Определений экономического кризиса, наверное, не меньше, чем специалистов, пытающихся дать такое определение.
Кто-то говорит, что это «решающий переход», кто-то – что это «глобальный перелом», «нарушение равновесия хозяйственной системы и одновременно переход ее в новое качество», кто-то – что это «естественный цикловой механизм, который выявляет ошибки и устраняет диспропорции, накопившиеся в предыдущий период бума». А, например, австрийско-американский экономист Фриц Махлуп утверждал, что об экономическом кризисе речь идет в том случае, если возникает «непереносимо критическое положение больших слоев населения и производящих отраслей экономики».
Есть и множество шутливых, но в целом весьма тонких определений. Например, 33-й президент США Гарри Трумэн говорил, что «спад – это когда ваш сосед теряет работу, а кризис – это когда работу теряете вы». Или вот, тоже неплохо – от неизвестного автора: «Кризис – это когда бесплатного сыра нет даже в мышеловке».
В общем понимании кризис – это тяжелое переходное состояние экономики, когда звенья экономики развиваются с различной скоростью и перестают между собой стыковаться.
Кризис – это ненормальное и вызывающее событие, которое контрастирует с естественной непрерывностью роста. Он противоречит требованиям прогрессивного движения населения, потребностей, потребления, оборудования и инвестиций. С учетом того, что ставки постоянно растут, простой застой в росте и в обороте уже свидетельствует о кризисе.
Причины кризиса могут быть спровоцированы как внутренними, так и внешними факторами. Внутренние причины обычно связаны с внутренними конфликтами и дефектами управления, а внешние – с развитием мировой экономики в целом.
Британские экономисты Дэвид Юм и Давид Рикардо указывали на то, что в середине XVIII века наряду с индустриальной системой возникло банковское дело с его способностью «расширять» кредит и увеличивать денежную массу. Именно в деятельности коммерческих банков эти экономисты нашли ключ к разгадке повторяющихся циклов, состоящих из расширения и сжатия, из бумов и крахов.
В 1890 году вышла в свет книга французского экономиста Альфреда Журдана «Аналитический курс политической экономии», в которой автор делает выводы о природе и причинах торговых кризисов. В частности, он пишет: «Кризисы возникают, главным образом, в результате внезапного сокращения посредников при обмене, денег и кредита <…> В период спекуляции, в течение которого никто ни в чем не сомневается, всё дается легко, потому что все наличные деньги находятся на рынке, а кредит по-прежнему восполняет нехватку наличных денег, наступает время, когда денег не хватает и кредита тоже».
Альфред Журдан пишет: «Утверждалось, что основная причина кризисов заключалась во внезапном снятии средств, лежащих на депозитах в банках». Это, кстати, очень знакомо. Люди, держатели денежных капиталов, не находя в свободной торговле способа использовать их самостоятельно, открывают счета в банках. Те используют депозиты, направляя их на стимулирование различных отраслей, но по ним нужно выплачивать проценты. А когда люди снимают свои деньги с депозитов, банкам становится тяжело. Кредитование сокращается, и, если начинается паника, разражается кризис, за которым может последовать полное фиаско.
Соответственно, в США, стране, где банки являются самыми многочисленными и свободными, и кризисы были самыми резкими и серьезными. В Англии – иное дело. Альфред Журдан отмечает, что Банк Англии (Bank of England) часто видел, как депозиты растут во время кризиса. Они были убежищем для капитала, испытывающего страх. Например, в 1825 году, во время ужасного кризиса, депозиты составляли 2 600 000 фунтов стерлингов, в то время как в предыдущие три года они составляли всего 2 300 000, а то и 1 300 000. А вот в США снятие с депозитов усугубляло проблему, потому что банков там много, они конкурируют друг с другом за привлечение депозитов и поэтому обслуживают вкладчиков под высокие проценты. Но эти банки не внушают абсолютного доверия, и вкладчики забирают деньги при малейшем подозрении.
А еще, как пишет Альфред Журдан, «причина кризисов заключается в чрезмерном увеличении производства, в общем беспорядке, который приводит к снижению цен». И тут же уточняет: «Причина кризисов заключается не в изобилии продукции, а в диспропорции между различными видами продукции».
