Вечером Кец и Хави приезжают к нам на ужин. Пока Сэм и Хави с детьми режут овощи и разжигают гриль, мы с Кец усаживаемся на террасе под пледом. Воздух морозный, а в небе над нами еще светят лучи заката.

– Я согласилась записывать подкаст про Мэлвина, – признаюсь подруге.

Она таращится на меня так, будто я отрастила вторую голову:

– Я правильно услышала?.. Гвен Проктор, которую я знаю, никогда по своей воле не заговорила бы с прессой.

– Все еще хуже, чем ты думаешь. Я сотрудничаю с Мэдисон Уэсткотт.

– Мэдисон Уэсткотт из «Убийств Ройяла»?

Я киваю:

– Можешь этого не говорить – Сэм уже сказал. Я знаю, что рискую.

– Рискуешь – не то слово. Ты, по крайней мере, хорошо ее проверила?

– Еще как. И попросила Тейлор перепроверить. Пока что ничего тревожного не всплыло.

– За исключением того дерьма, что она наговорила про тебя и твою семью в «Убийствах Ройяла», – напоминает Кец.

– Я пока не дала согласия на выпуск. Согласилась только поговорить. Сама не знаю, что из этого выйдет. Сегодня утром мы записали два часа, и все это была скучная фоновая болтовня.

– Я бы ей не доверяла.

Мне становится смешно.

– Я и не доверяю. Особенно с учетом того, что она сняла дом выше по холму.

Кец едва не давится своим напитком:

– Что?!

– Дом, в котором жил Сэм, когда только приехал на озеро Стиллхауз. – Я киваю в ту сторону.

Она вытягивает шею, чтобы лучше посмотреть. С моей террасы виден свет телевизора у Мэдисон в гостиной. Я заметила, что немного раньше она уезжала, но сейчас, наверное, вернулась. В кухне горит лампа, но движения не видно. Интересно, что она смотрит. За исключением редких моментов, когда мои дети включают телевизор, я давным-давно ничего по нему не смотрела и даже не представляю, что сейчас популярно.

Кец рядом со мной прочищает горло. Поворачиваюсь к ней и вижу поджатые губы.

– Гвен. Серьезно…

Поднимаю вверх руки:

– Знаю. Это странно.

– Не просто странно. Похоже на слежку. И весьма тревожно. Ты всегда относилась с подозрением к подобным вещам.

– Я заходила в интернет и смотрела посуточную аренду. Она сказала правду: в наших краях предложений сейчас немного. В Нортоне проходит фестиваль искусств, и в городе все забронировано.

Она бросает в мою сторону многозначительный сердитый взгляд. Испускаю вздох:

– Знаю, Кец, это риск, а я ненавижу риски. Но надо что-то делать, потому что ничего не делать больше не работает. Если подкаст поможет обелить наше имя и снять хотя бы часть давления, я должна попытаться.

– Какое-то магическое мышление, ты не находишь? – язвит она.

– Поверь мне, если б я считала, что магия поможет, я попробовала бы и ее.

Кец мрачно усмехается, но потом решает сменить тему:

– Мне удалось переговорить с парочкой копов, занимающихся делами, которые ты прислала. По «Сайко патрол». – Она косится на меня.

Я выпрямляюсь, вся внимание.

– На каждом из мест преступления найдены фрагменты посторонних костей.

Я и раньше предполагала, что их смерти могут быть связаны, но предположение выглядело слишком далеко идущим. Однако вот оно – доказательство.

– На всех? – спрашиваю я.

Она кивает:

– На всех и каждом.

– Боже, – шепчу я. Мне нужно пару секунд, чтобы осознать факты. – То есть между смертями есть связь?

Она опять кивает.

Я гляжу на озеро – темный провал без пятнышка света. Невероятность ситуации потрясает.

– То есть на свободе бродит серийный убийца…

Кец нисколько не удивлена моим выводом. Она уже явно об этом думала.

– Вот дерьмо! – Я провожу ладонью по лицу.

Правда в том, что, несмотря на всеобщее увлечение серийными убийцами, в наши дни они достаточно редки. За исключением моего мира, надо понимать. Сначала Мэлвин Ройял, теперь это…

– О них не доложили в ФБР? – Я предполагаю, что нет, иначе меня уже навестили бы специальные агенты Индири и Рен.

– Большинство из них сочли случайными артефактами, не имеющими отношения к преступлению. Ни одна из костей не находилась в теле жертвы, как у Купера Кунца. Случись такое, это сразу же привлекло бы внимание.

Мгновение я взвешиваю ее слова.

– А почему, как ты считаешь? Почему с Кунцем такая перемена? Зачем буквально заталкивать кость ему в горло? Похоже на эскалацию, тебе не кажется?

– Может, с Кунцем это нечто личное. Или же убийца пытался о чем-то заявить, но его не слышали. Он знал, что посторонняя кость в теле жертвы привлечет внимание.

