После Первой мировой войны экономика США развивалась очень динамично. Миллионы держателей акций увеличивали свои капиталы, быстрыми темпами рос потребительский спрос. Более того, с начала 1920-х гг. американскую экономику охватила настоящая инвестиционная лихорадка.
В погоне за быстрым заработком американцы не только беспечно тратили все имеющиеся деньги на покупку дорожающих ценных бумаг, но еще и брали под это кредиты. Взрослые люди словно играли в увлекательную игру, поощряемую технологическими инновациями и средствами массовой информации. Например, в 1923 году компания Trans-Lux выпустила «кинотикер» – большой экран с подсветкой, показывающий быстро меняющиеся цены на акции. И огромная толпа впервые могла наблюдать, как в ярком свете проносится факсимиле биржевой ленты.
Крах нью-йоркского рынка в октябре 1929 года последовал за периодом процветания в Соединенных Штатах с 1922 года до середины 1929 года, отмеченного бумом на фондовом рынке, особенно на фондовых биржах компаний автомобильной промышленности, таких как «Дженерал Моторс», а также компаний, занимавшихся новыми технологиями. Экономический рост США в 1920-х гг. стал результатом структурных и технологических изменений, произошедших в отраслях, которые изменили процесс производства, организации и распределения. Эти изменения, предполагая получение значительных, но трудно поддающихся оценке прибылей и дивидендов, способствовали спекуляциям на фондовом рынке.
В результате отсутствие четкого регулирования на рынке привело к созданию одной из крупнейших финансовых пирамид за всю историю мировой экономики.
Общим итогом такого развития периода трех десятилетий начала XX века явился кризис 1929–1933 гг., но это уже был кризис мирового масштаба, поразивший с необычайной глубиной почти все индустриально развитые страны. По существу – это кризис финансово-монополистических форм хозяйствования и соответствующих производственных отношений.
Французский экономист Исаак Джошуа отмечает, что в 1929 году 5 % населения получали более 80 % распределенных дивидендов. А Кристиан Шаваньё уточняет, что «крах 1929 года и банковские кризисы 1930-х гг. изначально были кризисом богатых с катастрофическими последствиями для остального населения».
Кризис тридцатых годов – это уникальная катастрофа. Никогда прежде и никогда с тех пор мир не переживал такого кризиса по своей глубине (в начале 1933 года в Соединенных Штатах промышленное производство упало почти вдвое, а уровень безработицы достиг 25 %), по своему глобальному охвату, по своей продолжительности.
Короче говоря, все вдруг в одночасье рухнуло.
24 октября 1929 года произошел «Черный Четверг» (Black Thursday) на Нью-Йоркской фондовой бирже. Резкое падение акций ознаменовало собой начало крупнейшего в истории мирового экономического кризиса.
«Черный Четверг», 24 октября 1929 года, ознаменовал собой финал финансовой эйфории 1920-х годов на глазах задумчивого Уинстона Черчилля, который, путешествуя по Соединенным Штатам, стал свидетелем этой истории… и исчезновения в прямом эфире своих сбережений. В течение нескольких дней, с четверга до следующего вторника, Нью-Йоркская фондовая биржа пала.
Впрочем, первое падение цен на фондовом рынке произошло еще в сентябре, но тогда цены на акции как неожиданно опустились, так и очень быстро восстановились. Затем, в среду 23 октября, произошло нечто поистине масштабное: за день более чем 6 миллионов акций перешли из рук в руки, а капитализация рынка упала на $4 млрд Плюс началась «путаница», так как цены передавались из Нью-Йорка по всей стране через телеграф, а тот при передаче информации отставал почти на два часа.
В «Черный Четверг» рынок открылся резким падением. За день были проданы рекордные почти 12,9 млн акций, и к полудню потери дошли до $9 млрд Тем не менее, когда день завершился, на рынке произошло некоторое восстановление относительно дневных минимумов.
Но потом пошло непрекращающееся падение цен. К середине ноября капитализация снизилась почти на $26 млрд, а к концу 1929 года падение курсов ценных бумаг достигло фантастической суммы в $40 млрд
Закрывались фирмы и заводы, лопались банки…
К концу 1930 года количество банкротств достигло рекордных 26 355, а валовой национальный продукт (ВНП) упал за год на 12,6 %. Производство сократилось особенно резко в отраслях, производивших продукцию длительного пользования: на некоторых сталелитейных и автомобильных заводах падение достигло 38 %.
