– С днем рождения, дорогая Сара, с днем рождения тебя!

Поем мы ужасно – за исключением разве что Кец. Но для виновницы торжества это не играет роли: годовалая Сара сидит в детском стульчике, восторженно уставившись на огромный торт перед собой на столе.

Мы завершаем песню аплодисментами, под которые малышка радостно пищит и хлопает в ладоши. Кец наклоняется и театрально надувает щеки, показывая Саре, как дуть. Та хватает мать ручками за щеки и сжимает, будто лопая шарик.

– Bueno, mia vida[6], – говорит Хави, целуя в макушки жену и дочь, – пора загадать желание! – Он обводит стол рукой и добавляет: – И всем тоже.

Они с Кец встают по бокам от Сары и выжидают секунду, сосредотачиваясь. Я оглядываю стол, наблюдая за остальными, тоже затаившими дыхание.

Мы в сарае у Хави и Кец, который Хави постепенно перестраивает в их будущий дом с помощью Сэма и Коннора. Первый этаж почти закончен, и мы собрались вокруг огромного обеденного стола в совмещенной кухне-гостиной. Сара сидит в детском стульчике на одном его торце, ее окружают родители, а дед присел на табурет рядом. Детектив Диакос – я называю его Андреасом с тех пор, как мы стали друзьями после решения окружного прокурора Нортона не предъявлять мне обвинений в смерти Мэдисон, – привел свою новую девушку, знаменитую Кэти из кондитерской. Хотя приглашения ей в любом случае было не избежать, поскольку это она испекла торт.

Коннор тоже здесь, со своей «подругой-а-не-девушкой» по имени Патрисия, с которой познакомился в конюшне, где по-прежнему подрабатывает. Он утверждает, что они не встречаются, и я на него не давлю, поскольку знаю, что он все еще испытывает проблемы с доверием. Но она постоянно торчит у нас дома, я регулярно слышу их смех, так что, какие бы отношения их ни связывали, они получают удовольствие, а это самое главное.

Ланни прошлым вечером приехала из Университета Дьюк вместе с Флоридой. Сейчас баскетбольный сезон, и, хотя ни одна из них в прошлом не проявляла интереса к спорту, судя по нескольким сделанным впроброс комментариям, Флорида болеет за «Тархил», а Ланни – за «Блю Дэвил». Они по-прежнему дружны, держатся за руки и хохочут, так что у меня на сердце спокойно.

По пути сюда они остановились в Ноксвилле и захватили Ви, чтобы и она присоединилась к нам. Ви говорила, что может угнать машину и приехать сама, но я убедила ее, что это не лучшая идея. Она сказала, что пошутила, но с ней никогда нельзя быть уверенной. С нашей последней встречи Ви обрила полголовы, а вторую половину покрасила в лавандовый. Несмотря на холод, на ней платье в цветочек без рукавов и тяжелые ботинки. Вся левая рука покрыта татуировкой с темным, угрожающим, мрачно-прекрасным лесом. Это ее собственная работа, и с помощью Коннора она создала сообщество в соцсетях для продвижения. По словам Коннора, у нее лист ожидания на несколько месяцев вперед.

А вот и Сэм – стоит рядом, обнимая меня за талию. Когда я оглядываюсь на него, его глаза закрыты, и мне хочется узнать, что за желание он сейчас загадал. Год назад ответ был бы прост. Мы оба пожелали бы одного и того же: навсегда освободиться от Мэлвина Ройяла…

Удивительно, как много всего за этот год изменилось.

Мэдисон оказалась права насчет способности подкаста изменить отношение к нам. Когда улегся шум после ее смерти и оправдания Сэма, Коннор предложил мне продолжить подкаст, который мы записывали с Мэдисон. Поначалу я колебалась: стоит ли будить лихо? Но Коннор настаивал, и впервые я увидела, чтобы какой-то проект так его увлек. И решила дать сыну шанс.

Сейчас я рада, что это сделала. Он назвал подкаст «В тени Ройяла», и тот мгновенно стал хитом. В нем мы больше ничего не скрывали. Выпуски были полностью честными. Я рассказала о чувстве вины за свою слепоту и неспособность распознать истинное лицо Мэлвина, а Коннор – о том, как волновался, не передались ли ему отцовские черты, в том числе и склонность к насилию. Ланни призналась в ощущении гнева и бессилия, которые испытывала по отношению к правовой системе, почти уничтожившей ее семью. В самом тяжелом и болезненном выпуске Сэм открыл, что ему до сих пор непросто примирить скорбь по Кэлли с тем фактом, что он живет с семьей ее убийцы.

