Глеб стоял у будки охраны, лицо у него покраснело, а вокруг губ проступила белая полоса. Так обычно выглядели люди, которые ещё не знали, куда их вызвали, к врачу или к следователю. «Эмпатический резонанс» только подтвердил первое впечатление. Глеб злился, боялся и лихорадочно прикидывал, сколько я успел узнать и кому мог об этом рассказать.

Таксист опустил стекло и высунулся наружу. Его раздражение было понятно и без всяких способностей. Человек брал заказ до гаража, а не билет на чужой конфликт.

— Мужик, ты едешь или здесь останешься? — спросил он, постукивая пальцами по рулю и поглядывая на охранников. — У меня ожидание платное, а они уже смотрят так, будто я приехал шлагбаум снимать.

— Поезжай, — ответил я, доставая телефон. — Тут быстро не получится.

— Деньги всё равно спишут за всю поездку, — предупредил водитель, хотя по лицу было видно, что потеря моих финансов его не расстроила.

— Переживу.

Водитель хмыкнул, поднял стекло и тронулся. Глеб проводил машину суровым взглядом. Наверное, рассчитывал, что я начну цепляться за такси и искать повод уехать. Вместо этого я написал Рите, что задержусь, и убрал телефон во внутренний карман, чтобы при необходимости достать его здоровой рукой.

— Ну, веди, — сказал я. — Раз ради разговора подняли охрану, значит, дело очень важное.

— Ты сейчас не в том положении, чтобы командовать, Смирнов, — процедил Глеб, зажав папку под мышкой. Он старался говорить жёстко, но страх никуда не делся. — Здесь территория управляющей компании, а не твой гараж. Тут ты будешь слушать меня.

— Сегодня мне это уже несколько раз обещали. Пока всё заканчивалось наоборот.

Глеб тяжело выдохнул и пошёл к зданию возле КПП. Охранники молча посторонились. Старший смотрел с усталой иронией, а молодой старательно изображал служебную занятость, хотя косился на нас. По их лицам было понятно, что Глеб устраивал такие выступления не впервые.

Офис управляющей компании был тесным и душным. Батареи жарили так, будто им поручили отапливать весь посёлок. За двумя столами сидели женщины в гарнитурах, рядом с принтером стоял парень в рубашке с короткими рукавами. При нашем появлении работа ненадолго остановилась. Одна сотрудница с беспокойством посмотрела на мою повязку, парень узнал меня и едва заметно кивнул. В общей смеси чувствовались любопытство, настороженность и злорадство, направленное в основном на Глеба. Его здесь не любили, но любовь в должностную инструкцию не входила, поэтому сотрудники молчали.

— Работайте, чего уставились? — бросил Глеб и распахнул дверь кабинета. — Смирнов, заходи.

Кабинет оказался немногим просторнее кладовки. Стол занимал половину помещения, шкаф был забит папками, а на подоконнике медленно умирал цветок. Земля в горшке давно высохла, а листья осыпались. Судя по результату, растение обслуживал тот же подрядчик, что и вентиляцию ресторана.

Глеб закрыл дверь, прошёл за стол и швырнул передо мной папку. Несколько листов выскользнули и повисли на краю столешницы.

— Ты вообще понимаешь, что натворил⁈ — начал он, сразу повысив голос. — Пришёл на мои объекты, устроил показательное выступление и выставил меня перед Викторией полным идиотом. У тебя каждое замечание написано так, будто ресторан должен был сгореть вчера, а склад утонуть ещё неделю назад. Это не аудит, Смирнов. Ты готовишь повод, чтобы вышвырнуть меня из компании.

Я снял куртку и повесил её на спинку стула. Плечо неприятно потянуло, поэтому сел медленно, придерживая её. Глеб остался стоять и, похоже, решил, что это даёт ему преимущество.

— Вот, смотри, — продолжил он, ткнув пальцем в фотографию щитка. — «Критический перегрев контактной группы, угроза аварийного отключения и возгорания». Ты понимаешь, что такие формулировки потом читают юристы? Там обычный старый автомат, его давно собирались заменить.

— Когда?

— Заявка была.

— Когда её подали и на какое число назначили замену?

