по подвалам бегали, а ты уже решил, что стал большим бизнесменом.
— Кто именно закроет фирму? — спросил я, продолжая спокойно стоять.
— Фамилия тебе ничего не даст.
— Тогда не пугай меня человеком, которого даже назвать боишься.
Григорий выпрямился. Левин теперь смотрел на меня внимательнее и уже не пытался изображать добродушного юриста.
— Ты отсюда не уедешь, пока мы не договоримся, — сказал Григорий, понизив голос. — Не стоит превращать обычный разговор в неприятную историю.
Олег переставил ногу и перекрыл выход. Движение получилось небольшим, но смысл был понятен. В комнате стало тихо, а за окном рабочие продолжали разгружать плитку. Если я закричу, они могли услышать. Если им платили достаточно, могли и не услышать. На стройках люди быстро учились правильно пользоваться слухом.
Я снова посмотрел на бумаги.
— Григорий, ты помнишь оплату сопровождения земельного спора через «Вектор-Консалт»? — спросил я, проводя пальцем по краю листа. — Двадцать третьего октября ушло девять миллионов четыреста тысяч. Услуг не оказали, зато администрация через две недели изменила позицию по участку.
Он ответил не сразу, потом выдавил усмешку.
— Ты придумал какую-то чушь и надеешься меня впечатлить?
— Возможно. Ещё было сопровождение банкротства подрядчика через «Гранд-Право», шесть с половиной миллионов. После нужного решения склад отошёл компании твоего партнёра, а помещение на Ленинском оформили на родственницу человека, который помогал с судом.
Левин отвёл взгляд и убрал руку с папки. Этого хватило. Григорий заметил его реакцию, после чего перестал улыбаться.
— Наличные передавали в подземном паркинге у старого офиса, — продолжил я ровным голосом. — Сумма оказалась меньше обещанной, поэтому посредник устроил скандал. Назвать его или не будем окончательно портить эту дружескую встречу?
В архиве Орлова хранилось достаточно сведений о Григории. Я не знал, кому принадлежала база и насколько её хозяин был связан с этими платежами, однако точные суммы подействовали. Люди сильнее всего боялись информации, источник которой не могли найти.
— Откуда у тебя это? — спросил Григорий. Голос стал глухим, и к виски он больше не притрагивался.
— Ты всю дорогу рассказывал о своих связях, — ответил я, слегка улыбнувшись. — Почему решил, что связи есть только у тебя?
— Кто передал тебе сведения? — Он наклонился ближе, разглядывая моё лицо.
— Вот теперь ты задаёшь полезный вопрос. Жаль, что ответа не получишь.
— Это Виктор? — быстро спросил Григорий, сжав край стола. — Он решил подстраховаться? Или ты работаешь на Лику?
Я промолчал. Он сам перебирал варианты, и каждый делал его положение хуже. Если сведения пришли от Виктора, значит, тот давно наблюдал за ним. Если от Лики, она заранее знала о заговоре. Правда о покойном Орлове, который сидел перед ним в теле сантехника, в этот список не входила, и это меня устраивало.
Левин закрыл папку.
— Думаю, нам стоит сделать перерыв и спокойно пересмотреть условия, — сказал он, обращаясь к Григорию. — Максим Сергеевич высказал разумные замечания. Документ действительно можно изменить, чтобы ответственность была распределена точнее.
— Ты помолчи, — бросил Григорий, даже не взглянув на него. — Я плачу тебе не за то, чтобы ты соглашался с ним.
Адвокат сжал губы, но спорить не стал. «Резонанс» уловил страх. Не перед Григорием, а перед человеком, чьи интересы Левин представлял на самом деле. В комнате собралось слишком много посредников, а настоящий хозяин так и не появился.
— Хорошая у тебя команда, — заметил я, переводя взгляд с адвоката на водителя. — Олег ждёт команды ударить, Левин думает, когда отказаться от твоих слов. Владелец базы даже не приехал. Сразу видно, как партнёры тебя уважают.
Григорий побагровел.
— Олег, объясни человеку, что мы всё ещё пытаемся спокойно поговорить.
Водитель оттолкнулся от стены и подошёл сзади почти беззвучно. Левин убрал документы подальше, освобождая место на столе. Значит, подобные объяснения его не удивляли.
Тяжёлая ладонь легла мне на здоровое плечо.
— Положи телефон на стол и сядь, — сказал Олег без злости, наклоняясь ближе. — Никто не собирается тебя бить, если будешь вести себя разумно. Подпишешь исправленный вариант, получишь деньги и спокойно уедешь.
Я медленно повернул голову. Пальцы Олега сжались сильнее. Он специально выбрал здоровую сторону и пока не трогал рану. Профессиональная вежливость, почти сервис.
— Убери руку, — произнёс я спокойно, глядя ему в глаза. — Предупреждаю один раз. Потом тебе станет больно, но виноватым, почему-то, всё равно буду я.
Олег усмехнулся и усилил хватку.
«Эмпатический резонанс» передал его уверенность. Он считал, что справится быстро и без шума.
На таких расчётах люди обычно и теряли больше всего.
После отъезда Смирнова Виктор вернулся в кабинет. Он подождал, пока домработница уйдёт из холла, затем закрыл дверь и остановился возле панели, к которой недавно прикасался мастер. Внешне всё выглядело нормально: крышка стояла ровно, крепления остались целыми. Даже мусора на полу не было. Именно эта аккуратность раздражала Виктора сильнее, чем явные следы вмешательства.