Частный бизнес постепенно начал фактически сокращать инвестиции.
В 1930 году около 4 млн человек стали безработными.
В США этот кризис бушевал до 1933 года, а его последствия ощущались до конца 30-х гг. То, что растянулось на целое десятилетие и что потом назвали «Великой депрессией» (Great Depression), помимо США, наиболее сильно затронуло Канаду, Великобританию, Германию и Францию, но ощущалась оно и в других государствах.
От кризиса сильнее всего пострадало промышленное производство. Во время кризиса оно сократилось в США на 46 %, в Великобритании – на 24 %, в Германии – на 41 %, во Франции – на 32 %.
Упали в цене и акции промышленных предприятий. В частности, в США снижение акций основных компаний составило 87 %, в Германии – 64 %, во Франции – 60 %, а в Великобритании – 48 %.
В период с 1929 по 1933 г. экономика США пережила беспрецедентный шок в мирное время. Реальный валовой внутренний продукт снизился примерно на 30 %, промышленное производство упало почти на 50 %, а реальный доход на душу населения снизился примерно на 33 %. Частные инвестиции упали почти на 90 %, что свидетельствует о резком прекращении накопления капитала. Безработица, составлявшая 3,2 % экономически активного населения в 1929 году, в 1933 году превысила 25 %, что составляет около 13 миллионов безработных из 125 миллионов населения.
В значительной степени пострадали промышленные города, в ряде стран практически прекратилось строительство.
Из-за сокращения спроса цены на сельскохозяйственную продукцию упали на 40–60 %.
Развитые страны столкнулись также с уникальной по своим масштабам дефляцией, в результате которой цены упали почти на 25 % в Великобритании, чуть больше 30 % – в Германии и США и более чем на 40 % – во Франции.
В XX веке побил все рекорды по глубине экономического спада мировой кризис 1929–1933 гг. (так называемая «Великая депрессия»), в ходе которого общий объем промышленного производства капиталистических стран сократился на 46 %, внешнеторговый оборот – на 67 %, число безработных достигло 26 млн человек (почти четвертая часть всех занятых в сфере материального производства), а реальные доходы населения уменьшились в среднем на 58 %.
И что характерно, вплоть до последних недель 1930 года американцы все еще думали, что оказались втянуты просто в очередной циклический спад. Но в последние дни года в банковской системе США начались невиданные доселе события. Даже в период экономического бума 1920-х годов около 500 банков банкротились в США ежегодно. В 1929 году таких банкротств было 659, что не немного выходило за пределы нормы. В 1930 году до октября закрылось примерно такое же число банков, но зато в последние два месяца года обанкротились сразу 600 банков.
Началась настоящая паника. Толпы вкладчиков бросились забирать из банков свои сбережения, а сами банки пытались добыть ликвидность путем привлечения кредитов и продажи активов. То есть банки «отчаянно» искали наличные деньги, выбрасывая на рынок облигации и активы, связанные с недвижимостью.
Избранный 4 марта 1929 года на пост президента США Герберт Гувер тогда констатировал: «Наша банковская система была самым слабым звеном во всей нашей экономической системе – элементом, наиболее чувствительным к панике».
Дальше – больше. В 1933 году индекс Доу – Джонса[7] (старейший из американских рыночных индексов) упал с 365 до 63 пунктов (на 83 %). Затем началось массовое банкротство банков. В частности, в период 1930–1933 гг. в США было закрыто более 9000 банков.
В 1930 году и особенно в 1931 и 1933 гг. произошло несколько волн банкротств банков. За три года исчезло 9000 банков, что составило 15 % депозитов банковской системы. Серьезность этих волн в значительной степени объяснялась феноменом «домино», который привел к банкротству банков только из-за того, что другие банки стали их должниками, а также из-за массового изъятия вкладчиками своих вкладов в панике, что привело банки к кризису ликвидности. Чрезмерная задолженность некоторых заемщиков (особенно фермеров на Среднем Западе) и падение других рынков активов (земли и недвижимости) также сыграли немаловажную инициирующую роль. Как бы то ни было, весной 1933 года паника достигла такой степени, что для восстановления спокойствия потребовалось закрытие на несколько дней всей банковской системы.
В результате кризиса был отменен золотой стандарт для основных мировых валют.