Понятно, что речь тут идет об общей политической экономии общества, так как трудно себе представить, чтобы изолированное домашнее хозяйство, производящее все необходимые ему предметы, производило бы не то, что нужно. У общества в целом рынок огромен, и в таких условиях оценка правильных пропорций, в которых должны производиться различные виды продукции, является очень сложной задачей. А раз так, некоторые просчеты неизбежны. И это не имеет ничего общего со спекуляцией, которая в какой-то момент распространяется на ту или иную отрасль, где получается исключительная прибыль. Конкуренция вскоре снижает прибыль, цены падают, начинают продавать с убытком, не могут выполнять свои обязательства… Если все это происходит в больших масштабах, это и есть кризис.
Подобно тому, как боль предупреждает о том, что в живом организме произошел какой-то сбой, так и кризисы указывают на нарушение экономического равновесия в обществе. Торговый кризис – это, в сущности, не что иное, как нарушение отношений обмена, составляющих экономический порядок <…> И кризисы тем более интенсивны и тем более неизбежны, чем этот организм одновременно более мощный, более сложный и более деликатный.
Для измерения времени можно воспользоваться и простейшими песочными часами, и современным хронометром. Но чем сложнее механизм, тем он чувствительнее к сбоям: иногда достаточно одной пылинки, чтобы нарушить его ход. Кредитная система развитых стран устроена сходным образом. Чем она разветвленнее – с банками, финансовыми рынками, долговыми инструментами, – тем выше её эффективность, но и тем сильнее уязвимость к потрясениям. Отсюда классическое наблюдение экономистов XIX века: кризисы – это не универсальное состояние всех обществ, а прежде всего спутник развитой коммерческой и промышленной экономики. В аграрных или слабо вовлечённых в рынок обществах системных финансовых кризисов в современном смысле почти не возникает. Их «кризисы» иного рода – прежде всего неурожаи и голод. Однако это не делает такие общества более устойчивыми: речь идёт лишь о другой структуре рисков. Если индустриальная экономика подвержена циклическим сбоям, то традиционная – острым шокам выживания.
Продолжая эту мысль, Альфред Журдан пишет: «Я указал только на непосредственные, прямые причины кризисов: чрезмерное расширение кредита, за которым следует внезапное сокращение этого же кредита, что не позволяет мирно завершить начатые дела; сокращение кредита, предвестником которого обычно является нехватка наличных денег, обычного инструмента обменов <…> Что касается более или менее отдаленных причин кризисов, различных обстоятельств, которые могут привести к сокращению кредита и к катастрофическим ликвидациям, то их множество. Надежды тех, кто занимается какой-либо спекуляцией, могут быть разрушены политической революцией, непостоянством времен года, внезапным изменением вкусов потребителей».
Далее Альфред Журдан рассуждает так: «Мы говорим, что непосредственной определяющей причиной кризиса является отказ продолжать кредит, который был первоначально предоставлен с готовностью: следовательно, только капиталист мог бы избежать кризиса, продолжая этот кредит? Это было бы весьма поверхностной оценкой данной экономической ситуации». На самом деле, любой капиталист мудро поступает в своих интересах, и ему нет никакой выгоды поддерживать убыточные или сомнительные проекты, отвлекая на это свои капиталы.
Банкам, несомненно, необходимо располагать достаточными денежными средствами. Если они видят, что из-за неблагоприятного баланса наличность уходит, да еще и за пределы страны, они должны «затянуть гайки», то есть повысить ставку, чтобы ужесточить кредитование и предотвратить утечку денег.
Банк не создает цены, и, повышая ставку дисконта, он просто констатирует существующее положение вещей, а именно значительный спрос на кредит. В таких случаях жалуются скорее на спекуляцию, чем на торговлю. Что важно для серьезного торговца в трудные времена, так это найти деньги, пусть даже немного дороже, а не продавать товары в плохих условиях.
Альфред Журдан обращается к примеру Англии – страны, которая уже в XIX веке славилась наиболее развитой кредитной экономикой. Его вопрос звучит парадоксально: как возможно, что отток сравнительно небольшой суммы – всего лишь нескольких сотен миллионов – может вызвать кризис в столь богатой стране? Разве Англия не могла «застраховаться», просто увеличив запас наличных денег – прежде всего металлических – и тем самым навсегда избавиться от кризисов? Конечно, можно было заплатить за безопасность, но цель не была бы достигнута. Англии достаточно для нужд ее торговли очень небольшого количества наличных и большого количества кредитов. Иными словами, скорость обращения и объём сделок обеспечиваются не запасом золота, а доверием и долговыми инструментами. Попытка заменить эту систему на противоположную – с большим объёмом наличности и ограниченным кредитом – не изменила бы ситуацию принципиально. Экономика адаптировалась бы: при увеличении денежной массы выросли бы цены и масштабы операций, а вместе с ними – и потребность в кредите. В результате уязвимость никуда бы не исчезла, а кризисы продолжали возникать.