Лика стояла у окна и смотрела на дорожку, по которой Смирнов ушёл к воротам. Когда Виктор вошёл, она не обернулась. Раньше одного его недовольного взгляда хватало, чтобы она начала объяснять свои решения. Теперь Лика молчала, словно рядом находился не партнёр, а очередной сотрудник управляющей компании.
— Я погорячился, — сказал Виктор после паузы. Извиняться оказалось нетрудно, потому что раскаиваться он не собирался. Требовалось лишь вернуть разговор в удобное русло. — Его появление стало для меня неожиданностью. В следующий раз предупреждай о таких визитах, особенно если пускаешь постороннего человека в кабинет Максима.
— Это мой дом, — ответила Лика, продолжая смотреть в окно. — Кабинет тоже принадлежит мне. Тебе придётся к этому привыкнуть.
— Я не спорю с твоими правами, — сказал Виктор и подошёл ближе. — Я говорю о безопасности. Смирнов задаёт лишние вопросы и ведёт себя так, будто давно нас знает.
Лика повернула голову и посмотрела на него через плечо.
— Возможно, он просто не боится дорогих костюмов. Для тебя это непривычно.
Виктор подошёл к бару и налил себе виски. Пить не хотелось, но стакан занимал руки. После разговора со Смирновым пальцы слегка дрожали, и это злило.
— Тебе нравится, когда он мне хамит? — спросил Виктор, стараясь говорить спокойно.
Лика наконец повернулась. На её лице появилась лёгкая улыбка.
— Мне нравится, когда кто-то говорит тебе правду, а ты не можешь его уволить.
— Я могу закрыть его фирму, — ответил Виктор и сделал глоток.
— Тогда закрой, — Лика пожала плечами. — Только сначала найди людей, которые будут обслуживать этот дом лучше него и не станут воровать через Штерна.
Напиток не помог. Лика больше не пыталась сгладить разговор и не напоминала, что они находятся на одной стороне. Общий противник погиб, активы почти поделили, поэтому союз постепенно терял смысл.
— Со Штерном разберёмся позже, — сказал Виктор, поставив стакан на стойку. — Сейчас важнее завершить сделку. «Апекс» ждёт подтверждения, документы согласованы. Не надо менять условия в последний момент.
— Условия меняются, когда я замечаю, что ты уже считаешь мой пакет своим, — ответила Лика, подойдя к креслу.
— Мы всё обсуждали.
— Мы обсуждали гарантии, Виктор. Пока я вижу обещания и попытку вывести активы раньше, чем я получу свою часть. Поэтому не надо рассказывать мне про согласованные документы, которых я ещё не подписала.
Виктор поставил стакан на стол и провёл пальцем по краю.
— После смерти Максима всё пошло быстрее, чем мы рассчитывали. Некоторые решения приходилось принимать на ходу. Ты сама это понимаешь.
Лика отвернулась к окну.
Их прежний план действительно был другим. Они собирались ослабить Орлова, устроить проблемы на объектах и столкнуть его с советом директоров. Штерн должен был обеспечить технические провалы и нужные бумаги, а Виктор готовил людей внутри компании. Лика знала, где Максим хранил документы и кому доверял. Они хотели вывести часть активов, подорвать его положение, а потом заставить уйти.
Слово «слить» впервые произнёс Виктор. Оно звучало безопаснее, чем «уничтожить».
Убийства в плане не было.
— Иногда думаю, как нелепо он погиб, — произнёс Виктор, глядя на отражение Лики в стеклянной дверце шкафа. — Максим всегда всё проверял. По техническим этажам ходил лучше инженеров, а на крыше чувствовал себя увереннее охраны. И вдруг просто сорвался.
Лика не ответила. В руке, державшей бокал, появилась дрожь, которую она быстро остановила.
— Очень вовремя сорвался, — добавил Виктор и внимательно посмотрел на неё. — Даже слишком вовремя.
— Да, — произнесла она после паузы. — Нелепо получилось.
— Но удобно для всех нас.
Лика медленно кивнула, не поворачиваясь. Она не подтвердила его догадку, однако и спорить не стала. Раньше Виктор считал смерть Орлова удачным подарком. Несчастным случаем, который выполнил за них самую грязную работу. Теперь появился другой вариант. Возможно, кому-то надоел долгий заговор, поэтому этот человек выбрал короткий путь.
Виктор вспомнил первые часы после падения. Лика плакала и отказывалась говорить с полицией. Она повторяла, что Максим не мог сорваться сам. Тогда её слова казались обычным горем, теперь звучали иначе.
— Ты ничего от меня не скрываешь? — спросил Виктор, осторожно ставя стакан на стол.
Лика обернулась. Её лицо снова стало спокойным.
— Если бы скрывала, разве я призналась бы после такого вопроса? — Она произнесла это легко, почти с улыбкой, затем сделала глоток и добавила: — Успокойся, Виктор. Пока у нас общая сделка, мне не выгодно тебя обманывать.
Он тоже улыбнулся, потому что безопасного ответа не нашёл.
Между ними повисла тишина. Раньше её можно было принять за близость людей, которым не требовались лишние слова. Теперь она больше напоминала перемирие. Каждый ждал, когда другой первым покажет настоящие карты.
За закрытой панелью ровно горел маленький индикатор.
Ни Лика, ни Виктор его не заметили.