Когда успел наступить октябрь? Иван не знал. Он потерял счёт времени. Ему было больно думать об этом, но с Таниной помощью дела в мастерской спорились быстрее. Своей женской рукой она умела навести порядок и в доме, и в его беспорядочных записях. Когда она ушла, он какое-то время следовал её примеру, но потом сбился: раз, другой, третий и вот любовно создаваемая база с адресами и телефонами заброшена, а он снова ведёт записи в очередном ежедневнике, неожиданно для самого себя перепутав, кому нужны доски, а кому – менажницы.
А теперь ему предстояло покинуть родной дом на целую неделю, улететь за границу. Ваня не особо долго размышлял о том, какую гостиницу выбрать и что он будет делать целую неделю один в чужой стране, – просто оформил бронь в ближайшем к выставочному павильону отелю и надеялся, что прогулки по узким улочкам Мюнхена доставят ему хоть сколько-нибудь удовольствия. Он надеялся также, что сможет познакомиться с интересными людьми, несмотря на бедное знание английского и абсолютное незнание немецкого.
Садясь в самолёт, Иван думал о том, что должен был лететь не один. С ним должна была быть Таня. Она сидела бы рядом, держала его за руку, смотрела в иллюминатор на удаляющуюся землю и облака. С ней это было бы по-настоящему увлекательное путешествие. А сейчас он не чувствовал ровным счётом ничего, кроме желания вернуться поскорее домой.
Иван вздохнул, взял у стюардессы чай и попытался настроиться на рабочий лад.
Мюнхен встретил его проливным дождём, к чему Иван оказался совсем не готов, и в итоге, пока добрался до своей гостиницы, вымок до нитки. Хорошо хоть его ценный груз – портрет Тани – был в целости и сохранности. Кроме него, он вёз показать и некоторые небольшие изделия из дерева, а также распечатанные буклеты с фотографиями его работ.
Когда на следующее утро, кое-как справившись с языковым барьером, Иван добрался до выставочного зала «Мессе», на входе его встретила Ханна, один из менеджеров выставки. К его удивлению, она заговорила на чистом русском, в котором акцент был лишь едва заметен.
– Добрый день, Иван! Как добрались? Рада знакомству, – протараторила она, пожимая ему руку. – Идёмте, я покажу вам ваш стенд.
Ловко лавируя между людьми, она без умолку говорила – то с Иваном, то по телефону. Разговаривая по телефону, переходила то на английский, то на немецкий, параллельно ещё отмечая что-то в планшете. Зато ругалась она по-русски.
– Вот козёл! То ему это надо, то другое! – Словно вспомнив, что не одна, она повернулась к Ивану. – Простите. Есть у меня один клиент. Просто извёл меня. Мне больше по душе работать с такими, как вы.
– Как я?
– У вас всё просто и понятно. Один стенд, несколько образцов, участие в конкурсе. Никаких вопросов и никаких проблем для меня… Нам сюда, – она резко повернула направо. – А герр Фишер – очень непростой человек. У него несколько филиалов, не связанных друг с другом, и он разместил их в разных углах комплекса. Потом передумал и захотел объединить, теперь снова передумал и так по кругу. А мне что делать?
Иван ответа на вопрос не знал.
– Ну, вот мы и пришли. Располагайтесь. Выставка открывается завтра. Вот расписание. Конкурсные работы будут выставлены на второй день. Оценивает жюри. В предпоследний день выставки будут объявлены победители. Часто в этот же день появляется много покупателей. Я желаю вам удачи!
– Спасибо.
– Если что, звоните мне. Мой номер телефона указан на визитке. До встречи!
Ханна упорхнула, даже не дав ему возможности попрощаться.
Иван осмотрел скромный маленький стенд, втиснутый между предпринимателем из Финляндии и частной конторой из Словакии. Его коллеги вовсю распаковывали коробки, раскладывали проспекты. Иван поздоровался с финном, неловко улыбнулся женщине из Словакии и принялся за ту же работу, что и они.