Дело в том, что еще в 1929 году большинство стран мира придерживалось золотого стандарта, и (за немногими исключениями) большинство экономистов и государственных деятелей «почитало золото с мистической преданностью, напоминавшей религиозную веру». Считалось, что золото гарантирует ценность денег.
И вот к концу 1930-х гг. почти все страны отказались от золотого стандарта. И первой 21 сентября 1931 года пошла на это Великобритания: британское правительство отказалось выполнять свои обязательства по выплате золота иностранцам. Вскоре более двух десятков стран последовали британскому примеру.
Символом кризиса 1929 года часто называют крах фондового рынка на Уолл-Стрит. Тем не менее, серьезность этого краха не делает этот кризис уникальным: падение цен на акции, имевшее место в октябре 1929 года, с тех пор было превышено. Специфика 1930-х гг. заключалась в том, что за финансовым кризисом последовала рецессия, которая усиливалась в течение нескольких лет, что привело к уникальному явлению «Великой депрессии», которая длилась почти десятилетие.
Британский отказ от выплаты золота заставил мировую торговлю замереть. По сути, после этого и международная экономика перестала существовать. И, например, Германия вскоре объявила политику национального самообеспечения (автаркии). Великобритания же, в рамках Оттавских соглашений (Ottawa Agreements) 1932 года со своими доминионами, фактически создала закрытый торговый блок – так называемую Имперскую систему преференций (Imperial Preference), что изолировало ее от торговли с другими странами.
В итоге объем мировой торговли сократился с $36 млрд в 1929 году до $12 млрд в 1932 году.
Что касается золотого стандарта, то это система, в которой основной единицей расчетов было некоторое стандартизированное количество золота. В экономике, построенной на основе золотого стандарта, гарантировалось, что каждая выпущенная денежная единица может по первому требованию обмениваться на соответствующее количество золота. При расчетах между государствами, использующими золотой стандарт, устанавливался фиксированный обменный курс валют на основе соотношения этих валют к единице массы золота. Поначалу золотой стандарт был достижением человеческой цивилизации, и он в разных формах держался с XV–XVI вв. В те далекие времена Европа была раздроблена, и там существовало большое количество независимых государств с большим количеством национальных валют. Эти валюты, как правило, представляли собой золотые монеты с примерно одинаковым или очень близким весом. И этот вес держался стабильно на протяжении многих столетий. Но потом, по мере развития денежной системы, появлялись бумажные деньги, и во второй половине XIX века торговля между странами стала резко расти. И тогда выяснилось, что для поддержания расчетов между странами привязка национальных валют к золоту является единственной возможностью обеспечивать стабильность системы. В этом отношении золотой стандарт выполнял свою роль до начала Первой мировой войны, но потом оказалось, что потребность мировой экономики в ресурсах возросла, а количество золота уже не соответствует этой потребности. А потом случилась «Великая депрессия», и золотой стандарт окончательно рухнул. И с тех пор он не восстанавливался. Соответственно, отмена привязки национальных валют к золоту позволила проводить относительно произвольную денежную эмиссию. При этом при излишке бумажных денег в мировой экономике начался рост цен (инфляция).
Этот кризис был уже не только кредитным, но и валютным кризисом, крушением золотого стандарта почти во всех странах и обесценением их национальных валют. Как следствие, возникли блоки – «стерлинговый», объединивший Англию и ее колонии, «долларовый», понятно, во главе с США, «золотой блок» стран, придерживающихся золотого стандарта (Франция, Бельгия, Швейцария, Голландия, Чехословакия). Кульминационным пунктом кризиса стал отказ государств от платежей по своим займам, то есть банкротство государственных финансов. Существенно нарушилась система международного кредита и расчетов, поскольку активизация международных экономических отношений требовала устойчивого эквивалента, принимающего участие в товарообменных операциях.
Последствия «Великой депрессии» были страшными:
• уровень промышленного производства был отброшен к уровню начала XX века, то есть на 30 лет назад;
• произошел спад деловой активности и свободной торговли;
• был отменен золотой стандарт для мировых валют;
• обанкротились крупные банки;
• в индустриальных странах с развитой рыночной экономикой появилось около 30 млн безработных;
• многие фермеры, мелкие торговцы и представители среднего класса оказались за чертой бедности;
• резко снизилась рождаемость;
• отношения между некоторыми странами обострились вплоть до военных столкновений;
• возросло количество сторонников как коммунистических, так и националистических партий (например, в Германии пришла к власти Национал-социалистическая немецкая рабочая партия).