Когда-то между Марселем и Парижем курсировало всего три или четыре общественных вагона, перевозивших ежедневно по 50–60 пассажиров. Если бы вдруг 200 пассажиров захотели уехать в один день, это было бы невозможно. Сегодня железная дорога забирает тысячу пассажиров, но несколько тысяч одновременно вызвали бы еще один кризис. И вывод из этого Альфред Журдан делает такой: кризисы в Англии объясняются характером английской торговли, где значительная часть операций связана с международным обменом – поставки осуществляются на большие расстояния, расчёты растянуты во времени, а обязательства фиксируются задолго до их фактического исполнения.
Такие торговые операции нельзя быстро свернуть или «остановить» без потерь: контракты уже заключены, товары находятся в пути, капиталы вложены. В результате при ухудшении условий (например, при сжатии кредита или падении спроса) система не может оперативно адаптироваться, и напряжение накапливается.
А вот кризисы во Франции случаются реже, и они менее опасны, потому что ее внутренняя торговля относительно крупнее, более стабильна, а операции ликвидируются в более короткие сроки. «Короче говоря, – пишет Альфред Журдан, – не существует лекарства от кризисов, они неизбежны. Никакие меры не смогут предотвратить их. Мы можем лишь смягчить их последствия, сократить продолжительность и унять панику, которая от них неотделима».
По мнению Альфреда Журдана, «кризис – это крушение экономической жизни народов в том виде, в каком оно встречается в индивидуальной жизни: это лихорадочная деятельность, это горячка».
Кризисом обычно называют насильственную ситуацию, которая не может длиться долго и которая должна иметь счастливый или печальный исход. Например, для человека это может быть смерть. Да, общества не умирают, но они могут пострадать в результате непоправимого экономического краха.
В этой связи Альфред Журдан отмечает, что люди иногда неправильно понимают природу определенных экономических явлений, то есть видят кризис там, где происходит устойчивое преобразование экономических условий общества. На самом деле рост или падение прибыли, закрытие предприятий, рост или падение цен – все это может быть случайными происшествиями или представлять собой определенную закономерность.
Наряду с торговыми кризисами Журдан выделяет и промышленные, подчёркивая, что их природа может быть различной. Не всякий промышленный спад связан с кризисом обмена и сбыта. Так, один тип кризиса, когда промышленное производство «схлопывается» вслед за торговлей: товары не продаются, склады переполняются, предприятия вынуждены останавливать выпуск. Но существует и кризис, вызванный внезапным дефицитом сырья. Классический пример – «хлопковый голод» в Англии в годы Гражданской войны в США, когда разрыв поставок американского хлопка парализовал текстильную промышленность Ланкашира. Здесь причина лежит не в сфере кредита или сбыта, а в нарушении материальных потоков. Торговый кризис характеризуется сокращением инструментов обмена, но собственно денежный кризис – это другое. Деньги при этом не исчезают физически, но «прячутся»: участники рынка удерживают ликвидность, избегают рисков, замедляют платежи. Кредит, напротив, быстро сокращается, и именно это усугубляет спад.
Кризисы неизбежны, к тому же они имеют периодический характер. Периодичность торговых кризисов – это факт, подтвержденный опытом и, кстати, очень хорошо объяснимый. Они обычно случаются после периода великого процветания, которое привело к чрезмерному возбуждению бездумного производства и авантюрных спекуляций. Кризис – это более или менее катастрофическая ликвидация, после которой мы начинаем все заново.
Немецкий философ и экономист Карл Маркс не разрабатывал отдельную теорию кризисов, предметом его исследований была эволюция капитализма.