Он думал, что, наверное, стоило нанять себе в помощники кого-то. Когда он только решился на участие в международной выставке, ему казалось, что всё это будет так нескоро и как-нибудь само разрулится. Да и Таня много помогала, когда жила с ним. А сейчас не было её и не было сил и времени продумать все мелочи. Через час он закончил и осмотрел своё место. Переложил несколько раз буклеты, думая, как будет красивее. Посмотрел, как дела у словачки и финна, и решил, что у него всё не хуже устроено.
Иван собирался уходить, как вдруг возле его стенда снова появилась Ханна. Она приветливо улыбнулась и финну, и словачке, что-то сказала им на английском, а потом подошла к Ивану.
– У меня есть минут пятнадцать свободного времени. Не хочешь кофе?
Иван растерялся, но согласился. Слышать русскую речь было невероятно приятно. Он знал, что в Германии живёт много русских, но ни в отеле, ни по дороге из аэропорта не услышал ни одного знакомого слова. Все вокруг говорили на немецком. И хотя Ваня привык быть сам по себе, сейчас ему казалось, что он плывёт на льдине по морю, – настолько одиноким себя ощущал. Поэтому болтливая Ханна не доставляла ему неудобств. Наоборот, он был рад хоть с кем-то перекинуться парой слов.
– Ты из России? – улучив паузу в монологе Ханны, спросил Ваня.
– Да. Приехала с родителями в тринадцать лет. Училась в немецко-говорящей школе, пришлось быстро адаптироваться. А потом и английский выучила. Колледж заканчивала здесь же. Так что я уже двадцать лет как немка. А ты почему один?
– В каком смысле? – смутился Иван.
– Приехал один. У тебя частная фирма? Вообще тут из России частников мало. Это чаще крупные холдинги, но эта выставка не для них. Тут мы как раз пытаемся привлечь внимание к малому предпринимательству. А большие компании выпендриваются друг перед другом в феврале. Ненавижу этот месяц. На меня столько работы всегда наваливается!
Иван не знал, в какой момент ему надо вставлять ответные реплики, но, кажется, Ханну совершенно не смущало, что она ведёт диалог за двоих.
Прощаясь, она спросила:
– Телефончик не оставишь?
А когда он в ответ удивлённо приподнял брови, пояснила:
– Ты из России тут один, где-то там есть ещё братья-славяне, но их целая делегация, так что мне жалко тебя бросать. Просто хочу помочь. А не то, что ты подумал.
Иван смутился, но номер продиктовал.
– Оки, ну всё, убежала! Tschüß![1]
Ваня, не менее растерянный, чем был, когда приехал в выставочный центр, вышел на улицу. Немного распогодилось, во всяком случае, не было дождя, и он решил пройтись. Огромный современный выставочный комплекс, весь сотканный из стекла и металла, остался позади. Ваня шёл вдоль дороги, мимо строек, промышленного района, сменившегося садами и частным сектором, к центру и снова чувствовал себя потерянным и чужим здесь. Он думал, когда летел сюда, что новизна, путешествие, незнакомые люди и места внесут в его жизнь разнообразие и обновят ощущения. Но отчего-то Ваня совершенно не чувствовал радости. Ему казалось ошибкой то, что он вообще решился приехать на эту выставку, выложив круглую сумму за аренду стойки, да и на саму поездку. Завидев такой знакомый значок «Макдональдса», он испытал почти счастье – они с Олегом любили шутить, что американская сеть ресторанов – показатель наличия цивилизации в городе. В Вяземске «Макдональдса» пока не было. «Всё ещё впереди», – уверял Олег. Воспоминания о друге приободрило Ваню, и он решительно вошёл внутрь.
Таня села в самолёт Москва – Мюнхен. В сумочке лежал путеводитель, который она весь исклеила закладками – отмечала места, которые хотела бы посмотреть. Дорогу к комплексу «Мессе» она выучила заочно наизусть, проехавшись по виртуальному маршруту не один раз. Но самое главное, от чего её сердце беспрестанно трепетало, – её ждала поездка к Ване. Она знала, чувствовала сердцем, что теперь у них всё точно будет хорошо. В мечтах и снах она проигрывала сцену их первой встречи не один раз. И теперь осталось совсем чуть-чуть! Таня прикрыла глаза, откидываясь в кресле, когда самолёт начал набирать высоту.