– Большинству убийц внимание не нравится, – замечаю я.

– Очевидно, с этим наоборот.

– И что же такого он хочет сказать, чего мы не слышим?

Она перекатывает голову по спинке кресла, поворачиваясь ко мне. Разглядывает в сумерках мой профиль. Я продолжаю смотреть на безлюдное озеро.

– Ты знаешь, что это означает, Гвен.

Ее слова – утверждение, а не вопрос.

Да, это правда. Просто я не хочу ее признавать. Но и прятать голову в песок не имеет смысла.

– Ты – общее звено, – продолжает Кец. – Все жертвы – мужчины, которые угрожали тебе.

Я знаю, куда она клонит, – это стало очевидно с момента, когда Кец сказала, что смерти связаны между собой.

– Я та, кому их смерть на руку.

– Ты будешь первой подозреваемой, – подтверждает она.

«Или Сэм», – думаю я. До нас доносится его смех – они с детьми уже разожгли гриль. Сэм хлопает Коннора по плечу. Мой сын ему улыбается. Улыбка Сэма осторожная – ему все еще больно из-за разбитой губы.

Я думаю о том, насколько далеко Сэм готов зайти, чтобы защитить нас. О ярости, кипящей у него внутри. Способен он ради нас на убийство? Вне всяких сомнений. Если потребуется спустить курок, чтобы мы не пострадали, он не станет колебаться. Вопрос в том, где он переступит черту. Станет ли охотиться за теми, кто нам угрожает? Я не могу этого представить. Но это не означает, что такое невозможно.

Мне хочется рассмеяться от абсурдности самой мысли о Сэме-карателе. Но реальность слишком пугающая.

– А ты не сможешь связаться с детективом Гутьерресом из департамента полиции Ноксвилла и спросить, не было ли обломка кости на месте убийства Варруса?

Кец задирает бровь:

– Думаешь, тут есть связь?

– Думаю, в наших интересах это выяснить.

Она кивает.

– Интернет-тролли с ума посходят, когда все это всплывет, – говорю я. – И придут за мной. Вот только теперь уже из личных соображений. Они подумают, что я охочусь за ними. И будут оправдываться этим, когда нападут на меня.

– Ты должна подготовиться, – отвечает Кец. – Прежде чем обращаться в ФБР, проверь свое алиби. Не дай им шанса сделать из тебя подозреваемую. То же самое касается и Сэма, – добавляет она.

– Для троллей это не будет иметь значения, – вздыхаю я. – С логикой они не дружат. И не дружили никогда.

* * *

На следующее утро к моменту моего пробуждения Сэма уже нет дома. Он упоминал о том, что нашел подработку чуть дальше обычного и собирается ездить туда-обратно. Обычно я просыпаюсь первая по утрам, поэтому немного теряюсь, обнаружив колбу с уже заваренным кофе и булочку с корицей, дожидающуюся меня на блюдце рядом с пустой кружкой.

Улыбаюсь, представляя себе, как Сэм вчера по дороге домой заехал за булочками, чтобы утром сделать мне сюрприз. Это особенно нравится мне в нем: насколько Сэм внимателен к близким и рад предвосхищать их нужды – еще до того, как они сами их осознают.

Несу свою булочку к окну, выходящему на озеро, и съедаю, наслаждаясь видом. Тот же старый рыбак, что и накануне, подходит к причалу и складывает снасти в свою хлипкую лодку. Я ежусь при мысли о том, насколько холодно должно быть сейчас на открытой воде. Как же надо любить рыбалку, чтобы заниматься ею в такую погоду!

И тут я понимаю, что в моей жизни ничего подобного нет. Мне нравится читать, но я не уверена, что это сойдет за хобби, особенно с учетом того, что обычно я одолеваю не больше двух-трех страниц в постели, прежде чем проваливаюсь в сон. Когда я еще была замужем за Мэлвином, мне нравилось готовить. Я часами перелопачивала рецепты в интернете, пытаясь найти подходящее блюдо, чтобы его впечатлить… Не то чтобы я бросила готовку, просто больше не вкладываю в нее столько времени и усилий, как раньше. Став матерью-одиночкой с двумя детьми, скрывающейся от бывшего мужа, я начала воспринимать ее как обязанность, а не удовольствие.

Внезапно меня осеняет. Я знаю, что у меня за хобби: самооборона! Я долгие часы провожу в тире, смотрю видео онлайн, тренируюсь и разрабатываю стратегии. Это настолько неотъемлемая часть моей жизни, что я не мыслю себя без нее.

Прижимаюсь лбом к стеклу, ощущая, как холод снаружи проникает мне под кожу. Что говорит обо мне тот факт, что в свободное время я упражняюсь в стрельбе из разных видов оружия и практикую крав-магу? Поначалу это было необходимостью. Я должна была научиться защищать своих детей. Они подрастали, но я продолжала учиться и тренироваться, чтобы передать им свои знания.

