Утром Клим отогнал машину к мастеру, к которому желающие попасть именно к нему записывались сильно заранее. Клим редко пользовался блатом в личных целях, но недаром же он столько лет крутился в узких автомобильных кругах, завёл множество связей и наработал неплохую репутацию. Он поставил несложную задачу. По готовности его ориентировали на завтра, хотя для Климата обещали постараться уложиться к вечеру текущего дня.

Клим заскочил в парочку магазинов и вернулся домой. Его подъём и затеянный ажиотаж передались Леди. Она следовала за ним по квартире без дополнительного приглашения, выколупывала закатившийся под батарею шуруп и приносила внезапно понадобившееся кухонное полотенце.

– Одно дело сделано. – Клим щёлкнул камерой.

Ещё во время ремонта он вывел кабель на балкон, планируя запитать там розетку и светильник. Улитка изолированного провода пылилась в углу годами, а у него всё никак не доходили руки закончить начатое. Миллион предлогов от «некогда» до «вроде уже и не нужно» постоянно сдвигали недоделку по срокам. Однако, как только возник весомый стимул, сразу нашлись и время, и желание.

На узкой стене справа от двери на обычном металлическом держателе в виде дуги появилась круглая стеклянная лампочка в чёрном матовом патроне, от которого спускался такого же цвета плетёный шнурок с грузиком-каплей на конце. Стоило дёрнуть за него, и вспыхивал тёплый жёлтый свет.

Клим сфотографировал зажжённую лампу и отправил оба снимка Авроре, добавив комментарий:

Пришлось умыться. Вот, обзавёлся несмываемой

Аврора прочитала его вчерашние сообщения. Ничего не ответила, да он и не ждал от неё ответа. Она и так сказала и показала ему очень много. Настала очередь Клима убедительно рассеять сомнения Роры на его счёт.

– Настроена прогуляться? – обратился Клим к радостно вильнувшей хвостом Леди, пока складывал инструменты в специальный ящик. – Навестим Колоса. Договорюсь по тебе. А потом заглянем на консультацию в художественный салон.

В бабушкином дворе начался городской ремонт. Накануне вечером Клим не обратил внимания на происходящие изменения, погрузившись в собственные мысли и нахлынувшие ощущения, а рабочие уже, оказывается, сняли старый асфальт с дорожек, наметили тротуары с парковочными зонами и активно примерялись к будущей детской площадке. Жильцы бдительно несли посменную вахту, охраняя их сказочный зелёный островок под липами.

Клим утряс вопрос по присмотру за Леди на выходных с возможным продлением в зависимости от того, как всё пойдёт в Москве. Леди уже оставалась с Колькой, который любил собак, но настолько перегулял с ними в раннем детстве по любой погоде при вечно пропадающей на работе матери, которая умудрялась регулярно подбирать на улице выброшенных бедолаг и свешивать заботу о них на сына, не учитывая его желаний и интересов, что до сих пор не спешил обзаводиться собственным псом.

– Я сам пока не знаю, где остановлюсь и как меня там встретят. Поэтому сегодня со мной, а потом потерпи несколько дней, хорошо, моя умница? – шептал Клим, поглаживая Леди по напряжённой холке, пока Колос разглядывал новые планы Авроры.

– Слушай, девчонка всё-таки офигенно талантливая, – вынес вердикт Колька. – Все рисунки разные, но их реально можно воплотить в жизнь из подручных материалов. Хочешь, чтобы народ в других дворах сразу приступил к делу?

– Нет. – Клим распрямился, не отнимая руки, под которую Леди сама подставляла голову. – Повременим немного. Чрезмерное внимание нам ни к чему. Оставим как запасные варианты.

– Лады. – Колос шустро скрутил листы в одну трубочку. – Главное, что у нас здесь всё чики-пуки.

Клим усмехнулся над подзабытым словом из детства, которого давно не слышал, достал из рюкзака прозрачный файлик и протянул его Кольке.

– Держи. Подарок тебе от Роры.

– Ёпа мать! Спасибо. – Улыбка на лице Колоса расплылась до ушей. – Точно ведь набью татуху на плече, в том месте, где Рорка рисовала этот молот. Сама она, кстати, где?

Колос оторвался от рассматривания эскиза и зыркнул на Клима непривычно острым взглядом. Клим не отвёл глаз и спокойно ответил:

– В Москву уехала на обследование.

– Так ты к ней на выходные летишь. – Колос сделал утвердительный вывод безо всякого намёка на вопрос.

– За ней, – поправил Клим и тут же уточнил: – В смысле, следом за ней.