Она забронировала комнатку в небольшой частной гостинице, которую держала пожилая пара. Здесь всё больше походило на сказку – и сам дом, белоснежный с острой крышей и деревянными балками, типичной баварской постройки, и резная мебель, и картины в номере и по всей гостинице, и даже невероятной красоты покрывало в узорах, – чем на реальный современный мир. Тане очень хотелось, чтобы Ваня оценил её находку – такое уютное место. Кто знает, может, когда они воссоединятся, они смогут провести здесь вместе хоть пару дней.
И всё же, как бы Таня ни готовилась, когда на следующий день она вышла из такси рядом с огромным комплексом «Мессе», то растерялась. Куда идти дальше, где искать Ваню? И надо ли волновать его своим присутствием прямо в первый день работы выставки? Может, надо повременить? Таня не знала, как лучше. Но ведь она уже здесь. Так что отступать поздно.
Какой-то мужчина в костюме случайно толкнул её, проходя мимо, и извинился на немецком.
– Простите… – обратилась она сначала на русском, но потом перешла на английский. – Я здесь в первый раз. Вы мне не поможете?
– Конечно, но я плохо говорю по-английски.
– Это ничего. Я тоже не очень. Я немного запуталась. Куда мне надо идти на выставку мастеров?
– Я как раз направляюсь туда. Хотите провожу? Там можно будет взять карту и буклет с расписанием мероприятий.
– О, спасибо вам большое!
– Я, кстати, Йонас.
– Татьяна.
Таня шла, рассматривая и высоченные атриумные потолки, и группки людей, снующих туда-сюда. Прислушивалась к речи, которая по большей части была немецкой.
– Сюда, – позвал её Йонас, и они подошли к стойкам информации, а за ними располагался огромный зал, которому, казалось, не было конца и края. Всё в этом зале пестрело названиями и кишело людьми. Таня почувствовала себя потерянной. Как же она найдёт в этом хаосе одного-единственного человека?
– Добрый день, фрау. Чем могу помочь? – обратилась к ней девушка со стойки, и Таня попросила карту и расписание. – Прошу.
– Спасибо.
Она обернулась, чтобы поблагодарить Йонаса, но он куда-то делся. Что ж, это не имеет значения. Таня принялась изучать имена представленных на выставке мастеров и просматривать названия компаний. Её сердце учащённо забилось, когда она увидела надпись «Иван Соколов, Россия» и номер 53 рядом. Одна часть её хотела броситься к нему, бежать навстречу. Но другая заставила остановиться. Таня медленно пошла к стойке номер 53. Она внимательно смотрела на других мастеров и представителей компаний, видела образцы изделий, которые они привезли. Чего тут только не было: и мебель, и украшения, и статуэтки. Таня смотрела, но должна была признаться, что почти ничего не видела и не замечала. Ей всё казалось, что сейчас из-за угла на неё выйдет сам Ваня, и тогда она не сможет сдержать радостного порыва и бросится к нему.
Наконец она увидела заветные цифры а, опустив взгляд ниже, и того, кто занимал все её мысли. Таня остановилась, издали рассматривая его. Как он? Что думает, что чувствует? Есть ли следы усталости на лице? Ей хотелось приблизиться и всё у него расспросить, но ноги приросли к месту, и она боялась пошевелиться. Он выглядел растерянным, стоя, заложив руки за спину и разглядывая посетителей, которые проходили мимо или останавливались рядом. Она видела, что некоторые из них задавали ему вопросы и он отвечал. Интересно, Ваня подтянул английский перед тем, как лететь? Потом посетители брали какие-то буклеты и уходили, а Иван продолжал созерцать толпу. Он выглядел взволнованным и как будто немного растерянным.
Таня сделала шаг – она должна подойти к нему и сказать, что он великолепный мастер и что эта выставка принесёт ему многое. Но тут из ниоткуда выскочила высокая блондинка, она подошла к Ване так, словно это самое естественное, что она может сделать, и он ей улыбнулся. Широко и приветливо. Танино сердце ухнуло куда-то вниз, а сама она застыла. Ваня и блондинка о чём-то поговорили, а потом она убежала.
«Ну же, иди, он один!» – кричал голос в голове. Но Таня не могла сделать и шагу.
