Ночью я поспал часа два, но Дюбель и это счёл лишней роскошью. Пока я собирал дополнительный передатчик, он сидел на краю стола и внимательно следил за каждым моим движением. Сначала кот попытался утащить кусок изоляции, потом полез лапой к паяльнику. Под утро он просто лёг на схему, окончательно назначив себя главным по техническому надзору. Пришлось пересадить его на стул и выдать кусок колбасы. Взятку Дюбель принял, но смотреть на меня добрее не стал.

К пяти утра устройство было готово. Маленький передатчик помещался внутри корпуса жучка Григория и должен был дублировать сигнал на мой приёмник. Проверить его в условиях настоящего дома я не мог. Оставалось надеяться, что после бессонной ночи я не перепутал контакты.

Контрастный душ немного привёл меня в чувство, а кофе закончил его работу. На вкус он напоминал воду после промывки труб, зато глаза открылись.

Я убрал передатчик во внутренний карман и вызвал такси. Дюбель проводил меня до двери, сел на коврик и коротко мяукнул. По телу прошла знакомая волна эмпатического резонанса. От кота шли привязанность и твёрдая уверенность, что корм обязательно вернётся домой. Возможно, он меня любил. Возможно, просто понимал, на ком держалось снабжение.

— Охраняй квартиру, Дюп, и не открывай кому попало, — сказал я, застегивая куртку. — Если придёт враг, можешь расцарапать ему лицо, как в прошлый раз с Сиплым. Я на тебя надеюсь, пушистый.

Дюбель снова мяукнул и посмотрел на меня как на старшего, будто всё прекрасно понимал. И почему-то мне хотелось в это верить.

* * *

Заправка возле Рублёвки оказалась идеальным местом для тайной встречи. Камеры охватывали парковку и вход в магазин. Внутри толкались водители, возле автомата мужчина ругался из-за невкусного кофе, а молодая мать оттаскивала ребёнка от грязной тележки. Место было людным и плохо подходило для тихого исчезновения сантехника.

Григорий ждал в чёрном внедорожнике подальше от колонок. Машину вымыли так тщательно, что рядом с ней даже асфальт выглядел блёклым. Сам Григорий выходить не собирался. Он опустил стекло и махнул рукой, приглашая меня внутрь. Я открыл заднюю дверь, взял коробку с сиденья и поставил её на капот.

— Ты решил устроить представление? — спросил Григорий, высунувшись из окна. Глаза у него были красными, а лицо помятым. Либо он опять пил, либо обеспеченная жизнь наконец выставила счёт. — Садись в машину, там спокойно всё объясню. Я не хочу обсуждать такое при посторонних.

— Тогда объясняйте себе, — ответил я, открывая коробку. — Мне нужно проверить устройство при нормальном свете. Заодно посмотрю, не положили ли вы внутрь что-нибудь лишнее.

— Что именно ты там надеешься найти? — спросил он и недовольно постучал пальцами по двери.

— Не знаю, надеюсь, что ничего лишнего. Вы обидчивый человек, а у обидчивых людей техника иногда начинает выполнять дополнительные задачи.

Григорий тяжело выдохнул и всё-таки выбрался наружу. На нём было дорогое пальто, под которым виднелся мятый свитер. Вид серьезного заказчика портил запах вчерашнего виски. Он встал рядом и молча следил, как я проверял корпус и питание. Устройство было качественным и стоило явно неприлично дорого. Внутри оставалось место для передатчика, что меня вполне устраивало.

— Я всё подготовил, — начал Григорий, стараясь вернуть себе деловой вид. — Анжелика поверила, что управляющая компания её обкрадывает своей некомпетентностью и работай «спустя рукава». Хотя после твоего отчёта ей особо не пришлось верить на слово. Из-за тебя репутация Глеба заметно пошатнулась. Лика сама вызвала тебя на проверку и откроет кабинет. Виктор приедет около семи. Они обычно разговаривают там, потому что Орлов, по слухам, всё оборудовал так, чтобы там можно было свободно общаться на любые темы.