Во все эпизоды Коннор вплетал историю преступлений Мэлвина и последующих обвинений против меня. Целый выпуск он посвятил нашему бегству и подробностям жизни после Мэлвина: как мы меняли имена, держали наготове собранные вещи и делали тайники с деньгами и документами на случай, если опять понадобится бежать. Он упомянул и дело против Сэма, а также разобрал доказательства, найденные в складском боксе Мэдисон, подтверждавшие ее вину в совершенных убийствах. Она заплатила хакеру в даркнете, чтобы отыскать могилу Мэлвина. Прокралась ночью в дом Роуэн и нашла письма Лео Варруса, которые вывели ее на него. Месяцами собирала информацию, выжидая подходящий момент, чтобы напасть. Коннор даже зачитал составленный ею список будущих жертв. Всех этих людей она планировала убить, чтобы произвести впечатление на меня. Доказать мне, что она достойна быть моей напарницей. Мне до сих пор тошно думать об этом. Запись того эпизода далась мне нелегко – пришлось вспоминать, что случилось тогда в Стиллхауз-Лейк, и наше столкновение с Мэдисон. Память Сэма частично восстановилась, но пробелы все равно остались. Он так и не смог рассказать, как ей удалось его одолеть, хотя предполагал, что она наставила на него пистолет и разоружила, прежде чем он успел оказать сопротивление.

Коннор начинал и заканчивал каждый эпизод цитатами из писем, которые Мэлвин слал мне в течение нескольких лет, и угрозами от психопатов с форумов. Он хотел, чтобы люди поняли, каково быть нами. Хотел, чтобы они знали, что такое жить в тени Мэлвина Ройяла.

Подкаст имел такой головокружительный успех, что полностью изменил общественное мнение по отношению к нам. Да, у меня до сих пор есть хейтеры, и большинство из них считают убийство Мэдисон доказательством, что я была сообщницей Мэлвина. Они решили, что в эпизоде, где описывалась наша с Мэдисон стычка на озере, я выгораживала себя. Отчасти так оно и было: одной из задач подкаста являлось переформатировать нарратив и добиться сочувствия аудитории. Мэдисон, может, и была психопаткой, но обладала недюжинным умом. Предлагая идею с подкастом, чтобы спасти Сэма от тюрьмы, она знала, о чем говорит. Хоть я и сомневаюсь, что она понимала, что таким же образом я сама спасусь от приговора. Вероятно, ей бы это понравилось.

Другой задачей подкаста было перенаправить гнев по истинному назначению: на Мэлвина Ройяла и Мэдисон Уэсткотт. Здесь мы тоже одержали победу.

С начала выхода подкаста многочисленные медиакомпании начали предлагать Коннору работу, несмотря на то что он еще не окончил старшую школу. Пока что он предпочитает оставаться независимым журналистом. К тому же у него не так много свободного времени, потому что он снова учится офлайн. Летом восстановил связи с былыми приятелями по «Подземельям и драконам», они начали новую кампанию и собираются у нас в гостиной по четвергам, как делали, когда мы только переехали на озеро Стиллхауз несколько лет назад.

Мой сын по-прежнему борется с последствиями эмоциональных травм и продолжает работать с психотерапевтом, как и все мы, но я вижу, как постепенно Коннор восстанавливается. Он начинает опять доверять людям, открываться и находить друзей. Собирать свой круг общения. Периодически все еще отвечает «норм», когда я спрашиваю, как прошел день, но теперь это скорее обычный ответ подростка, а не признак депрессии. По вечерам Коннор приходит ко мне на кухню, помогает готовить ужин и рассказывает, что в последнее время ему попалось интересненького: книги, подкасты, игры и видео. Это мое любимое время дня.

На заработок с подкаста сын купил себе подержанный пикап – в такой не страшно побросать грязные лопаты и скребки после работы в конюшне. Ему нравится новообретенная самостоятельность, хотя он всегда сообщает мне, куда направляется, выезжая из дома.

После того как с Сэма сняли обвинения, прежний начальник позвонил ему с предложением вернуться на работу. Сэм вежливо отказал. Работа у него в каком-то смысле уже была. Через несколько недель после убийства Роуэн к нам поступил слегка обескураживающий звонок от одного адвоката из Калифорнии. Оказалось, что Роуэн не оставила никаких распоряжений насчет дальнейшей судьбы «Погибших ангелов». Технически состояние Миранды перешло после ее смерти к Лео Варрусу. Когда он погиб, все досталось Роуэн Эпплгейт. Она же не сделала никаких распоряжений, и в действие вступили уставные документы. По словам адвоката, это означало, что полная власть над «Погибшими ангелами», включая значительное финансовое обеспечение, переходила к сооснователю, Сэму Кейду. Мы были в шоке, когда узнали об этом, и сперва хотели категорически отказаться, не желая иметь ничего общего с организацией, которая долгие годы меня преследовала. Но потом передумали.

