Но иногда Вячеслав Романович думал — а что дальше? Ведь не за горами пятьдесят. Ну, третий ресторан. Ну, сеть. И? Каждый младенец знает Рембрандта, а кто знает о владельце сети ресторанов? Смешно. Да и деньги смешные, если вдуматься. Искусство, нефть, оружие — вот где деньги. А общепит — так, мелочь, разменная монета. И что делать?

В такие минуты он готовил себе кофе и закуривал, хотя обычно не курил. Вот и сейчас, проводив Михаила до двери, он вернулся за свой стол, отпил глоточек — ещё горячий! — и, взглянув на пепельницу, пожалел, что попросил у компаньона только одну вишнёвую сигарету. Закурил обычную. Нет, надо что-то менять. Галерея? Галерея тоже не решение. Галерей слишком много. Очень плотно всё. Ну, допустим, чуть больше будет оборот. Пустяки! Нет, нужно что-то необычное, революционное, неслыханное. Слишком смелое, чтоб кто-то другой решился. Но перспективное. Вложить деньги. А как оценить перспективность? Не ошибиться? Риск. Риск и удача. Он открыл ноутбук и стал просматривать новости — а вдруг что попадётся. Пепел упал на клавиатуру, сдул в сторону. Стук в дверь.

— Вячеслав Романович, к вам девочка! — любопытное лицо официантки.

— Девочка? — что за чушь.

Девочка была славной — с гладенькой каштановой чёлкой, не очень красивым, но очень милым личиком, в красной курточке. Лет десяти. Улыбалась.

— Здравствуйте.

— Здравствуй. Что тебе, маленькая? Макулатуру собираешь для школы? — а может, благотворительность какая. Надо дать, улыбается так хорошо. Хотя дашь один раз, так потом повадятся.

— Нет, я ничего не собираю, наоборот. Я хочу подарить вам счастье!

— Счастье? — ясно, из секты. Сейчас про Иисуса начнёт. Евангелие, подставь другую щёку, смерть во искупление. Им всё денег мало. Или беженка какая. Надо отругать эту официантку, как её. Пускает всяких. Он взялся за телефонную трубку.

— Погодите, Вячеслав Романович, ну чего вы сразу? Торопыжка побежала, поскользнулась и упала! Но это не про вас, это в школе так говорят.

Гудка не было. Спокойно, спокойно, Ван Рейн. Не орать же, в самом деле.

— Вячеслав Романович, вы только не смейтесь, но во мне воплощён Абсолют. И теперь я всем исполняю желания. И у вас хочу спросить — что вам нужно для счастья?

Вячеслав Романович и не думал смеяться, он начинал злиться.

— Девочка, ты отвлекаешь меня от работы. Пойдём, я провожу тебя, — он поднялся.

— Погодите, Вячеслав Романович, успеете ещё проводить. Я всё могу! Вы, конечно, не верите, но скажите, что сделать, чтобы поверили?

— Сделай мне розового слона, — процедил Вячеслав Романович. Скрестив руки на груди, он возвышался над девочкой.

Дзинь! Дзинь! На столе, качнувшись, как будто упав с небольшой высоты, появились два слоника из розового фарфора. Задорно поднятые хоботы, подмигивающие глазки. Дзинь! Ещё один, в синюю крапинку.