Возможно, Ваня почувствовал на себе её взгляд, потому что он посмотрел в ту сторону, где она стояла, и Таня поспешно отвернулась и заторопилась прочь. «Не могу. Не могу. Я приду завтра. Завтра мы поговорим. Мне надо ещё немного времени, чтобы подготовиться. И кто была эта девушка?»
Ханна что-то снова тараторила – то ему, то в телефонную трубку, – а иван думал о своём, помешивая ложечкой чай.
– Что с тобой? Что-то не так? Проблемы с организацией? Я могу помочь? – прервала его размышления Ханна.
– Нет. Всё в порядке. Просто…
Он замялся, сомневаясь, что стоит рассказывать о своих видениях бывшей возлюбленной новой знакомой, но Ханна истолковала его молчание иначе.
– Я понимаю, это очень утомительно, и тебе, наверное, непросто одному. Жаль, что ты не привёз никого себе в помощь. Ты даже отойти от стойки не можешь.
– Да, ты права, – ответил он, снова погружаясь в задумчивость.
– Слушай, а пойдём сегодня в клуб? Развеешься, отдохнёшь. Я тебе покажу такое классное зажигательное место. Пойдём?
– Э-э… я не знаю, – Ивану показалось, что её предложение может выглядеть двусмысленно.
– Ой, да брось, будет весело! Я тебя со своим парнем познакомлю. Его зовут Йонас. Он тоже тут работает. Только он из боссов, – засмеялась Ханна.
– О, у тебя есть парень?
– А ты думал, я тебя клеить буду? Ха-ха-ха, – она рассмеялась весело и абсолютно искренне.
В итоге Ваня согласился, и они действительно классно провели время в небольшом клубе, разговаривая сквозь громкую музыку и дегустируя пиво. Йонас не говорил по-русски, так что Ханна работала переводчиком.
– У Ивана очень красивая картина по дереву на конкурс, – сообщила она Йонасу.
– Да? Какой номер? – спросил он по-английски.
– Я не помню, – призналась Ханна. – Но завтра тебе покажу.
Когда Ханна утащила своего парня танцевать, а Ваня остался смотреть на них, он подумал, что Олегу бы очень понравилось в Германии – это он был ценитель пива и весёлых вечеров в компании.
Ваня вернулся к себе в номер после двух ночи – не настолько трезвый, чтобы звонить бывшим, но достаточно пьяный, чтобы вновь ощутить своё одиночество.
Наступил следующий день выставки, и Таня снова приехала к центру. На этот раз она была полна решимости подойти и заговорить с тем, ради кого всё это затеяла. В конце концов, было глупо проделать такой долгий путь и сойти с дистанции уже перед финишем.
Она решительно вошла в здание. Но вся смелость её тут же покинула. Она вдруг почувствовала себя глупо. Что она ему скажет? «Привет, а вот и я»? Что, если он будет вовсе не рад её видеть? Может, он давно вычеркнул её из своей жизни. Может, и картину он привёз сюда другую. Эта мысль неприятно кольнула её, и тогда Таня отправилась к стендам, где были представлены конкурсные работы.
Нет, она не права. Вот портрет, и на нём она сама. Сидит и читает книгу. Таня не могла отвести взгляда, но видела она вовсе не картину, а Ванину мастерскую, наполненную инструментами, светом и запахами дерева и лака. Она видела его руки, ловко выстругивающие детали. Видела, как он, чуть склонившись над столом, отмеряет нужное количество брусков и как опускает колесо циркулярной пилы, надев защитные очки. Она так скучала по нему! По всему, что с ним связано. Но имела ли она теперь хоть какое-то право на него? Кто была эта девушка, которой он улыбался так приветливо вчера?..
Таня побрела к выходу. Она больше не чувствовала в себе сил бороться за него. Тем более что Ваня и не знал об этой борьбе.
Мюнхен, красивый город со старинными церквями, домами и площадями больше не привлекал её. А ведь она мечтала здесь оказаться, когда жила с Ваней. И до этого тоже. Здесь располагался немецкий штаб компании, в которой она работала. Частично благодаря этому у неё не было проблем с визой. Ах, как она мечтала о поездке сюда! Как хотела посетить дворец Нимфенбург, вместе с Ваней насладиться картинами в музее «Старой пинакотеки», а потом перенестись в мир техники в Немецком музее. Сейчас её не радовали ни выглянувшее солнце, ни красивые дома в центре города. Она начала злиться на себя.