— Не устраивай мне допрос! — рявкнул Глеб и хлопнул ладонью по папке. — Я двадцать лет работаю в эксплуатации, а ты ещё недавно сифоны пенсионерам менял. Не тебе меня учить!

За дверью стало тихо. Даже принтер перестал гудеть, хотя у него могла просто закончиться бумага. Я поднял на Глеба взгляд.

— А теперь закрой рот и слушай, — сказал я спокойно, но в то же время так, чтобы меня точно услышали. И не только Глеб, но и те, ко уже «грел уши» за дверью. — Я тебе не подчиненный и не мальчик из аварийки. Ещё раз начнёшь орать, продолжишь разговор с закрытой дверью. Потом сам объяснишь Виктории, почему её подрядчика остановили на выезде, а главный инженер вместо замечаний по отчёту устроил скандал.

Глеб замер. Ярость вспыхнула и тут же упёрлась в страх. Он привык разговаривать так с людьми, которые зависели от его подписи или премии. От него мне ничего не требовалось, поэтому обычный его приём на мне не сработал.

— Я не устраиваю скандал, — произнёс он уже тише, сел и одернул рубашку. — Я требую объяснений. Твой отчёт бьет по моей репутации.

— Отчёт бьёт по дефектам. А вот репутация уже связана с ними.

Глеб поджал губы, но спорить не стал. Я развернул к себе ведомость. Это была копия предварительного документа, который мы передали Виктории. Несколько строк он выделил красным маркером, возле других поставил вопросительные знаки. Значит, Глеб не только кричал. Он прочитал всё, сравнил пункты и теперь искал формулировки, к которым можно прицепиться.

— Виктория заказала аудит, — продолжил я. — Мы с Михалычем осмотрели объект, нашли нарушения и всё зафиксировали. Я не обвинял жир в вытяжке в заговоре, не требовал допросить перегретый автомат и не приписывал садовому шлангу злой умысел. В отчёте есть фотографии и состояние оборудования. Не согласен, спорь по делу. Покажи акт обслуживания, заявку, дату закупки и срок ремонта. Если документы подтвердят твою версию, мы уточним пункт. Крик документом не считается.

— Половина проблем не критическая, — возразил Глеб, наклоняясь над столом. Он старался говорить деловым тоном, но пальцы нервно перебирали край папки. — Вентиляция работала, электричество не отключалось, склад не затопило. Любой объект можно назвать аварийным, если долго искать недостатки.

— Человек тоже считается здоровым, пока не упал. Это не значит, что лечиться надо после похорон. Вентиляция работала не на полную мощность, жир в каналах копился месяцами, а щит грелся под нагрузкой. Вам повезло, что ничего не случилось. Только удача в регламент обслуживания не входит.

Глеб перелистнул страницу и ткнул в фотографию временного шланга.

— Вот это вообще поставили сотрудники склада без моего разрешения. Почему отвечать должен я?

— Потому что Сергей отправлял заявки. Номера и даты указаны в приложении. Если сотрудники полезли чинить сами, значит, твоих людей ждать уже никто не надеялся.

— Сергей прикрывает свою задницу.

— Может быть. Тогда покажи ответы на заявки и акты выезда. Если они подтвердят твою версию, выводы исправим.

Он отвел глаза. Страх усилился. Документов либо не существовало, либо они пока были только в планах и должны были родиться задним числом.

— Ты слишком уверенно себя ведёшь, — сказал Глеб после паузы, откинулся в кресле и сложил руки на животе. — Думаешь, один контракт с Викторией сделал тебя серьёзным человеком? Здесь всё работает иначе. Есть связи, которые строились годами. Будешь идти напролом, тебе просто перекроют воздух.

— Ты сегодня третий, кто мне угрожает, — я презрительно усмехнулся. В самом деле, разве я должен терпеть этот цирк? — Возьми талон и встань в очередь, обслуживание у меня в этом плане медленное.

Глеб нахмурился. Он не понял, шутил я или действительно уже поговорил с кем-то опаснее него. Неопределенность тревожила его сильнее прямой угрозы.

— Я не шучу, Смирнов, — произнес он, подавшись вперёд. — Одного звонка хватит, чтобы тебя больше не пустили ни на одну точку, которую я обслуживал.