Я всегда гордилась своими навыками самообороны. Ощущала оправданную гордость, когда входила в тир и ловила на себе презрительные взгляды других стрелков – у которых отваливалась челюсть при виде моей мишени. Я по-прежнему обожаю спарринг-классы, на которых участники покрупнее усмехаются мне в лицо, пока не валятся на мат, даже не успев сообразить, что случилось. Правда, изначально я стала тренироваться из-за Мэлвина. Благодаря событиям, связанным с ним, я теперь чувствую себя сильной и независимой – из-за бывшего мужа. Иными словами, он продолжает на меня влиять. Не напрямую, но это еще одна сфера моей жизни, которую он так или иначе определяет. Тяжело признаваться себе, как глубоко распространяется его влияние на меня. Я стараюсь обрезать все нити, связывающие меня с ним и с прежней жизнью, но, сколько бы я ни старалась, они возникают снова.

Возможно, это бессмысленно. Возможно, я никогда по-настоящему не освобожусь от Мэлвина Ройяла…

Я закрываю глаза, позволяя отчаянию волной прокатиться по телу. Посмеялся бы он, увидев меня сейчас? Узнав, насколько часто я думаю о нем? Какую огромную роль он до сих пор играет?

– Нет! – восклицаю я вслух. Отступаю от окна и выпрямляюсь.

«Мэлвин больше надо мной не посмеется, – с улыбкой напоминаю себе. – Потому что он мертв, и это я его убила».

* * *

Устроившись у себя в кабинете за столом с кружкой кофе и захлопнув дверь, я загружаю компьютер. Большинство личных вещей из моего офиса в Ноксвилле осталось в коробках, составленных пирамидой в углу. Я вроде как планирую их распаковать, но часть меня до сих пор не знает, насколько постоянным будет наш переезд.

Я испытываю противоречивые чувства. Стиллхауз-Лейк всегда представлял для меня надежду и новые возможности. С ним связано множество прекрасных воспоминаний – но они перемешаны с плохими. Я отлично помню оптимизм, с которым мы красили комнаты, чинили крышу и настилали новую террасу. Здесь я наконец ощутила себя дома. Поверила, что у нас есть будущее. Пустила корни. Отказалась убегать.

Но я сознаю и иронию ситуации: мы снова здесь, опять боремся с «Погибшими ангелами» и теми, кто преследовал нас все эти годы. Очень надеюсь, что на этот раз мы победим.

Вздохнув, берусь за стопку фотографий в рамках, сложенную возле стены, и перебираю их, пока не нахожу снимок с могилой Мэлвина. Он не особенно приметный, хотя и слегка жутковатый, – просто кладбищенский пейзаж. Только я знаю, что здесь похоронен Мэлвин.

По крайней мере, мне так казалось…

Однако кто-то еще пронюхал об этом. Тот же человек, который отследил троллей, угрожавших мне в интернете. Но для чего? Зачем ему понадобилось красть труп Мэлвина? Зачем оставлять его кости на местах преступлений? Ведь так он связал убийства в серию и многократно увеличил риск, что его разоблачат…

У себя на компьютере я составляю список жертв и отправляю его Кец вместе с подробностями каждой смерти. Даты тоже записываю, а потом начинаю сверяться со своим календарем. Для некоторых я могу легко подтвердить свое алиби. В один вечер я следила за клиентом, и у меня сохранились логи и фотографии с указанием времени и места. В другой – у Коннора в конюшне был праздник, и у меня есть датированное фото, где мы вдвоем позируем с его любимой лошадью. На третий у меня имеются чеки из доставки еды. Конечно, алиби не железобетонные. Прокурор может возразить, что мы специально заказали доставку, хотя дома нас не было… Но это, по крайней мере, что-то. С другими датами все хуже. То были самые обычные вечера. В моем календаре пусто – вероятно, мы просто сидели с детьми дома. И чеков нет, чтобы доказать, где я находилась. Наша система безопасности хранит видеозаписи всего месяц, так что я не смогу предъявить видео, где приезжаю домой и больше никуда не выхожу.

Тем не менее я нашла достаточно, чтобы доказать – я не имею отношения к смертям этих мужчин.

Поскольку еще раннее утро и дети спят, я переключаюсь на наш общий семейный календарь и начинаю проверять местонахождение Сэма в соответствующие даты. Насчет первых двух пока неясно – он тогда уезжал из города по работе. Когда Сэм выполнял грузовые рейсы, его не бывало дома по нескольку дней.