– Значит, не показалось, – кивнул Колька. – Когда вы с ней в гараже том пялились друг на друга, мне аж неловко стало, захотелось ворота прикрыть.

Клима опять резко кольнуло под рёбрами. Даже Колос увидел то, чего он сам в упор не замечал, и тем самым довёл Аврору до полного разлада: верить ему или не верить.

С ещё большей уверенностью, что поступает правильно, Клим покинул родной двор и, миновав квартал, завис в телефоне. Он вчитывался в описание предоставляемых услуг в салоне-магазине всевозможной атрибутики для разного творчества и параллельно штудировал список того, что предлагала частная художественная студия. Леди не отходила от него ни на шаг, хотя спокойно могла бы побродить рядом между деревьями.

– Навожу лишнюю суету, да? – Клим присел перед ней на корточки. – А надо просто оставаться собой и не выпендриваться. Тогда Рора наверняка поверит.

Леди одобрительно фыркнула, боднула его в лоб и заперебирала лапами. Клим неразборчиво пробурчал что-то, закрыл вкладку студии и прикинул, как лучше добраться до нужного магазина.

Он не ошибся, выбрав его. Девушка-консультант в огромных круглых очках и с двумя косами разных цветов, зелёного и розового, внимательно изучила выложенный на прилавок рисунок Авроры с кровавым сердцем, выслушала сумбурную просьбу Клима и исчезла среди бесконечных рядов, которые явно являлись раем для художников, керамистов и всех остальных любителей мастерить что-нибудь с фантазией и своими руками.

– Вы точно не хотите, чтобы мы помогли с реставрацией утерянного фрагмента? – Продавщица вернулась с корзинкой, из которой достала лист картона и сличила его толщину и плотность с оригиналом Роры. – Получится почти бесшовно.

– Точно, – подтвердил Клим. – Пусть коряво, но я должен всё сделать сам.

– Тогда сначала наложите рисунок на целый картон, обведите по контуру недостающую часть. – Она подкрепила сказанное действиями, показывая Климу поэтапно как, что и за чем. – Когда будете вырезать, отступите на миллиметр за внешний край направляющей линии. Выйдет чётко по размеру. Чтобы клей не выступил на лицевой стороне, не мажьте стыки. Вставьте новый кусок. Закрепите его с изнанки малярным скотчем. Возьмите рамку с плотным паспарту, равным по площади вашему исходнику, и под стекло.

– Спасибо. – Клим покосился на корзинку.

– Останется «починить» дугу осколка с сердцем и дорисовать мужской затылок. При желании, состыковать их с женским. – Девушка склонилась над рисунком, невесомо ощупывая его подушечками пальцев. – Акварель. – Она вынула набор красок из корзинки. – Если сомневаетесь, что справитесь кистью, возьмите вот эту пастель. – В быстрых руках возникла небольшая коробочка мелков. – Её легко растушевать пальцами. Цвета подберём. Собственно, вам хватит базовых: синего, белого и голубого.

– А карандаши есть? – Клим задал вопрос, который стал для него самого окончательным ответом.

– Конечно, но здесь даже самый мягкий карандаш будет отличаться, как не очень подходящая заплатка.

– Я возьму карандаши. Добавьте их к картону и рамке.

Клим расположился за кухонным столом, протерев его влажной тряпкой и тщательно просушив бумажными полотенцами. Он внял совету разноцветноволосой продавщицы и прикрепил картонный вкладыш на малярный скотч. У Клима взмокла вся спина и затекла шея, пока он старательно вырезал его по намеченному лекалу, заступая по чуть-чуть со всех сторон. Волнистого края не получилось, зато острый кончик удался тютелька в тютельку. Клим даже приблизительно не назвал бы, сколько гаек и микроскопических болтиков перекрутил за свою жизнь вручную, но ни разу пальцы не деревенели, а глаза не слезились от перенапряжения так, как за полчаса непривычной, почти ювелирной для него работы.

Он размялся, потряс руками, обошёл стол, сжимая и разжимая кулаки и оценивая промежуточный результат. Хорошо, что были видны несостыковки с зазорами. Их не сглаживала никакая чужая профессиональная идеальность. Этот кусок напоминал самого Клима: такой же неровный, топорный, с изъянами, но без масок и… с пользой.

Карандаши раскатились по столешнице, когда он нечаянно чересчур резко вскрыл упаковку. Клим взял синий, склонился над рисунком и провёл жирную линию, соединяя верхушку осколка плитки. Короткий штрих отдался точечным разрядом в кончики пальцев. Клим присел на стул. Заменил карандаш на голубой. Едва задевая лист, он обозначил затылок парня и замер.

