Всеволод Владиславович всё-таки сделал несколько пересадок на телепорте, внимательно наблюдая за кондукторами и стараясь держаться непринуждённо. Он прошёл квартал или два, свернул к новому бизнес-центру и устроился за столиком кафе в загородном стиле, с деревянными решётками, соломенной крышей и бархатцами в горшках на столбиках. Негромко играл Билл Эванс, сборник популярных пьес. Все эти мелодии, которые в джазе считают выдающимися, подумал он рассеянно, лишь отголоски европейского романтизма. У Шопена масса вальсов значительно лучших. Принесли кофе и овсяное печенье, очень сухое, как он любил. Хорошее настроение возвращалось к Всеволоду Владиславовичу. Он прикинул в уме, сколько на счету денег и когда зарплата, и умиротворённо вздохнул: без штор не останусь. Он ел, макая печенье в кофе, коротко и осторожно, чтобы не упали крошки.

— Дяденька, угостите печенькой?

Девчонка, тёмненькая, с широко посаженными глазами, некрасивая. Та самая, которая у арки! Что это значит? И что за слово такое — печенька? Печёнка? Она уже обогнула решётчатую ограду и, улыбаясь, шла к нему. Попрошайка? Нет, слишком опрятная, и выследила так издалека. Всё пропало. Опять началось. Уйти, на ходу расплатившись? Но она уже села напротив.

— Угостите?

— Пусть мама с папой тебя угощают, — по направлению её взгляда он понял, что печенька — это печенье.

Кажется, на нас уже косятся прохожие. Я с девочкой. Позвать официанта, пожаловаться? Шум поднимется. Вот дрянь! Во что я вляпался? Провокация?

— Что вам от меня нужно?

— Если честно, то ничего! И даже наоборот! Печенька — это шутка. Я хочу сделать вас счастливым! Я — воплощение Абсолюта, — она посмотрела серьёзно и торжественно.

Дочка тех двух бригадиров. Шантажистка. Он прикинул цифру на счёте и поморщился: нет, нет, они не получат даже этих грошей. Пусть будет суд. Пусть докажут!

— Чего вы молчите? — сказала девочка. — Я и выполню любое ваше желание. Говорите.

— Ешь печенье и оставь меня в покое, вот моё желание.

Он полез в бумажник. Только крупные, досадно, ну да ничего, не буду же я ещё сдачу ждать вечность! Он встал, но не встал. То есть как?? Он встал снова, и снова не смог. Как будто его ноги и спина онемели, отнялись. Скоропостижный паралич? Но я же их чувствую. А при параличе чувствуют ли? Но даже если при обычном параличе и не чувствуют, то при скоропостижном вполне могут чувствовать. Он запутался в мыслях и с отчаянной гримасой попытался опять.

— Зря стараетесь, это я вас держу.

— Держи своих маму с папой, а мне пора идти. Я опаздываю.

— У меня нет папы. А вы не будьте таким противным, иначе вообще никогда не встанете! Слышали, о чём я вас попросила?

— Слышал! Хочешь насильно выполнить мои желания? Что ж, это вполне в духе Иеговы, — Всеволод Владиславович ещё раз встал — и встал.

Девочка тоже встала. Не буду обращать на неё внимания. Я её не знаю, она не со мной. Он отдал официанту купюру, обогнул столики и вышел на тротуар.

— Не насильно, не насильно! Это я пошутила! — она спешила рядом, заглядывая ему в лицо. — Я правда хочу сделать вас счастливым, почему вы не верите?

Не буду с ней разговаривать. Иду по своим делам и её не замечаю.

— Всеволод Владиславович! Почему вы не хотите? Потом сами будете жалеть! Я больше к вам уже не приду, если вы откажетесь. Всеволод Владиславович! Скажите, что вы хотите?

Внутри клокотало. Он резко повернулся к ней, не в силах более сдерживаться.

— Что я хочу? Ты у меня спрашиваешь, что я хочу? Я хочу перестать беспокоиться и начать жить! «Мама, роди меня обратно», — это сказал Дейл Карнеги, известный психолог! — Всеволод Владиславович кричал, прохожие брезгливо глазели. — Как я устал! Почему я всегда вынужден оправдываться и таиться? Когда от меня все наконец отвяжутся?!