Я выходил из магазина «Каса маркет», тащил покупки и думал о матче, который посмотрю дома, но тут Герреро подставил мне подножку. Я грохнулся перед доской объявлений, из пакетов выкатились лаймы и лимоны, чипсы раскрошились. Когда я поднялся, я увидел на доске объявлений его фотографию. Мы стояли рядом, он и я, и смотрели на эту фотографию и цифру под ней, так крупно напечатанную, что мне не понадобились очки, чтобы разглядеть ее. Двадцать пять тысяч долларов. Только представь, что бы ты сделал, если бы у тебя была такая сумма. Нужно просто позвонить.

– Никуда я звонить не буду, – сказал я и наклонился, чтобы достать два лайма из-под полки со сладостями.

Каким-то чудом упаковка с яйцами уцелела, но, когда я открыл ее, выяснилось, что одно яйцо все-таки разбилось.

– Видишь, что ты наделал? – спросил я.

Но он ответил, что это ерунда, и засмеялся.

Я не понял, что он имел в виду: что яйцо – это ерунда или что он может устроить мне что-то посерьезней, чем просто подставить подножку в продуктовом магазине. Я хотел напрямую спросить его, не угрожает ли он мне, но испугался его ответа. К драке я не был готов. В конце концов я решил его игнорировать и продолжил собирать с пола продукты. Мне нужно было взять себя в руки. Я знал, что все это просто бред в моей голове. Я хотел быстрей вернуться домой к жене и детям и попробовать лечь спать пораньше, чтобы лучше отдохнуть.

Смотри. Вот фамилия детектива. Запиши ее.

В воздухе висела тревожная тишина. Где-то в магазине заплакал ребенок, мать никак не могла его успокоить. Я собрал все, что уронил, и встал, потирая ушибленные колени. Я пытался решить, что мне делать: вернуться и сказать кассиру, что мне нужна новая упаковка яиц, или просто пойти домой и покорно выслушать упреки Мариселы, которая, конечно же, спросит: неужели так трудно принести домой шесть яиц и ни одно не разбить? Мимо прошла девочка-подросток, испуганно оглянулась на меня и вышла из магазина. Я видел этот взгляд раньше. Так смотрят на изгоев, маньяков и сумасшедших, этим взглядом их предупреждают, что не стоит подходить ближе, как будто у них проказа или другая неизлечимая болезнь. Мне хотелось объяснить девочке, что я не сумасшедший. Но дверь за ней уже закрылась.

Запиши фамилию детектива. Позже решишь, как поступить.

Я положил коробку с разбитым яйцом в сумку с продуктами и вышел из магазина. На парковке я заметил машину с длинным капотом, точно таким же, как у той машины, что сбила Герреро, – «форд», только синий, а не серебристый. Мой гнев и досада только усилились оттого, что мне открылась эта новая деталь. Я вдруг осознал, что чем сильней я буду стараться забыть о том, что произошло той ночью на шоссе, тем чаще мне станут попадаться напоминания об этом.

Дома я не стал ужинать, отказался поиграть с детьми, хоть они и просили, и весь вечер пролежал на диване, глядя в телевизор. По телевизору транслировался футбольный матч, но я не следил за игрой. Я боялся того, что скажет Марисела, если я ей расскажу, что со мной произошло, но не был уверен, что сумею сохранить это в тайне.

Расскажи ей про вознаграждение за информацию. Расскажи.

Я отрицательно покачал головой. Я прекрасно знал, что скажет жена, если рассказать ей о деньгах. «Видишь, – скажет она, – это знак. Тебе лучше позвонить. Сообщи полиции, что произошло». Мне и так хватало голосов, которые звучали у меня в голове и постоянно уговаривали.

Этот Герреро окончательно обнаглел. Ворвался ко мне домой, удобно устроился на стуле в углу и вмешивается в наш с Мариселой разговор. Мне вспомнились давние времена, когда я еще только ухаживал за своей будущей женой. Тогда Марисела часто надолго замолкала, вспоминая первого мужа, который умер всего через год после их свадьбы. Раз или два она даже назвала меня Эрнесто – так его звали.

– В Торреоне полно красивых девушек, – говорил двоюродный брат Алонсо, уставившись на мое левое ухо. – А ты все сохнешь по вдовушке, почему?

Но я не сдался, и посмотрите на нас сейчас. Мы вместе двенадцать лет, и у нас двое детей.

Марисела уложила детей спать и предложила мне поужинать.

– Я отложила тебе еду на тарелке, – сказала она.

– Может быть, позже. Сейчас не хочу.

Она подошла и села рядом на диван.

– Кто выигрывает?

Я не следил за игрой и поэтому не мог ответить на ее вопрос. Свет от телевизора окрашивал гостиную в зеленые, красные и синие тона. Много лет назад я соперничал с мертвым мужем Мариселы. И дождался, в конце концов он ушел. Уж конечно, я смогу дождаться, пока уйдет и Герреро.