Согласно первоначальному замыслу Карла Маркса, в его «Капитале» должно быть шесть томов, и завершающий, шестой том исследования должен был быть посвящен мировому рынку и кризисам. Но написал Маркс только первый том, а после его выхода над последующими частями он систематически не работал. Последние рукописные материалы для незавершенных томов «Капитала» датированы 1878 годом, и это говорит о том, что в последние пять лет жизни Карл Маркс за «Капитал» больше не садился. Последующие два тома «Капитала» вышли в свет уже после смерти Маркса с помощью его друга Фридриха Энгельса, а четвертый том еще позднее был отредактирован и опубликован Карлом Каутским.
Хотя Карл Маркс и не успел подготовить отдельную работу, посвященную теории кризисов, он немало преуспел в ее создании. В частности, он одним из первых заметил, что до начала промышленной революции конца XVIII века не было регулярно повторяющихся бумов и депрессий. По его мнению, экономический кризис мог возникнуть неожиданно, когда, например, какой-нибудь король объявлял войну или в стране начиналось восстание. Но возникли такие циклы на исторической сцене в то же время, что и в промышленности. Исходя из этого, Карл Маркс сделал вывод, что циклы являются неотъемлемой чертой капиталистической рыночной экономики. А под кризисом он понимал момент нарушения процесса воспроизводства.
Карл Маркс сначала указывал на теоретическую возможность кризисов в условиях капиталистического способа производства. Затем он исследовал факторы, превращающие эту возможность в реальность. Речь шла об анализе абстрактной и реальной возможности экономических кризисов.
Абстрактная возможность кризисов, согласно Марксу, заложена в товаре, этой «элементарной частице» капиталистической системы. Именно в товаре отражаются все противоречия капиталистического общества, включая противоречие между частным и общественным трудом (или в более широком смысле – между частным присвоением и общественным характером производства). Это противоречие разрешается стихийно во время обмена товарами на рынке. Равновесие и пропорциональность производства в условиях капитализма не регулируются обществом, а устанавливаются как бы случайно, задним числом.
В марксистской интерпретации кризис – не случайный сбой, а закономерный результат самой структуры капиталистической экономики. То, что Карл Маркс называл «анархией капиталистического производства», означает отсутствие согласованного центра принятия решений: миллионы производителей действуют автономно, ориентируясь на прибыль и ожидания, а не на сбалансированность системы в целом. Именно здесь, по его мысли, заложена фундаментальная причина периодических кризисов. Формальная возможность кризисов превращается в реальность в условиях постоянного эффекта перенакопления капиталов. По Марксу, перенакопление – состояние, при котором значительная часть предпринимателей не может получить норму прибыли на уровне средней или даже продолжить прибыльную деятельность.
В числе причин реальных кризисов Карл Маркс выделяет противоречие между потреблением и производством: капиталисты не могут реализовать прибавочную стоимость из-за растущей эксплуатации рабочего класса и ограниченности платежеспособного спроса, что ведет к узкому внутреннему рынку.
В условиях развитых товарно-денежных отношений единый акт обмена распадается на два самостоятельных процесса: куплю (деньги-товар) и продажу (товар-деньги). Эти акты могут не совпадать ни во времени, ни в пространстве. Продавец сегодня может не найти покупателя, а покупатель – отложить сделку на неопределённый срок. Такое рассогласование создаёт структурную нестабильность: цепочки платежей легко прерываются. Особенно остро это проявляется, когда деньги выполняют функцию средства платежа, а не просто средства обращения, – то есть когда расчёты откладываются и оформляются через долговые обязательства. Развитие кредита лишь усиливает этот разрыв. Кредит играет ключевую роль в развитии акционерного капитала и становится важнейшим инструментом для концентрации производства, так как способствует поглощению мелкого и среднего капитала. Это создает благоприятные условия для спекуляций в широком масштабе.
Одно из основных выражений роста кредитных отношений – это появление фиктивного капитала. По Марксу, это банкноты, не обеспеченные золотом, и кредиты без реальных обеспечений. Это то, что не имеет прямого товарного, денежного или производственного носителя. Наиболее распространенные формы фиктивного капитала – это государственные облигации и акции. И ключевая особенность фиктивного капитала заключается в том, что его количественные и качественные параметры не фиксированы заранее: известна лишь изменчивая оценка, не связанная с реальной стоимостью капитала.
И вот эта-то неустойчивость делает фиктивный капитал особенно уязвимым к кризисам.