После склейки края разрыва немного стянулись к центру. Теперь головы на рисунке соприкасались вполне естественно. Им не требовалось специальной дорисовки. Клим неловко изобразил всего пару линий, но картинка сразу стала целой.

К его пальцам вернулась былая подвижность. Он перехватил карандаш удобнее и добавил голубого цвета волосам пацана. Разбавил белым, осторожно растушевал подушечкой среднего пальца, как показывала ему девушка из магазина, и снова взялся за синий карандаш.

Клим закрашивал пустоты. Одновременно в нём росла спокойная уверенность в том, что он наконец на верном пути, а все пробелы восполнены.

Росчерки белого карандаша по белой бумаге придавали её поверхности видимой шероховатости. Стёсываемый грифель налипал тонкими хлопьями на картонных стыках, ретушируя их. Клим сосредоточенно наносил частые штрихи-нитки, которые соединяли все детали, удерживали вместе, восстанавливали целостность. Карандаш в его руке не резал. Он сшивал, стирая шрамы.

Клим закончил, откинулся на спинку стула и с удивлением осознал, что за окном наступил вечер. Он потёр косточку под основанием ногтя на правом среднем пальце, на которой блестел предвестник мозоли. Поместил рисунок в рамку и убрал их в непрозрачную плотную пластиковую папку на кнопке.

Телефон просигналил уведомлением о том, что его машину можно забирать через час. Клим сразу перешёл на сайт продажи авиабилетов. Он выбрал один из ранних утренних рейсов и зарегистрировался, неожиданно урвав место в проходе почти в начале салона. Всё в этот день складывалось один к одному, без спешки и без искусственного промедления.

Он протупил слишком много времени, исчерпав весь запас проволочек и задержек. Видимо, поэтому принятое решение позволяло ему сейчас беспрепятственно двигаться вперёд. Клим занялся уборкой, отчётливо понимая, что дело совсем не в нём. Просто одна девочка-кисточка мягко расчищала ему дорогу своим светом.

Клим с Леди прибыли в мастерскую без опоздания. Он принял выполненный заказ в ярко освещённом помещении, намётанным взглядом охватил весь автомобиль и остановился напротив крыла с водительской стороны.

На его чёрном фоне красовалась аккуратная монохромная аэрография, которая очень похоже повторяла рисунок Авроры гуашью, однажды побывавший на этом же месте. Белые витки спирали набирающего силу смерча закручивались, создавая мощную воронку.

Не стереть больше обычной губкой с водой.

Дождь ему тоже не страшен

Клим отослал Роре сообщение вместе с фотографией крыла, на которую попала часть капота и колеса.

Покажи всю машину

– ответила Рора спустя несколько минут.

Клим сильно сглотнул, сделал пару шагов назад и примерился к кадру. Леди внезапно приблизилась к автомобилю, вытянула морду, принюхиваясь к изображению. Он поймал её в кадр.

Леди подтверждает,

– напечатал Клим, прикрепляя новый снимок, и продолжил, пока Аврора оставалась на связи: —

Завтра утром прилетаю в Москву.

Везу тебе ответный конверт».

Рора прочитала, но молчала.

Клим выслушал рекомендации по уходу за аэрографией, поблагодарил за оперативность, рассчитался за работу и повёз Леди к Колосу.

Рора молчала.

Тишина от неё не раздражала. Чтобы стать к ней ближе, Клим поднялся на крышу. Внизу шумел город. Наверху же все звуки рассеивались, стремясь затеряться в безграничном воздушном пространстве, которое скрадывало расстояние и не делило его на километры.

Рора молчала.

Клим сунул телефон в задний карман, протолкнул большие пальцы в передние карманы и глубоко вдохнул.

Словно удар палочкой по музыкальному треугольнику, звякнуло оповещение о новом сообщении:

Я так и не набралась смелости посмотреть на пальцы

без бинта. Если не передумал… У меня завтра приём

в одиннадцать часов. Успеешь?

На улицах повсеместно включались фонари, но их отсвет не долетал до крыш. Клим запрокинул голову. По сравнению с невнятно-сумрачной дворовой массой небо было тёмно-тёмно-синим. На нём одна за другой появлялись маленькие точки звёзд. По дуге.

«Однажды небо улыбнётся тебе, и ты всё поймёшь», – эхом всплыли слова Авроры.

Клим смотрел на улыбку неба, и всё действительно становилось на свои места.

Успею, – улетело к Роре.

– А потом мы узнаем кое-что, чего не знаем оба, но точно хотим узнать, – Клим проговорил то, что непременно скажет ей, но только лично, глядя в глаза. – Со временем мы вместе обязательно узнаем, какого же цвета мы.