В гостевом доме Таня набрала через вайфай Евгению.
– Что-то случилось? Вы говорили, что будете в отпуске.
– Да. Я прилетела в Мюнхен, как и хотела, но… я не могу решиться даже подойти к нему.
– Ваня здесь? Вы его видели?
– Да. Он здесь. Но я боюсь. Боюсь, что больше не нужна ему, что он не будет рад мне. А больше всего я боюсь, что опоздала.
– Татьяна, помните, вы мне рассказывали, как боялись ступить на пирс, потому что вас пугала вода? Помните, что вам сказал Ваня?
– Надо посмотреть страху в глаза. То есть?..
– Именно. Вы прилетели в другую страну, чтобы увидеть его. Жест романтический и очень красивый. Я уверена, он оценит. Но даже если нет, спросите себя, будете ли вы жалеть, если не сделаете этого?
Таня молчала. Конечно, Евгения права – она должна это сделать.
– Татьяна, снизьте немного градус ожидания. Сделайте то, ради чего приехали, – поддержите человека, который сделал для вас так много. Не ждите, что он сразу упадёт в ваши объятия, но и не принижайте себя. По-дружески поговорите с ним, скажите, как он важен для вас. Это должно быть вашей целью.
– Да. Спасибо, Женя. Спасибо! Вы моя спасительница.
– Такая работа, – с улыбкой в голосе сказала Евгения. – У вас всё получится.
Шёл третий день выставки, Иван уже привык ко всему происходящему. С утра он шёл к своему стенду, целый день проводил, рассказывая о себе тем, кто спрашивал, раздавал буклеты и визитки. Принимал восхищения и рукопожатия от тех, кто видел его конкурсную работу. Во время ланча перекусывал вместе с Ханной и Йонасом. Вечером он гулял по городу, ходил в местные пивные любопытства ради. Не один раз он вспоминал о Тане. Ему бы хотелось, чтобы она была здесь. Однажды он чуть было не позвонил ей, но сдержался.
Сегодня день начался как и обычно. Около часа дня пришла Ханна и увела Ваню обедать. Они обсуждали конкурс – Ханна уверяла Ивана, что его работа имеет все шансы на победу, – когда к ним присоединился Йонас.
– Иван, я недавно встретил девушку. Иностранку. Назвалась каким-то русским именем. Так вот – просто вылитая твоя модель на картине.
Иван не донёс вилку до рта. Он уставился на Йонаса, стараясь не замечать, как вдруг быстро застучало сердце.
– Где ты её видел? Как она себя назвала?
– У входа, она заблудилась. Это ещё в первый день было. А сегодня она стояла напротив твоей картины. И вид у неё был такой, будто она сейчас расплачется. Я её позвал, но она не расслышала, а потом быстро ушла.
– Имя, Йонас, мне нужно имя.
– Что-то такое… музыкальное… Та-та, Ти-та… Титата?
Ханна прыснула.
– Татьяна?
– Точно! – обрадовался Йонас.
– Вань? Ты чего? – спросила Ханна по-русски. – На тебе лица нет.
– Всё хорошо. Мне… мне надо позвонить. Извините.
Он поспешно вышел из-за стола и направился к выставочным экспонатам. Ваня вглядывался в лица, но, конечно, не нашёл её. Тогда он набрал номер, который знал наизусть, который не будет в состоянии забыть.
Один гудок, второй, третий… Она не ответила. Иван набрал ещё раз. Ничего страшного, наверно, не слышала. Гудок, второй и третий…
«Возьми трубку! Возьми, умоляю!»
Но Таня или не хотела с ним говорить, или Йонас ошибся. Тогда Ваня, наплевав на все обещания, открыл ватсап.
«Таня, прошу, возьми трубку. Нам надо поговорить».
Отправлено. Прочитано. Тишина.
– Tut mir leid, wo finde ich?..[2] – раздалось рядом.
– Не говорю по-немецки, – ответил он по-русски резко и ушёл.
Таня смотрела на пропущенные звонки и сообщение от Вани. Почему она не ответила? Почему просто не сказала: «Алло?» – и всё. Дальше всё было бы так, как она представляла. Они бы встретились и снова были вместе.