Если говорить проще, Карл Маркс отмечал, что кризис – это исходный пункт для крупных вложений капитала, который создает материальную базу для следующего экономического цикла. Причину кризисов Маркс видел в производстве товаров сверх платежеспособного спроса, то есть в самой природе и законах развития экономики, нацеленной на получение прибыли.
Каким путем преодолевает буржуазия кризисы? С одной стороны, путем вынужденного уничтожения целой массы производительных сил, с другой стороны, путем завоевания новых рынков и более основательной эксплуатации старых. Чем же, следовательно? Тем, что она подготовляет более всесторонние и более сокрушительные кризисы и уменьшает средства противодействия им.
В. И. Ленин, преемник марксистской теории, определял экономические кризисы как «фазы капиталистического цикла, во время которых происходит насильственное восстановление нарушенных в ходе развития капиталистической экономики основных пропорций воспроизводства».
Капиталистическое производство не может развиваться иначе как скачками, два шага вперед и шаг (а иногда и целых два) назад. Как мы уже заметили, капиталистическое производство есть производство на продажу, производство товаров на рынок. А распоряжаются производством отдельные капиталисты, каждый поодиночке, и никто не может в точности знать, сколько именно и каких именно продуктов требуется на рынке. Производят наугад, заботясь только о том, чтобы перегнать друг друга. Вполне естественно, что количество произведенного может не соответствовать потребности рынка. И эта возможность особенно велика, когда громадный рынок внезапно расширяется на новые, неизведанные и громадные области <…> Постройки гигантских железных дорог, расширение всемирного рынка и рост торговли – все это вызвало неожиданное оживление промышленности, рост новых предприятий, бешеную погоню за рынком для сбыта, погоню за прибылью, основание новых обществ, привлечение к производству массы новых капиталов, составленных отчасти и из небольших сбережений мелких капиталистов. Неудивительно, что эта бешеная всемирная погоня за новыми неизвестными рынками привела к громадному краху.
Экономист, историк и социолог М. И. Туган-Барановский тоже считал, что кризис происходит именно потому, что «распределение производства становится непропорциональным». По его мнению, из-за того, что «производители средств производства не могут изъять капитал из своих предприятий», а также из-за того, что этот капитал в виде зданий, машин и т. д. требует продолжения производства, «перепроизводство становится неизбежным».
А вот представители австрийской школы, экономисты Людвиг фон Мизес и Фридрих фон Хайек считали, что экономические циклы – это следствие неэффективной, а порой и деструктивной политики центрального банка, приводящей к длительному занижению процентных ставок, что способствует выдаче в чрезмерных объемах кредитов, возникновению спекулятивных экономических «пузырей» и уменьшению сбережений. И, кстати, они, в отличие от большинства экономистов того времени, до начала Великой депрессии предупреждали о надвигающейся экономической опасности. Их отличала последовательная защита идей свободного рынка и частного предпринимательства, а также полное неприятие государственного вмешательства в экономику. Они утверждали, что нет никаких объективных причин считать неизбежными кризисы в рыночной экономике, поскольку рынок совершенен.
Их американский коллега Мюррей Ньютон Ротбард считал, что рыночная экономика «располагает встроенным механизмом естественного отбора хороших предпринимателей», а посему он был уверен, что либо сразу же все предприниматели окажутся неуспешными, либо должна сформироваться некая критическая масса убыточного бизнеса, которая потянет всю экономику вниз. Но такая ситуация практически невозможна в силу конкурентного механизма рынка, заранее отсеивающего неэффективных предпринимателей. Отсюда Мюррей Ньютон Ротбард делал вывод, что рыночная экономика не порождает депрессию, а последняя «является малоприятной, но необходимой реакцией на искажения и крайности предшествующего бума».
Британец Джон Мейнард Кейнс придерживался иной точки зрения. Он характеризовал кризис как «внезапную и резкую смену повышательной тенденции на понижательную». Главной в его теории была идея о том, что капиталистический рынок включает в себя различные проявления монополизма и сочетается с государственным регулированием, отчего цены являются негибкими. По его мнению, необходимо активное вмешательство в экономику со стороны государства для сглаживания проблем и стимулирования эффективного совокупного спроса. Кейнс также полагал, что экономические кризисы неизбежны в условиях классического капитализма и обусловлены природой присущего ему рынка.