— Тогда Виктория спросит, почему подрядчик, с которым она договорилась, не может попасть на ее объекты, — я вопросительно изогнул бровь. — Ты готов объясняться перед ней лично?

— Не прикрывайся Викторией, — нахмурился он.

— Я не прикрываюсь, — спокойно ответил я. — Она заказчик, я исполнитель. Если кто-то мешает работе, его фамилия появляется в переписке. Ничего личного, просто бизнес.

Глеб взял ведомость, но теперь держал её осторожно. Под страхом снова заработал расчёт. Он понял, что угрозами меня не сдвинет, и начал искать другой путь.

— Ты не представляешь, с кем связался, — сказал он, разглядывая фотографии. — Эти поставки шли не только через меня. Там серьёзные подрядчики. Ты своим аудитом можешь задеть людей, которые не станут сидеть с тобой и спорить по каждому пункту.

— Например, Штерна? — спросил я таким тоном, будто уточнял марку автомата.

Глеб застыл. Тут никакая способность уже не требовалась. Пальцы замерли на листе, а взгляд на секунду ушёл в сторону.

— Какого ещё Штерна? — спросил он, но пауза перед ответом всё испортила.

— Аркадия. Большого любителя «надежного» оборудования, которое в сметах стоит дорого, а на объектах разваливается раньше гарантии.

— Я не понимаю, о чём ты говоришь.

— Тогда тебе нечего нервничать.

Глеб всматривался в моё лицо и пытался понять, сколько у меня доказательств. Помогать ему я не собирался. Иногда лучше оставить человеку пустое место, и он сам заполнит его самым страшным вариантом.

— На складе и в ресторане одна схема, — продолжил я, перелистывая ведомость. — В документах нормальное оборудование, по факту дешёвая замена или времянка. Потом кто-то подписывает обслуживание, хотя на объект никто толком не приезжал. Возникает проблема, ставят ещё один шланг, меняют одну клемму, закрывают заявку и ждут следующей аварии. Подрядчик получает деньги, главный инженер подписывает бумаги, объект продолжает гнить. Я пока не говорю, что это сделано специально. Может, вам просто много лет не везет.

— Осторожнее с обвинениями, — сказал Глеб, но голос уже не звучал уверенно. — За клевету отвечают.

— Я никого не обвиняю. Я вижу цепочку: Штерн, поставки, цена, дешёвая замена и твоя подпись. Если всё случайно, покажешь документы и объяснишь Виктории. Если нет, тогда тем более не стоило устраивать крик у КПП и собирать зрителей.

Глеб вытер лоб. В кабинете было жарко, но вспотел он не из-за батарей.

— Чего ты хочешь? — спросил он после долгой паузы.

Вот теперь разговор действительно начался.

— Работать, — ответил я, положив ладонь на ведомость. — Без всяческих подстав лично мне или моим ребятам. Просто знай, что я не прокурор и не собираюсь забирать твои откаты, если они есть. Мне заказали обследование, я его закончу. Потом устраню то, что согласует Виктория. Куда зовет заказчик, туда я и приезжаю.

— И ты думаешь, я позволю тебе копаться в моих объектах?

— Они не твои. Ты почему-то это забыл.

Глеб стиснул зубы. За дверью кто-то осторожно передвинул стул. Сотрудники продолжали слушать, и это раздражало его не меньше самого разговора.

— Если полезешь в старые договоры и начнёшь задавать лишние вопросы, последствия будут и я тут буду не причем, — сказал он тише. — Штерн не какой-то мелкий прораб, которого можно прижать возле подъезда.

— Передай ему, что пока я разговариваю только с оборудованием на его же языке, — с усмешкой ответил я. — А оно никогда не врёт, ты видимо не научился с ним общаться. И, как я сказал, мне плевать на ваши делишки. Но если вы начнёте мешать, придётся посмотреть глубже. Любую конструкцию можно разобрать до основания, надо только знать где что открутить.

Глеб опустил взгляд. В нём боролись злость, страх и желание договориться, чтобы потом не признавать, что он пошёл на уступки.

— Подумай, стоит ли продолжать, — произнес он. — У тебя только начала складываться работа. Будет глупо потерять её из-за проблем, которые тебя не касаются.