— Время точно подтверждено? — спросил я, рассматривая крепление крышки.

— Вчера было точным. Ты ставишь устройство и уходишь. Никакой самодеятельности, Смирнов, потому что у меня и без тебя хватает проблем.

Я внимательно посмотрел на него, но спорить не стал. Иногда человеку полезно думать, что он руководит операцией. Особенно когда настоящий руководитель в этот момент проверял его аппаратуру.

— Где будет приёмник?

— У моих людей за территорией посёлка, запись сразу сохранится на резервный носитель, — ответил Григорий и поправил воротник. — Сигнал защищён, я всё предусмотрел.

— Конечно, предусмотрели, — сказал я. — Поэтому ставить жучок идёт сантехник с зашитым плечом, которого вы нашли через бывшую любовницу.

Он поморщился, но промолчал. Результат был ему так нужен, что он был готов даже терпеть мой сарказм. Я уже хотел убрать коробку в сумку, когда Григорий усмехнулся и посмотрел в сторону магазина.

— Знаешь, что здесь действительно смешно? Лика считает, что контролирует всех вокруг. Лена тоже думала, будто сможет выторговать себе независимость. Они похожи. Дашь бабе свободу, и она сразу решает, что стала умнее всех. Таких нужно вовремя ставить на место, иначе потом будешь жить по их правилам.

Я закрыл коробку и оставил её на капоте. Григорий не заметил, что я перестал улыбаться.

— Лена ещё вернётся, — продолжил он, сунув руки в карманы. — Попробует сама зарабатывать, устанет и вспомнит, кто оплачивал её красивую жизнь. Они всегда возвращаются, если не бегать следом и дать им проголодаться.

— Ты никого не удерживаешь, Григорий, — спокойно сказал я, впервые переходя с ним на ты. — Лена ушла, потому что ты обращался с ней как с прислугой. Лика выбрала Орлова, а не тебя. Теперь ты платишь постороннему мужику, чтобы тот залез в её дом и подслушал разговор. Это не власть, а дорогая форма бессилия.

Несколько секунд он смотрел на меня, будто не был уверен, что правильно расслышал. Потом лицо у него покраснело.

— Ты не забывай, с кем разговариваешь, Смирнов, — произнёс он тихо и шагнул ближе. — Я могу сделать так, что тебя больше ни в один приличный дом не пустят. Твоя контора закроется, а эта бригада стариков снова будет ползать по подвалам за мелочь. Не надо изображать человека, которого нельзя заменить.

Я подвинул коробку к нему.

— Тогда забирай. Аванс верну сегодня. Сам пройдёшь охрану и откроешь панель, а потом объяснишь Лике, почему ползаешь по кабинету её покойного мужа. Бутылку тоже возьми, она тебе пригодится, чтобы храбрости набраться.

Григорий перевёл взгляд на коробку, но не прикоснулся к ней. «Эмпатический резонанс» отозвался яростью и страхом. Страх оказался сильнее, хотя он старательно прятал его за злостью. Другого исполнителя у него не было. Найти специалиста можно было за вечер, но человек с официальным доступом в дом, который не продаст заказчика через пять минут, встречался реже хорошего сантехника.

— Не строй из себя незаменимого, — повторил он уже спокойнее, отступая на шаг.

— Я и не строю, я считаю риски. Другого человека у тебя сейчас нет, поэтому до конца операции я поставлю одно жёсткое условие. Женщин в моём присутствии оставь в покое, потому что слушать твою философию тяжелее, чем чинить унитаз. В этой работе решения принимаю я. У тебя остаются деньги и характер, который даже за деньги никто долго не терпит.

Григорий стиснул зубы. Извиняться он не собирался, но коробку так и не забрал.

