Валентин Валентинович отточенным движением захлопнул дверь — не ударившись о косяк и не вздрогнув, она цокнула замочным язычком.

— Проходи, проходи, не снимай куртку, пока не отогреешься.

Вероника послушно прошла и опустилась в то же кресло, в котором час назад сидел Виталик. В ярком электрическом свете её нимб погас — девочка как девочка. Даже одного зубика не хватает. Валентин Валентинович тряс головой — не пьяный ли морок обманул его? Изображение съезжало. Машинально он налил себе палец и открыл даже рот, чтобы предложить Веронике, но осёкся, и, чтобы использовать открытый рот, спросил:

— Как ты себя чувствуешь?

— Клёво!

— А когда твоя мама вернётся? Меня это беспокоит. Придёт, а тебя нет! Что нам делать, Вероника?

Вероника попросила его не волноваться за маму — она ночует у своих друзей. Мне просто было очень одиноко, и я вышла на улицу. А добрый дедушка приютил. Валентин Валентинович ходил по комнате со стаканом в руке, постепенно оправляясь от испуга.

— Ты голодная? Хочешь блинов с творогом? Хоть уже и очень поздно, но нарушать режим иногда полезно, это я тебе как научный работник говорю!

Она не хотела блинов. Валентин Валентинович отпил, поморщился. Настроение возвращалось стремительно.

— Так ты — воплощение Абсолюта? Бог?

— Да.

— А я, старый дурень, так волновался за коллайдер! — он взмахнул стаканом. — Оказывается, он и не нужен. Но формула всё-таки правильная, верно?

— Верно-верно.

— Ох! Ты понимаешь, что это вообще значит? Даже неважно, правильная ли формула! Подумать только — силой мысли разогнал частицы. Это прорыв, невероятный прорыв, о котором я и не мечтал! — у него горели глаза и дрожали руки.

— А о чём вы мечтали, Валентин Валентинович?

— В последнее время, когда передо мной забрезжило неожиданное открытие, я мечтал довести работу до конца и сформулировать окончательное уравнение. Когда формула была получена, я стал мечтать о практической проверке. Теперь… Теперь передо мной открылись новые горизонты, невиданные и неслыханные! Я просто протрясён… потрясён! — он взволнованно поставил стакан на книжную полку. — Пока даже не знаю, как к этому всему подступиться. С утра буду начинать думать.

— Получается, ваша мечта сбылась. Вы счастливы? — девочка повторила тот же вопрос, что и на улице.

— Абсолютно счастлив! Абсолютно прекрасный день сегодня!

Валентин Валентинович безмятежно смотрел на Веронику и улыбался. Что мне с ней теперь делать, а? Абсолют, надо же. И такая умненькая вроде. И мама у неё славная. Он снова снял с полки стакан и шагнул к столику. Явный перебор, ну да ладно — сегодня можно заслуженно. Прощай, умеренность. Столик, заигрывая, поплыл в сторону, но Валентин Валентинович твёрдо настиг его.

— Валентин Валентинович, хотите собачку?

— Собачку? — он удивился и довольно долго думал над собачкой. — Собачку. Да, собачка была бы мне очень кстати. Но есть одно но, кардинально важное но!

— Какое но?

— Но! Качество наших коньяков, Вероника. Точнее, бренди. Качество хромает на обе ноги, и не даёт моему счастью достигнуть степени полного блаженства. Достигнуть степени, хаха.

— И всё? — Вероника была разочарована. — Это легко исправить. Попробуйте ещё раз. Наливайте-наливайте, смелее. Пробуйте!

— Ух! — только и сказал Валентин Валентинович, попробовав.