По уставу, «Погибшие ангелы» создавались с целью помощи тем, кто потерял близких. Изначально речь шла только о жертвах Мэлвина Ройяла, но ничто не мешало расширить цели организации. Так мы и решили поступить. Сэм возглавил «Погибших ангелов», но по-своему. Первым делом он изменил название на «Новые крылья». Мэлвин Ройял отказывался видеть в людях человеческое, и это стало основной задачей «Новых крыльев»: заботиться о гуманном отношении ко всем. У нас есть адвокатская группа, защищающая права жертв, линия поддержки и планы устройства приютов для оказавшихся в сложной ситуации. Сейчас мы находимся в процессе создания фонда для медицинской помощи и выдачи исследовательских грантов. Со временем планируем организовать авиабригаду скорой помощи для перевозки тех, кто не может позволить себе перелеты. Естественно, Сэм будет сотрудничать в ней как пилот.

Оказалось, что Миранда Тайдуэлл была невероятно богата – владела сотнями миллионов, которые теперь принадлежат «Новым крыльям». Ее дочь, Вивиан, любила птиц и сделала себе татуировку с крылышками на щиколотке правой ноги. Они-то и стали эмблемой «Новых крыльев». Мне приятно думать, что Миранда гордилась бы тем, как мы распорядились ее деньгами.

Что касается меня, я по-прежнему работаю на Джей Би, хотя необходимости в этом и нет. С деньгами от подкаста и зарплатой Сэма в «Новых крыльях» мы вполне обеспечены. К тому же несколько издателей предлагают мне контракт на написание книги. Суммы, о которых идет речь, головокружительные. Сначала я отказывалась – не хотела привлекать еще больше внимания к Мэлвину Ройялу, – но потом один из издателей прилетел ко мне в Стиллхауз-Лейк и лично изложил свою идею. Он объяснил, что это будет книга не про Мэлвина Ройяла, а про Гвен Проктор. Рассказ о том, как сила и настойчивость помогли мне выжить, призванный помочь другим пройти по тому же пути и открыть новых себя. Хоть я и понимаю, что не смогу написать книгу, не оживив память о Мэлвине Ройяле, отказ от этого замысла будет в каком-то смысле уступкой ему. Если я могу стать для кого-то лучиком света в темноте, оно того стоит…

По той же причине я продолжаю работать на Джей Би. Многим людям нужна моя помощь. И пока я могу ее оказать, я буду это делать.

…Из размышлений меня вырывают аплодисменты. Я обвожу взглядом стол и вижу струйку дыма, поднимающуюся от свечи перед Сарой. Ручки у нее уже перепачканы кремом, по лицу размазана глазурь. Кец и Хави хохочут, с восторгом и обожанием глядя на дочь.

Сэм наклоняется ко мне и шепчет на ухо:

– Что ты загадала?

Я улыбаюсь:

– Ты правда хочешь знать?

– Ну же! Я никому не скажу.

Слегка толкаю его локтем:

– Но тогда желание не сбудется.

– Ты же в это не веришь, правда?

На другом конце стола Кец с отцом спорят, как лучше резать торт: квадратиками или треугольниками. Все остальные присоединяются к дискуссии, но я продолжаю смотреть на Сэма.

– Почему ты не предлагал мне выйти за тебя замуж?

Он пожимает плечами:

– Предлагал. Ты сказала «нет».

– Я сказала «не сейчас», – поправляю я.

Сэм смеется:

– Разница невелика. Оба ответа означают, что если мы и поженимся, то нескоро.

– Ты не был готов, – напоминаю ему. – Искал способ заглушить боль.

– Я всегда был готов, – возражает Сэм.

Я задерживаю дыхание.

– Ладно, я не была. Мне надо было убедиться, что я выхожу за тебя по правильным причинам – не спасая себя и не пытаясь забыть обо всем, что мы пережили. Понять, что мы раз и навсегда покончили с Мэлвином, эмоционально и психологически.

Он задирает одну бровь:

– И ты поняла?

Вопрос на миллион долларов. Я вспоминаю о роли, которую Мэлвин годами играл в моей жизни. Бойфренд, супруг, любовник, отец, насильник, мучитель… Я до сих пор временами слышу голос бывшего мужа и ощущаю его презрительное отношение к себе и детям, какими мы стали. Очень долго мне хотелось заглушить этот голос и стереть его из нашего прошлого. Но я знаю, что это невозможно. Он всегда будет рядом. И это нормально. Он играл свою роль, вынуждая меня взрослеть и адаптироваться. Но теперь с ней покончено.

Его голос больше не преследует меня.

Он ничего для меня не значит.

Я покончила с Мэлвином Ройялом?

– Да, – говорю я Сэму.

И тогда, к вящему восторгу всех вокруг нас – и моему смущению, – Сэм опускается на одно колено. Когда он в первый раз предлагал выйти за него замуж, это было импульсивное, почти случайное решение. Мы никогда не относились к парочкам «на скале в закатном солнце, встав на колено». И поглядите-ка на нас теперь!

В это мгновение, рядом с людьми, которых люблю, окруженная радостью и счастьем и надеждой на будущее, я понимаю: вот он, свет в конце туннеля, сияющий и теплый.