Я забрал со стола листы, сложил их и медленно поднялся.

— Я уже подумал. Поэтому и продолжаю.

— Смирнов, — окликнул Глеб, когда я взял куртку. — Если фамилия Штерна появится в окончательном отчёте, назад уже ничего не вернёшь.

— Хорошее замечание. Передай его Штерну.

Я вышел в общее помещение. Все сотрудники сразу занялись делом с таким усердием, будто последние несколько минут никто не слушал разговор. Одна женщина печатала, почти не глядя на экран. Парень возле принтера всё ещё держал в руках тот же лист, хотя аппарат уже работал.

— Душно у вас, — сказал я, надевая куртку и осторожно продевая здоровую руку в рукав.

— Вентиляция давно барахлит, — тихо ответила женщина за ближним столом и тут же опустила глаза.

Из кабинета донесся глухой удар. Похоже, папка снова оказалась виновата. Я посмотрел на потолочную решетку, покрытую серой пылью.

— Заявку подайте. Говорят, у вас на них быстро отвечают.

Парень у принтера закашлялся, пряча улыбку. Женщина тоже не выдержала и усмехнулась.

* * *

На улице стало легче дышать. Возле шлагбаума меня встретили те же охранники. При моем появлении оба посмотрели на дверь офиса, словно ждали, не выскочит ли Глеб следом с огнетушителем.

— Ну что, главный инженер жив? — спросил старший, прищурившись поверх кружки.

— Ничего не могу сказать, — хмыкнул я. — Но если судить по красному лицу, то сердце стучало перед моим выходом.

Молодой хмыкнул и отвернулся.

— Каждый раз когда вы приезжаете, происходит что-то необычное, — заметил старший. — Вы точно сантехник?

— Пока да, — кивнул я. — Но это временно.

— А что дальше?

— Хм, — я посмотрел на посёлок и его элитные дома. — Планирую прикупить себе здесь небольшой домик.

Охранник рассмеялся и кивнул на мой телефон.

— Такси помочь вызвать? Здесь машины иногда долго плутают. Водители видят адрес и думают, что пассажир обязательно повезет с собой джакузи.

— Уже вызываю, — пробормотал я, глядя в телефон. — Но к вам, кажется, боятся приезжать простые водители. Удивительно, что предыдущий решился. Надо было его не отпускать…

Ближайшая машина была в двадцати минутах. Следующий водитель вообще не хотел въезжать за шлагбаум. Погода портилась, а стоять возле будки до вечера мне совсем не хотелось.

Неожиданно со стороны посёлка показался знакомый автомобиль. Он замедлился перед КПП и остановился рядом. За рулём сидела… Лена. Она опустила стекло и посмотрела сначала на меня, потом на охранников.

— Максим? — удивилась она. — Ты что здесь делаешь, да ещё с таким серьёзным видом, будто уже скупил половину посёлка?

— Болтал тут кое с кем, — ответил я, и понял, что губы сами собой растянулись в улыбке. Собственно, почему я должен врать самому себе? Я был рад её видеть. — Но разговор окончен, и вроде бы в мою пользу.

Лена перевела взгляд на офис управляющей компании и, кажется, всё поняла. Выглядела она, как всегда, ухоженно, но улыбка держалась только на лице. Под ней «Эмпатический резонанс» уловил обиду и унижение.

— Садись, подвезу, — сказала она, разблокировав дверь. — Если ты не ждёшь следующего собеседника. Здесь их много, до ночи ещё один обязательно найдётся.

— На сегодня уже было трое желающих, — произнёс я. — Норму выполнил.

Охранник поднял шлагбаум. Перед тем как сесть, я написал Рите:

«Еду с другом. Всё нормально».

Раньше привычка сообщать кому-то о своих перемещениях показалась бы мне унизительной. Но после нескольких нападений и предложений поучаствовать в чужой войне это стало обычной техникой безопасности.

— Ну привет, — как-то робко сказала Лена, как только я закрыл за собой дверь.

— Привет, — так же коротко ответил я. Не знаю, почему, но внутри что-то дернулось. — Едем?

— Как скажешь, — она улыбнулась, но тут же поджала губы, будто боясь выдавать свои эмоции. Но я их видел и, чёрт возьми, мне было приятно.