Великий кризис сыграл важную роль в восстановлении международной напряженности и росте нацизма, что привело к началу Второй мировой войны. Что касается самого кризиса, то его нельзя не связать с таким коллективным самоубийством в Европе, как Великая война.
«Великая депрессия» стала глобальным явлением, перекинувшись из развитых стран в развивающиеся.
Чем же был вызван столь крупномасштабный и всеобъемлющий кризис?
Экономисты и историки никогда не испытывали дефицита гипотез для ответа на этот вопрос. Например, сторонники экономической теории называют главной причиной кризиса перепроизводство товаров и дефицит денег. То есть у населения якобы просто не было средств для покупки товаров и услуг. Плюс в рассматриваемый период деньги были привязаны к золоту, а его запасы оказались небезграничны. Соответственно, дефицит денег привел к дефициту платежеспособного спроса.
«Голодный марш» безработных в Лос-Анджелесе. 1933
Еще одной причиной «Великой депрессии» называют стремительный рост американской экономики, к которому остальной мир оказался не готов. В период 1917–1927 гг. показатели национального дохода США возросли втрое. Стремительно развивался фондовый рынок, осваивалось конвейерное производство, росли цены на недвижимость, и, как следствие, увеличивалось количество спекулянтов. Необходимо было увеличить денежную массу, а сделать это было нельзя, так как американский доллар был привязан к золоту.
Соответственно, увеличение золотых запасов США в преддверии кризиса происходило не такими стремительными темпами, какими развивалась экономика. В итоге появилась скрытая инфляция, поскольку правительство решилось на эмиссию новых денег под бурный экономический рост, и это подорвало обеспеченность американской валюты золотом. И в какой-то момент наступила точка невозврата, когда рост производительности труда в промышленном секторе снизился, а объем «псевдоденег» (расписок и векселей), напротив, возрос.
Но есть и такие авторы, которые утверждали, что крах банковской системы не сыграл практически никакой роли в формировании и развитии мировой депрессии. В частности, американский профессор Роберт Собел писал, что «никаких причинно-следственных связей между событиями конца октября 1929 года и “Великой депрессией” никогда не было показано на эмпирических данных».
25 октября 1929 года президент Герберт Гувер вообще заявил, что «основной бизнес страны, то есть производство и распределение товаров, находится на прочной и процветающей основе». Кстати, это заявление стало популярно среди последующих критиков политики этого президента.
Финансовый аналитик Александр Дана Нойес всего за несколько месяцев до полного краха писал не только о «безрассудных биржевых спекуляциях», но и о ряде «чрезвычайно благоприятных» факторов, защищающих экономику. Он говорил о «здоровой банковской системе», о «больших прибылях» и о «стабильности цен», повторяя оценку президента Гувера об отсутствии проблем в торговле и промышленности.
Американская экономическая ассоциация (Ame-rican Economic Association), организация ученых-экономистов, возникшая в 1885 году по инициативе Ричарда Эли, в декабре 1929 года предсказывала восстановление рынков уже к июню следующего года. А газета New York Times в начале 1930 года назвала самым важным событием 1929 года не падение рынка, а экспедицию адмирала Ричарда Бэрда на Южный полюс.
А кто-то вообще объявил, что «Великая депрессия» стала не глобальной катастрофой, а стимулом для развития макроэкономики.
Британец Джон Мейнард Кейнс (1883–1946) был первым, кто назвал «Черный Четверг» оздоравливающим событием. Главным фактором, приведшим к депрессии, он считал колебания в уверенности инвесторов относительно будущего. В своей работе «Общая теория занятости» он проанализировал макроэкономическую среду, что позволило объяснить хроническую безработицу того времени, а также предложить действия, превращавшие фискально-денежную политику в орудие антикризисной борьбы. Позднее американец Милтон Фридман (1912–2006), обладатель премии по экономике памяти Альфреда Нобеля 1976 года, а также его соавтор Анна Шварц (1915–2012) по книге «Монетарная история Соединенных Штатов» в качестве главной причины указали чрезмерно сильную политику сдерживания экономического роста, практиковавшуюся в США в 1929–1933 гг. По их мнению, «Великая депрессия» была вызвана сильным сокращением денежного предложения, возникшим из-за неэффективных решений Федеральной резервной системы. Еще одно объяснение было предложено профессором экономики Массачусетского технологического института Питером Темином, который утверждал, что «Великая депрессия» была запоздалым результатом Первой мировой войны.