— Виктор иногда приезжает раньше, минут на двадцать, — сказал он, отвернувшись к дороге. — Если увидишь его машину, ничего не ставь. Спокойно выйдешь и сообщишь мне, иначе вся операция накроется.

— Вот это уже полезная информация, — ответил я, убирая устройство. — Если вспомнишь ещё что-нибудь важное, сначала протрезвей, потом звони.

— Пошёл ты, Смирнов, — бросил Григорий и дёрнул дверцу машины.

— После завершения работ, — ответил я и отошёл от внедорожника.

* * *

До поселка я поехал на такси. Водитель считал молчание неисправностью пассажира, поэтому за десять минут рассказал об ипотеке и бывшем начальнике. Я отвечал невпопад, удерживая сумку на коленях. Когда машина остановилась на светофоре, я незаметно открыл корпус устройства. На кочке отвёртка едва не упала под сиденье, а водитель решил, что я чиню телефон.

— Сейчас вся техника одноразовая, — сообщил он, глядя на меня в зеркало. — Раньше телевизор двадцать лет работал, а теперь гарантия закончилась, и сразу иди за новым. Специально ведь делают, чтобы люди платили.

— Раньше телевизор весил как сейф и показывал три канала, — ответил я, закрепляя передатчик. — Там ломаться было почти нечему, кроме психики зрителя.

Водитель нахмурился, обдумывая мои слова, и наконец замолчал. Я проверил контакт и закрыл крышку. Снаружи устройство не изменилось. Будет ли мой передатчик пробивать стены особняка, я не знал. Если не будет, запись получит только Григорий. Если будет, он всё равно об этом не узнает.

У ворот посёлка меня узнали раньше, чем я достал паспорт. Старший охранник сверился со списком и приветственно кивнул.

— Максим Сергеевич, опять к Орловой? Вы после последнего приезда здесь многое изменили. Глеб второй день здоровается даже с рабочими. Сегодня пожелал дворнику хорошего дня, так тот теперь переживает, что его увольнять собрались.

Молодой охранник рядом усмехнулся и подал мне журнал.

— Говорят, вы ещё Штерна прижали, — произнёс он, наблюдая, как я расписываюсь. — Не страшно было? У него связи, люди, все дела.

— Страшно, — серьёзно ответил я, возвращая ручку. — Вдруг выяснится, что я прав, и мне придётся исправлять работу за него и Глеба.

Оба рассмеялись. В этом посёлке меня пока уважали не хозяева домов, а люди, которых хозяева замечали только во время аварий.

— Всё равно сегодня смотрите внимательнее, — сказал старший, возвращая мне пропуск. — Управляющая компания с утра обзванивает собственников и рассказывает, что слухи о плохом обслуживании преувеличены. Из офиса какие-то коробки выносили. Вы для них сейчас как красная тряпка для быка.

— Наконец-то описали точно.

Перед воротами я отправил Рите адрес и контрольное время. Если через три часа я не выйду на связь, она должна была позвонить Петренко. Подробности я объяснять не стал. Рита знала достаточно, чтобы действовать правильно, но не настолько много, чтобы потом давать показания.

Мой дом так и не изменился. Когда-то я выбирал камень для стен и заставлял подрядчика переделать ступени. Теперь пришёл в свой прежний дом с сумкой сантехника и временным пропуском. Жизнь умела шутить, просто нормальные шутки ей удавались редко.

Лика ждала в холле. На ней были темные брюки и светлая блузка, простая лишь по меркам людей, у которых простота стоила месячной зарплаты обычного сантехника. Рядом находились охранник и домработница. Лицо Лики оставалось спокойным, а голос звучал сухо.

— Я рассматривала других специалистов, Максим, но в прошлый раз только вы сумели привести дом в порядок, — сказала она, чуть подняв подбородок. — Надеюсь, сегодня проверка пройдёт без ваших неожиданных решений. Мне нужно точно знать, в порядке ли мой дом, и не сойдёт ли он с ума уже этим вечером.

