Перед сном, наслушавшись металла и замерев под тяжёлым одеялом, Владимир мечтал быть киборгом — наполовину человеком, наполовину роботом. Чтобы в висок был вживлен модуль спутниковой связи и лазерный прицел, а в плечо — крупнокалиберный пулемёт, желательно с разрывными пулями. Или ещё круче — пулями со смещённым центром! И антигравитационный ранец в спине, чтобы летать. И, конечно, мощную защиту, толстую, но не тяжёлую. Мутантом тоже очень хорошо быть — у них кожа, как броня, пули рикошетом отскакивают и летят обратно во врагов! Но мутанты зелёные как жабы, это противно. И больно, когда тебя облучают, чтобы ты мутировал. И киборгам больно, когда голову разрезают, чтобы подключить к мозгу микрочипы. Сверлят в черепе четыре дырки, перепиливают между ними перегородки, и получается дверка в голову. А пулемёт в руке? Это значит нужно достать из руки кость и вместо неё встроить ствол. Ужасно больно! Тогда уж лучше сразу плазматрон, если такую боль терпеть. Стреляет раскалённой плазмой, из которой состоят звёзды!

Ещё Владимиру представлялся специальный сканер, инфракрасный и ультрафиолетовый, позволяющий видеть в полной темноте. И у этого сканера была особая кнопка, включающая режим «без одежды». Одежда просвечивалась, становилась почти прозрачным облачком, и все люди оказывались голыми. Люди о сканере не догадывались и вели себя как обычно, а Владимир, спрятав оружие, осторожно шёл по улице и разглядывал прохожих. Взрослые не привлекали его и даже пугали, и он сворачивал к школе, к знакомым девочкам. Они были такие красивые и странные, как в маминых альбомах, и передвигались в сантиметре над землёй, потому что обувь тоже просвечивалась. Навстречу шла Вероника, и он краснел, отводил глаза, хотел свернуть, но она уже замечала его и ловила взгляд. И он поспешно отключал сканер, облегчённо улыбаясь. И все вокруг куда-то сворачивали, вдруг пропадали, и они оставались одни. Вероника клала тонкую ладошку ему на предплечье, туда, где вспучивался плазматрон, и гладила. Больно? Пытаясь почувствовать, как это будет, он приподнимал коленями одеяло и гладил себя по руке.

Что делать с Вероникой дальше, Владимир не знал, он включал антигравитационный ранец и взмывал в облака, где уже сгущались армады врагов. Прорвавшись сквозь свистящие пунктиры пуль, он врывался в гущу противников, весь в синем пламени от атмосферного трения, и враги, узнав его, сталкивались, роняли оружие и со значительными потерями отступали на базу. Трусили от одного только имени: Владимир.