Какого-то общепринятого взгляда на причины «Великой депрессии» и природу ее механизмов нет. Зато есть множество подходов, каждый из которых фокусирует внимание на одном из аспектов кризиса и частично объясняет этот очень сложный макроэкономический феномен. Как весьма остроумно отметил бывший председатель Совета управляющих Федеральной резервной системы США Бен Бернанке, «в макроэкономике поиски понимания природы “Великой депрессии” подобны поискам Священного Грааля».
Вот лишь несколько оценок специалистов из разных стран:
Джон Кеннет Гэлбрейт (американский экономист): «День Великого краха фондового рынка и спустя пятьдесят лет хранится в социальной памяти. И тому есть причины. С того дня жизнь миллионов людей уже стала иной».
Дональд Хоппе (американский экономический аналитик): «Крах фондового рынка в октябре 1929 года является одной из тех драматических вех, таких как убийство Юлия Цезаря, высадка на берег Колумба или битва при Ватерлоо, которыми историки отмечают поворотные пункты истории человечества».
Мюррей Ротбард (американский экономист, историк и философ): «События 1929 года стали для Америки огромным ударом. Шок, вызванный этими событиями, оказал гигантское воздействие на американскую общественно-политическую мысль <…> Великая депрессия, начавшаяся в 1929 году, растянулась фактически на одиннадцать лет. Помимо необычайной продолжительности депрессия 1929 года оставила глубокий отпечаток на сознании».
Николай Васильевич Лясников (доктор экономических наук): «Сторонники экономической теории называют главной причиной кризиса перепроизводство товаров и дефицит денег, т. е. у населения не было средств для покупки товаров. В рассматриваемый период деньги были привязаны к золоту, запасы которого небезграничны. Соответственно, дефицит денег привел к дефициту платежеспособного спроса на услуги и товары. Одни негативные явления закономерно породили другие. Вскоре резко упали цены на товары, началась дефляция, выросла безработица, резко упал уровень жизни населения. Еще одной причиной Великой депрессии называют стремительный рост американской экономики, к которому мир оказался не готов».
Жан-Батист Ноэ (французский специалист по истории экономики): «Великая депрессия 1929 года остается одним из наиболее структурирующих событий в современной экономической истории. Она по-прежнему является центральной точкой отсчета во всех дискуссиях о кризисах, финансовом регулировании и роли государства в экономике. В преобладающей интерпретации этот кризис был бы прямым следствием эксцессов либерального капитализма, выявленных крахом фондового рынка в октябре 1929 года и исправленных массовым вмешательством федерального государства в рамках нового курса. Нет ничего более неправильного. Великая депрессия – это не провал рынка, а результат череды ошибок в политике, денежно-кредитной политике, торговле и регулировании, которые превратили тяжелую рецессию в длительную и разрушительную депрессию. Великая депрессия – это не свидетельство провала капитализма, а свидетельство накопления политических ошибок».
Мировой экономический кризис 1929–1933 гг. насильственно отверг прежние экономические формы – монополии и потребовал новой, которая бы уже на общественном уровне обеспечивала снижение остроты конфликтов и разрушительных стихийно-рыночных сил от кризисов. Такой новой политико-экономической формой выступил государственно-монополистический капитализм <…> Сильные политические рычаги государства, дополненные финансовой мощью, сориентировали экономику почти всех стран мира на военные заказы. Возникли и фашистские диктаторские режимы в Европе, которые развитием экономики в этом милитаристском направлении снимают социальное напряжение в своих странах, чем усиливают свою власть и личные амбиции политических лидеров. Конечно, следствием этого является поиск новых источников сырья, рынков сбыта, дешевой рабочей силы. Поэтому Вторая мировая война стала естественным продолжением общего кризиса рыночной цивилизации, с одной стороны, а с другой – формой разрешения этого кризиса. К сожалению, данные о накоплении частных монополий в период этой войны мало публикуются по понятным причинам, но даже из официальной статистики можно увидеть, что американский и немецкий капиталы на этом «проекте века» получили баснословные прибыли <…> В результате оформился новый экономический порядок, когда идеи традиционного классического либерализма были заменены государственным империализмом, основанным на монопольно-банковском союзе, или финансовом капитале.