— Неожиданные решения появляются там, где до меня было неожиданное обслуживание, — ответил я, снимая куртку. — Если системы исправны, всё пройдет быстро. Я проверю основные узлы и передам вам список замечаний. Если замечаний не будет, сможете впервые честно заплатить Глебу.

Для персонала мы выглядели как хозяйка и мастер, который ещё не научился перед ней прогибаться. «Эмпатический резонанс» показывал другое. Под спокойствием Лики прятались страх и интерес. Её тянуло ко мне, и это злило сильнее всего. Она опасалась не только устройства Григория. Её пугали мой голос и то, как уверенно я держался в доме, где должен был чувствовать себя чужим.

— Начните с котельной, — сказала Лика и повернулась к охраннику. — Сергей, вы можете вернуться на пост. Марина покажет технические помещения.

— Не стоит, я помню расположение узлов с прошлого визита, — произнёс я и заметил, как у Лики дрогнула рука. — Если после ремонта что-то перенесли, уточню по месту.

Мы начали с водоснабжения. Я проверил давление и резервный насос, потом занялся автоматикой. Легенда должна была выдержать вопросы персонала и возможный визит Глеба, поэтому я работал всерьёз. Возле коллектора нашёл плохо закреплённый датчик, а в журнале не хватало записей. После прошлого сбоя люди Глеба вернули дому видимость нормальной работы, но до конца систему не восстановили. Их обычный подход: лампочка горела, значит, акт можно подписывать, даже если рядом уже воняет плавленой проводкой.

— Датчик держится на одном креплении, — сказал я, фотографируя узел. — Второе либо забыли, либо решили, что он и сам справится с собственным весом. В журнале нет отметки о перезапуске контроллера, поэтому подтвердить проверку резервной линии я тоже не могу.

— Насколько это опасно? — спросила Лика. При домработнице она говорила как недовольная заказчица, но я чувствовал ее скрытое облегчение.

— Сегодня выезжать из дома не придется, однако платить подрядчику за законченную работу я бы не советовал. При новом сбое часть замков уйдёт в автономный режим, а вода в одном контуре останется под давлением. Дом не развалится, но неприятностей хватит.

Домработница с тревогой посмотрела на хозяйку. Лика поджала губы, хотя мои находки её устраивали. Настоящие дефекты давали повод передать обслуживание «Основе» и объясняли, зачем меня вообще пустили внутрь.

Потом мы прошли в старое техническое помещение. Я отодвинул крышку, проверил индикаторы и недовольно хмыкнул. Зачастую именно отсюда начинались проблемы, насколько я помнил по прошлой жизни. Лика остановилась в дверях, и меня резко обдало её страхом.

— Откуда вы так хорошо знаете подобные системы? — спросила она. Голос оставался ровным, но взгляд стал тяжелым.

Я продолжил осмотр.

— У дорогих домов те же проблемы, что у обычных. Только ошибки лучше прячут, а за ремонт выставляют другой счёт. Если человек умеет читать схему, стоимость системы играет вторую роль.

Домработница ушла на кухню, а охранник остался у входа. На короткое время мы оказались одни.

— Виктор должен приехать вечером, поэтому времени достаточно, — тихо сказала Лика, подойдя ближе. — Но перестаньте вести себя так, словно вы здесь жили. Персонал многое замечает, а мне потом придется отвечать на вопросы.

— Персонал прежде всего заметит, что вы ходите за мастером по пятам, — так же тихо ответил я, закрывая панель. — Чем сильнее будете контролировать меня, тем страннее это выглядит. Вы хозяйка дома, вам положено скучать и спрашивать, когда всё закончится.

Лика нахмурилась и скрестила руки на груди.

— Не говорите мне, как вести себя в собственном доме. Вы получили доступ только потому, что я его дала, и забывать об этом не стоит.

— Тогда займитесь обычными хозяйскими делами, — предложил я, убирая тестер. — Позвоните дизайнеру или выберите новую вазу по цене автомобиля. У состоятельных людей всегда найдётся занятие, пока мастер работает.