Вот только чем больше я смотрю, тем отчетливее понимаю, что он отсутствовал дома не только в первые две даты. А во все, что есть в моем списке. Что довольно странно, но означает лишь, что я не могу доказать его алиби. Вряд ли это проблема. Положительная сторона его предыдущей работы – наличие полетных манифестов и логов, подтверждающих, где он находился.

Я начинаю собирать информацию по тем полетам, сопоставляя номера рейсов и пункты назначения. Однако чем глубже зарываюсь в поиск алиби, тем больше мне становится не по себе. Сэм летал в Бойсе, штат Айдахо, в день перед тем, как Салема Адамса нашли убитым в собственном доме. Он жил неподалеку от Бойсе.

Безусловно, это совпадение…

Сэм сделал несколько рейсов в Экрон, штат Огайо, в неделю, когда Форрестера Блэкени убили в тамошнем пригороде. Еще один был убит в Индиане, следующий – в Мичигане, пока Сэм находился в Детройте.

Как такое, черт подери, возможно? Закончив проверку, я откидываюсь на спинку стула и в шоке таращусь на листок с записями. Все убийства в списке совпадают с моментами, когда Сэм не только уезжал из города по работе, но и находился поблизости от жертвы. У него не просто отсутствует алиби на нужные даты – всякий раз он оказывается совсем рядом с местом преступления.

Я отказываюсь верить, что он может иметь хоть малейшее отношение к этим смертям. Я знаю Сэма. Он не убийца.

«Я сделаю что угодно, чтобы защитить мою семью. Что угодно…» Это было в одном из его последних сообщений Лео Варрусу, прежде чем того нашли убитым в нашем доме. Сэм показал мне его после ареста.

Детективы, работающие над убийством Лео, тоже видели их переписку. Сообщения подтверждают, что у Сэма был мотив убить не только Лео, но и психопатов, которые годами преследовали меня и моих детей.

Мне вспоминается другое утро, когда Сэм застал меня за «Сайко патрол». Он, похоже, совсем не удивился, отчего я подумала, что он давно знает: я снова этим занимаюсь. Голосок у меня в голове нашептывает, что Сэм мог открыть охоту на самых отчаянных из этих психов ради нас с детьми. Чтобы избавить нас от хейта – или хотя бы от непосредственной опасности.

Останавливаю себя, прежде чем мысль успевает укорениться в голове. Это невозможно. Сэм не убийца.

Но полиция думает по-другому. Гутьеррес вполне может прямо в эту минуту убеждать большое жюри выдвинуть против него обвинение.

Обхватываю голову ладонями, погружаясь в отчаяние. Все стало гораздо запутаннее и тяжелее, чем раньше. Сэма выставляют не просто убийцей – серийным маньяком.

Меня начинает тошнить.

Я не могу просто сидеть и ждать, что будет дальше. Серийный убийца бродит на свободе. Надо сообщить в ФБР, чтобы они поймали его, прежде чем он снова убьет. Но, как верно заметила Кец прошлым вечером, мы с Сэмом станем главными подозреваемыми. Сэм – в первую очередь. Если я не укажу им на кого-то еще…

Я сразу думаю о Роуэн. Кто-то должен был получить доступ к полетному расписанию Сэма, чтобы вот так его подставить. Роуэн – хакер. Она с легкостью могла добраться до файлов компании. Если только не проникла вместо этого в нашу систему. Если это так, она могла узнать, когда и куда Сэм летает. И заодно взломать нашу охрану.

Тревога стремительно распространяется по телу. Отправляю сообщение Тейлор: нашей охранной сигнализацией занималась она, и она же устанавливала фаерволы и VPN для защиты данных. Но вдруг где-то осталась лазейка?

ГВЕН

Можешь проверить нашу компьютерную систему?

Она отвечает мгновенно: я практически уверена, что Тейлор тоже никогда не спит.

ТЕЙЛОР

Конечно. Есть причины?

ГВЕН

Похоже, кто-то добрался до полетного расписания Сэма. Пытаюсь понять, где была дыра: на работе или у нас

ТЕЙЛОР

Уже проверяю. Сразу сообщу

Пока она работает, я смотрю на фото могилы Мэлвина. Его кости связывают всю серию вместе. Если мне удастся выяснить, кто раскопал его могилу, я пойму, кто убил всех психов и подставил Сэма.

Я столько всего не знаю, но один вопрос настойчивее остальных крутится у меня в голове: почему Сэм? Кто-то приложил огромное количество усилий, чтобы подставить его. Но зачем? Очевидно, чтобы заставить его страдать. Это глубоко личное…

И опять я вспоминаю Роуэн и ее злость на Сэма за то, что он, по ее мнению, предал сестру и «спит с врагом». Слишком уж много сил вложено в попытку мщения. Которое все равно не приносит чувства завершенности или искупления грехов. Кэлли ведь не вернешь… Зато сам превратишься в убийцу. В такое же чудовище, каким был Мэлвин Ройял.

Какая бессмыслица!