Друзья замолчали, жуя мандарины и представляя новую светлую жизнь.

— Вероничка?

— Мне всё понятно. Партия Стыда и Совести, мне даже нравится.

Василий просиял.

Они допили шампанское и решили выходить. Чего ждать? Нужно идти и бороться прямо сейчас! Михай твёрдо потопал ботинками, Санчос одёрнул куртку, храбро откашлялся. Василий открыл дверь, и Вероника побежала по лестнице первой. На выходе из подъезда они столкнулись с папой, ведущим за собой группу пенсионеров-соседей. Папа был в своём любимом, модном когда-то пальто, под которым весело желтела полоска халата.

— Вот они где! Герои!

Василий испугался — неужели сына родного выдаст ментам? Но пенсионеры не трогали их, гудели возбуждённо-благожелательно.

— Пошли! Сейчас выступление президента будет по телевизору. Осталось пару минут! Михалыч, давай к тебе пойдём, чтобы быстрее, ты же на первом этаже!

— Да чё там смотреть, отец? Очередное вливание в уши? У нас на это времени нет.

— Пошли, говорю! Это совсем другое! Революция!

— Чего??

Всей толпой пошли к деду Михалычу, толстому и доброму, с седой щетиной. У него пахло аптекой, а телевизор был очень старый, чёрно-белый, застеленный кружевной салфеткой. Михалыч воткнул вилку в розетку, пощёлкал тугим тумблером, переключая каналы, и через минуту возник звук, какая-то реклама, а потом проявилась и картинка. Взволнованный диктор сообщил, что сейчас выступит министр внутренних дел, и замолчал, пристально глядя в камеру. Замигал значок «прямая трансляция», и экран показал серьёзного человека в погонах с титром «Министр внутренних дел».

— Дорогие сограждане, — голос его был суров и резок, — Сегодня мы переживаем поворотный день, равного которому не было ещё в истории нашего государства и, не побоюсь этих слов, даже в мировой истории. Сегодня я от имени всех силовых структур хочу громко объявить на всю страну: нам очень стыдно! — министр промакнул виски элегантным серым платочком. — Наша совесть больше не может выдерживать того, что творится. Мы хотим попросить у вас прощения!

Камера немного отъехала, и стало видно, что рядом стоит другой человек в погонах. Титры тут же подсказали: «Министр обороны».

— Да, — подтвердил министр обороны, сокрушённо кивая, — Очень стыдно.

— И мы хотим назвать тех, кто помог нам восстановить нашу честь и решиться прилюдно признать свою неправоту: это Партия Стыда и Совести. Молодые ребята, умные, целеустремлённые, полные светлой энергии! Вот будущее нашей страны. И мы призываем всех вас с сегодняшнего дня начать новую жизнь вместе с нами! Не будем повторять прошлых ошибок, объединимся и будем честными!

— Да, — подтвердил министр обороны, — Будем честными.

Потом показали краткую сводку новостей: радостные волнения по всей стране, открытые двери тюрем, мирные митинги, шествия с флагами, гимны и гербы. Показали, как амнистированные маляры перекрашивают автозаки из хаки в кобальт. Показали милиционера с огромной гематомой вокруг глаза, он в простых выражениях рассказывал, как хорошо пострадать за правое дело, что фингал поделом, и что травма заставила его посмотреть на мир иначе, стать добрее. «Партия Стыда и Совести!» — воскликнул он в конце, подняв кулак.

Потом наконец выступил президент, торжественно, размеренно, на фоне карты страны.

— Дорогие соотечественники! С радостным волнением выступаю я сегодня перед вами. Раскаяние жжёт меня огнём, но не опаляет, а очищает душу, раскрывшуюся навстречу радости. Прошу вас, дорогие соотечественники, прошу вас от чистого сердца простить меня. Мне так стыдно, что я решил сложить с себя президентские полномочия, сложить их к вашим ногам. Моя совесть так больна, так изранена, я так погряз в пороке и так жажду перерождения, что не могу ждать до очередных выборов. Предлагаю провести выборы незамедлительно. Я настаиваю на этом. И выберите, друзья мои, выберите на этот раз достойного человека! И если после всех моих тяжких грехов вы позволите мне остаться гражданином и волеизъявиться, я скажу, за кого я намерен голосовать, скажу, не таясь: это лидер Партии Стыда и Совести Василий К.! Фамилию пока не оглашаю, во избежание предвзятости и провокаций. Отныне только открытые выборы! Василий К.!

«Кандинский, Кандинский», — шепнул один из пенсионеров. «Что ты порешь, какой Кандинский, это же наш Васенька», — шепнул другой.