В ней вспыхнуло возмущение, но вместе с ним появилось невольное веселье. Однако улыбку Лика быстро спрятала.

— Вы позволяете себе слишком многое, Максим, — сказала она, покачав головой.

— Давайте честно, мне кажется, я имею на это право.

Последним оставался кабинет. Я специально оставил его последним, чтобы проверка выглядела естественно. При охраннике объяснил, что центральный блок связан с панелью в рабочем помещении и без доступа туда отчёт будет неполным. Лика выдержала паузу, изобразила недовольство и кивнула.

— Хорошо, но постарайтесь закончить быстро. Я не люблю, когда посторонние находятся в кабинете моего мужа.

Слово «мужа» она произнесла тише. Для персонала это звучало как верность памяти. Я же почувствовал идущую от нее вину и тоску.

Кабинет почти не изменился. Остались прежние шкафы и большой стол. Только бумаги исчезли, а на стене появилась фотография с открытия объекта. На ней я улыбался и ещё не подозревал, что этот снимок пригодится для траурного оформления.

Я заставил себя смотреть на панель, а не на собственное лицо. Снял куртку, надел перчатки и достал инструменты.

— Закройте дверь, — попросил я Лику, опускаясь перед панелью. — Придётся ненадолго отключить автоматику. Если охранник увидит ошибку на экране, может решить, что дом решил выкинуть очередные фокусы.

Она закрыла дверь и осталась рядом. В сумке лежало устройство Григория с моим передатчиком. Требовалось открыть панель и закрепить корпус за блоком управления. Даже с больным плечом я справился бы за несколько минут.

Лика шагнула ко мне и нервно провела ладонью по краю стола.

— Максим, прежде чем вы начнёте, я хочу кое-что спросить, — произнесла она, но договорить не успела.

Снизу послышался шум подъехавшей машины, потом хлопнула входная дверь. В холле заговорил охранник. Лика замерла, и «Эмпатический резонанс» ударил так резко, что я почти физически ощутил её страх. К нему примешалась злость. Ранний приезд не был частью её игры.

Через несколько секунд в дверь постучали.

— Анжелика Викторовна, приехал Виктор Игоревич, — сообщил охранник из коридора. — Он уже поднимается к вам.

— Я его не ждала, — тихо сказала Лика, глядя на меня.

— Это заметно, — ответил я и положил отвёртку рядом с открытой панелью.

— Уберите устройство, пока он не вошёл, — потребовала она, понизив голос.

— Оно ещё в сумке. Ничего убирать не нужно.

— Тогда закройте панель и сделайте вид, что уже закончили. Он не должен увидеть нас здесь вместе.

— Если я сейчас начну суетиться, он решит, что мы вскрывали сейф. Или занимались чем-то ещё более неприятным для его самолюбия.

— И что, по-вашему, может быть хуже вскрытого сейфа? — спросила Лика, быстро поправляя волосы.

Я посмотрел на неё снизу вверх.

— В его представлении сантехник в вашем кабинете уже достаточно серьёзная проблема. Не надо помогать его воображению.

Шаги приблизились. Лика отошла к столу и постаралась вернуть привычное выражение лица. Получалось плохо. Я оставил панель открытой, взял отвёртку и сделал вид, что подтягиваю крепление. Дверь распахнулась без стука.

Виктор остановился на пороге. Костюм сидел на нём безупречно, но лицо выглядело уставшим. Он увидел меня возле панели, потом посмотрел на Лику, которая стояла слишком близко. Его рот дёрнулся, а взгляд сразу стал злым.

— Может, кто-нибудь объяснит, какого чёрта этот сантехник делает в доме? — спросил он, входя в кабинет и закрывая за собой дверь.

Я медленно выпрямился, не выпуская отвёртку из руки. В целом операция шла нормально. Просто нормальным её считал только я.