В объяснении причины кризиса особо выделим то, что Кейнс, как и марксистская школа, обращается, в первую очередь, к капиталу как центральной категории данного способа производства, видя в особенностях его функционирования истоки возникающих проблем. Если исходить из того, что накопление капитала происходит на основе принципа прибыльности, то тогда для двух научных школ тождественен подход, определяющий в общем плане причины кризиса в хроническом противоречии между производственным потенциалом и возможностями потребления. Различие двух подходов заключается в том, что для Маркса проблема капитала – это общий процесс его самовозрастания (накопления), для Кейнса – это неустойчивость расширения (прироста) производственных активов на рынке капитала, которая определяется рыночными характеристиками такого самовозрастания. За этим скрывается возникающая острая проблема перетока капитала в финансово-спекулятивную сферу, которая стала ключевой для современного капитализма.
Современные французские экономисты дают такое определение: «Экономический кризис – это более или менее устойчивое ухудшение экономической конъюнктуры, при котором рост производства ниже, чем тренд, то есть долгосрочная тенденция роста. Когда же речь идет о простом спаде активности, когда производство не обязательно сокращается, но растет незначительно, мы говорим о рецессии (согласно общепринятому определению, мы говорим, что страна находится в состоянии рецессии, когда в течение двух кварталов подряд наблюдается снижение ВВП). Когда речь идет об устойчивом сокращении производства, как во время великих кризисов XIX века или в период 1930-х годов, мы говорим об экономической депрессии».
По их мнению, «экономический кризис – это нарушение равновесия между производством и потреблением».
Кризисы существуют с момента зарождения капитализма, то есть с XIII века. Они неизбежны, потому что такова сама природа капиталистической системы. Последняя основана на безграничном желании обогащения. Богатство можно конвертировать в деньги. Но проблема заключается в том, что это не бесконечно.
Российские авторы Б. А. Райзберг, Л. Ш. Лозовский и Е. Б. Стародубцева в своем «Современном экономическом словаре» предлагают следующее определение: «Кризис экономический – это резкое ухудшение экономического состояния страны, проявляющееся в значительном спаде производства, нарушении сложившихся производственных связей, банкротстве предприятий, росте безработицы, и в итоге – в снижении жизненного уровня, благосостояния населения».
А известный бизнес-тренер и предприниматель А. Н. Евстигнеев считает, что «кризис – это отбор», и выживает в нем тот, «кто более приспособлен к жизни в условиях быстроменяющегося мира или кто быстро способен учиться и справляться с трудностями».
В самом широком смысле термин «кризис» (от греческого слова «krisis») означает «суд», «приговор», «решение по какому-либо сомнительному вопросу». В медицине «кризис» означает решающую фазу развития болезни. То есть речь идет о кризисе, когда болезнь усиливает свою интенсивность, переходит в другую болезнь или, в конечном итоге, заканчивается смертью. Немецкий историк Райнхарт Козеллек так и говорил: «Кризис – это едва измеримый переломный пункт, при котором решением является либо смерть, либо жизнь».
Доктор экономических наук Д. В. Манушин пишет: «Экономический кризис – это нестандартная ситуация, в которой большинство субъектов, взаимодействующих с экономической системой, полагают, что ее неблагоприятное отклонение от нормы излишне велико и несет угрозу их привычной жизнедеятельности, но они способны оперативно и существенно улучшить ожидаемое ее состояние».
При этом он дает следующие необходимые пояснения:
«Под нормой подразумевается средний уровень основных характеристик среди схожих экономических систем, обладающих примерно такими же ресурсами, возможностями и основными достигнутыми результатами.
Под экономической системой предлагается подразумевать систему экономических отношений между субъектами, поддерживающими общественные институты, направленную на достижение максимального благосостояния в изучаемой общественной группе.
Под системой понимается устойчивая совокупность взаимосвязанных элементов, образующих единую, целенаправленную, полезную и самокорректирующуюся структуру, адаптированную к имеющейся естественной внешней среде и обладающую новыми свойствами, качественно превосходящими сумму свойств всех ее элементов, взятых по отдельности.
Под элементами понимаются субъекты, объекты и система методов и приемов, присущие изучаемой деятельности. Для наиболее эффективных систем типично непрерывное внутреннее самосовершенствование, постоянное развитие во внешней среде, регламентность и многократное использование однажды полученной информации».