Но она испугалась. Как всегда испугалась. Она готовилась к тому, чтобы пойти на выставку и поговорить с ним. Но не так… не когда он первый ей звонит. Почему он позвонил? Он выиграл конкурс? Нет, ещё рано. Просто хочет поговорить? Хочет сказать, что освобождает её от обещания? Наверно, та девушка, с которой он разговаривал… Нет, лучше не думать об этом. Но ревность чёрной змеёй уже пробралась к сердцу. Таня принялась ругать себя последними словами. Как можно было быть такой наивной? Как можно было думать, что такой мужчина, как Ваня, останется один?
Тане хотелось кричать и рыдать, но вместо этого она набросила куртку и вышла из комнаты. Прогулка в центре Мюнхена слегка остудит её. А заодно она придумает, что делать дальше.
Ваня не мог выбросить Таню из головы. Она снилась ему, виделась на выставке. Мерещилась то там, то тут, и это сводило с ума. Он отчаянно нуждался в том, чтобы она появилась сейчас перед ним, чтобы сказала, что не была сном или видением. Что она любила его тогда, что, может, любит до сих пор. Может, скучает по нему так же сильно, как он скучает по ней.
Так прошло ещё два дня и, наконец, настал день, когда должны были быть объявлены победители международного конкурса. Всех участников и гостей собрали в просторном зале. На экране на сцене слайдами показывали фотографии работ и краткое резюме об их авторах. Иван, кое-как поспевая, наполовину слушал, наполовину догадывался о подробностях биографий мастеров. Столярство – это, в его представлении, мужская работа, но он был приятно удивлён, когда увидел несколько женских имён. Одна из девушек делала просто невероятные скульптуры из дерева. Такая потрясающая детализация, что у Ивана перехватило дыхание. В миг, когда он увидел балерину, сразу понял, что главный приз улетит к еёсоздательнице.
Церемония длилась и длилась. Ваня видел Ханну, которая стояла ближе к сцене у двери. Она улыбнулась ему и показала два больших пальца. Значит ли это, что и его работа не останется незамеченной?
Победителей в разных номинациях называли одного за другим, и Иван каждый раз вслушивался, надеясь услышать своё имя. Наконец, объявили и победительницу, которая забрала гран-при – автора балерины, как и предполагал Ваня.
– А сейчас – финальная номинация – зрительские симпатии. Это новая номинация, которой не было в прошлые годы. Посетителям выставки мы предлагали голосовать за понравившиеся работы на сайте выставки и здесь – опуская листовки в специальные ящики. – Иван удивлённо приподнял брови. Правда? Он даже не заметил эти ящики. – И первым победителем в новой номинации стал мастер из России, город Вьяземск – простите, если я ошибся в произношении, – Иван Соколоф. Картина по дереву – «Девушка за чтением». Иван, просим вас подняться к нам.
Иван испуганно посмотрел на Ханну, та замахала ему – иди, иди! Она искренне улыбалась, и Ване стало тепло и радостно. Получилось! Победа!
Он плохо соображал, что происходило на сцене. Ему вручили грамоту, какую-то статуэтку, пожали руку и поблагодарили за отличную работу. Он пробормотал какие-то слова благодарности на ломаном английском и добавил, коверкая, немецкое danke[3] и, почти ничего не видя, начал спускаться по ступеням вниз.
Сделав последний шаг, Ваня поднял голову и сразу увидел её. Она стояла в конце прохода, у самых дверей, сложив руки в замок перед собой. Всё происходившее вокруг тут же перестало иметь значение. Ваня пошёл к ней, ускоряя шаг, боясь, что она сейчас снова исчезнет, и больше он никогда её не увидит.
Он остановился в полушаге от Тани, глядя в её глаза, блестевшие от слёз. Мгновение длилось вечность, но наконец он обнял её, прижимая к себе и зарываясь носом в волосы, пахнущие лавандой.
– Тань… Таня. Я так скучал…
– Я больше никуда не уйду, – ответила она куда-то ему в грудь. – Если ты позволишь остаться с тобой.
– Глупенькая ты у меня, – улыбнулся он. – Никуда тебя не отпущу. Ты же моё счастье без имени.