Нет никакой единственной теории возникновения кризиса внутри капитализма; есть лишь ряд барьеров или помех, из-за которых возникает множество возможностей для кризисов разных видов. Условия одного конкретного исторического момента могут привести к тому, что главную роль будет играть одна разновидность кризиса, но в других случаях могут сочетаться несколько форм, а в-третьих – кризисные тенденции могут быть разнесены в пространстве (в виде геополитических и геоэкономических кризисов) или во времени (в виде финансовых кризисов).
Экономические кризисы можно классифицировать по разным основаниям.
По длительности течения:
• краткосрочные;
• среднесрочные;
• долгосрочные;
• затяжные.
По глубине дезорганизации:
• легкие;
• средние;
• глубокие.
По территории охвата:
• локальные (местные);
• национальные (касающиеся определенного государства);
• мировые (глобальные).
По масштабам распространения:
• отраслевые (охватывающие одну из отраслей народного хозяйства);
• общие (происходящие во всех отраслях и сферах).
По периодичности наступления:
• нерегулярные (имеющие свои особые причины возникновения, связанные с какими-то форс-мажорными обстоятельствами);
• регулярные (например, сезонные);
• циклические (колебания экономической активности, состоящие в повторяющихся спадах и подъемах).
По характеру нарушения пропорций воспроизводства:
• кризисы перепроизводства;
• кризисы недопроизводства (товарный дефицит).
По сфере деятельности:
• управленческие;
• финансовые;
• кадровые;
• маркетинговые;
• технические;
• технологические;
• социальные.
По степени прогнозирования:
• предсказуемые (закономерные);
• неожиданные (случайные).
В целом кризис представляет собой фазу экономического цикла. Это период спада (сокращения), и он характеризуется массовым снижением деловой активности во многих секторах экономики.
Разработкой теории кризисов занималось немало известных исследователей: Н. Д. Кондратьев, Йозеф Шумпетер, Енё (Евгений) Варга и другие. В их научных трудах выделялась одна из главных особенностей рыночной экономики – ее склонность к повторению экономических явлений, то есть цикличность.
Самой загадочной и поражающей особенностью капиталистического развития является свойственная ему цикличность. Рост капиталистического производства идет не по прямой, а по волнообразной линии, причем последовательные подъемы и падения этих волн совершаются с такой правильностью, которая напоминает явления не социального, а биологического, даже неорганического порядка. Были даже попытки связать эту периодичность с периодичностью астрономических явлений.
Наиболее подходящей для описания явлений, происходящих в рыночной экономике, является комплексная теория трех циклов историка экономической мысли Йозефа Шумпетера. Она была предложена в 1935 году, когда Шумпетер сложил теории Николая Кондратьева, Жозефа-Клемана Жюгляра и Джозефа Китчина. Эти ученые открыли циклы, продолжительность которых различна: 40–60 лет, 7–11 лет и 3–4 года соответственно.
Например, Кондратьев, теоретически обосновавший НЭП в СССР и расстрелянный в сентябре 1938 года, в 1920-е гг. описал то, что потом назвали «циклами Кондратьева». И если, например, у Жюгляра были среднесрочные циклы, то у Кондратьева были описаны длинноволновые циклы, продолжительностью 50 лет с возможным отклонением в 10 лет (от 40 до 60 лет). Их главная движущая сила – радикальные изменения в технологической базе общественного производства, его структурная перестройка. А вот циклы Жюгляра – это итог взаимодействия многообразных денежно-кредитных факторов, а Китчин объяснял существование краткосрочных циклов колебаниями мировых запасов золота.
Со своей стороны, Йозеф Шумпетер считал, что в экономической системе проявляется взаимосвязь и взаимозависимость всех трех циклов.
Наложение одной волны на другую, по Шумпетеру, и объясняет общее состояние конъюнктуры в каждый данный момент. Итоговая кривая экономического развития может быть представлена в виде суммы колебательных процессов с различной частотой относительно трендовой траектории развития.
Экономический цикл состоит из четырех фаз: кризиса (спада), депрессии (стагнации), оживления, подъема.
Во время кризиса (спада) происходит перепроизводство товаров. Эта фаза характеризуется сокращением объема производства и деловой активности, падением цен, затовариванием, ростом безработицы и количества банкротств.
Депрессия (стагнация) – фаза, в которой спад достигает своей низшей точки. Это фаза приспособления хозяйственной жизни к новым условиям и потребностям, фаза обретения нового равновесия. Для нее характерны неуверенность и беспорядочные действия, длится она от одного года до трех лет.
Далее следует оживление, то есть фаза восстановления. Начинаются капиталовложения, растут цены, производство, занятость, процентные ставки. Оживление охватывает прежде всего отрасли, поставляющие средства производства. Поощряемые успехом других, создаются новые предприятия. Иными словами, оживление завершается достижением предкризисного уровня по основным макроэкономическим показателям.
Затем начинается новый, более высокий, чем прежде, подъем, и это обнаруживается в возникновении массы новых товаров и новых предприятий, в стремительном росте капиталовложений, курсов акций и других ценных бумаг, процентных ставок, цен и зарплат.
А в итоге подъем, выводящий экономику на новый уровень в ее поступательном развитии, подготавливает базу для нового кризиса.
Современные экономические циклы существенно отличаются от циклов XIX–XX вв. В современной экономической теории ученые выделяют только две фазы: рецессию и подъем. То есть в фазе рецессии содержатся кризис и депрессия, а в фазе подъема – оживление и рост.
Цикличность развития экономики доказана временем: экономические кризисы органически присущи капитализму, и они неизбежно сопровождают его в историческом развитии.
Сейчас это мнение уже общепринятое: экономический кризис – всегда исходная точка модернизации. Согласно известному принципу Фридриха Ницше, гласящему: «То, что нас не убивает, делает нас сильнее».
Если развить эту мысль, то кризис представляет собой единство предела и стимула развития. Если рассматривать кризис как некий предел экономического развития, выражающийся в снижении производства, то можно утверждать, что кризис негативно влияет на экономику и «тормозит» дальнейшее ее развитие. Если же рассматривать кризис как некий стимул развития, то можно считать, что кризис восстанавливает нарушенные законы движения экономики и придает стимул дальнейшему ее развитию.
Кризис – это не просто испытание или конец. Китайская идеограмма кризиса означает как опасность, так и возможность. Восточная мудрость хорошо отражает двойственную природу кризиса, которая заключается как в угрозе, так и в потенциале.
Подведем итог: по сути, экономический кризис – это явление рыночной экономики, повторяющееся с определенной периодичностью. Экономический кризис обычно сопровождается резким падением производства, банкротством предприятий, падением валового национального продукта, масштабным ростом безработицы, а зачастую и обесцениванием национальной валюты (девальвацией).
Кризисы неизбежны. Пока существуют финансовые рынки, будут циклы бума и спада. Но уязвимость к кризисам может быть ограниченной.
Популярная в середине XX века теория о государственном регулировании экономики с целью борьбы с кризисами, которая позволяла краткосрочно «сглаживать неблагоприятные тренды», не оправдала возложенных на нее ожиданий, не сумев противостоять общей тенденции цикличности развития рыночной экономики.
Да, экономический кризис предотвратить невозможно, однако существуют способы смягчить его влияние на экономику страны. Основная функция кризиса заключается в разрушении тех элементов, которые наименее устойчивы и жизнеспособны, но при этом в наибольшей мере нарушают организованность целого. В результате кризиса происходит упрощение системы и возрастание ее стройности.
Объективные причины каждого кризиса всегда лежат в предшествующем развитии экономики на других этапах цикла. А за кризисом всегда следует подъем и переход на новый уровень.
Что же такое экономическая катастрофа?
По определению, катастрофа – это кризис с трагическими последствиями. В экономике это неожиданное и масштабное событие с ощутимыми трагическими экономическими последствиями.
Профессор экономики Университета Ниццы Иван Бло определяет экономическую катастрофу как «бессилие, деморализацию людей, и главное – открытие “бытия”, которое позволило новой системе вытеснить старую».
Среди других бедствий, пожалуй, сложнее всего определить экономическую катастрофу. Под это определение могут попадать такие ситуации, как гиперинфляция или длительный экономический кризис, приводящие к массовым банкротствам и высокому уровню безработицы.
Экономические и рыночные циклы обладают свойствами резких катастрофических переходов и длительных периодов консолидации и поиска равновесия. Экономическая катастрофа почти всегда является результатом предыдущего маниакального бума, если она не была порождена независимыми природными факторами.
Типичный пример экономической катастрофы – глобальный экономический коллапс, получивший название «Великая депрессия» (Great Depression) и охвативший в 1929–1933 гг. почти все западные страны.