Женщина-детектив пришла в боулинг около полудня, когда я пылесосил ковер в вестибюле. Раньше у меня был уборщик, который этим занимался: выносил мусор, мыл туалеты, но мне пришлось его уволить. Поэтому теперь я убирался сам, или иногда помогал Эй-Джей. Маленькая женщина встала против света у самого входа, и я не мог разглядеть ее лица, только фигуру. Я пинком выключил пылесос.

– Вам помочь? – спросил я.

Было ясно, что она пришла не играть, слишком уж официально она была одета. Деловой костюм и блокнот в руках. Когда она подошла ближе и отстегнула от пояса полицейский значок, я сразу понял, что она пришла по поводу того парня, которого недавно сбили.

Просто жуткий несчастный случай, я считаю. На этой дороге не хватает освещения и указателей. Можно проехать много километров и не встретить ни фонаря, ни светофора. Многие уже и не помнят, что пересечение 62-го шоссе и улицы Олд-Вумен-Спринг-роуд раньше называли углом аварий, столько там случалось происшествий. Жуткие аварии с изуродованными телами и искореженными машинами прямо посреди дороги. Власти штата установили специальный знак и полосу для поворота налево, но аварий от этого не стало меньше, пока не появился светофор. Все это происходило в 1973 году, когда я открыл здесь боулинг. Давным-давно.

Дело в том, что жена унаследовала немного денег от своей бабушки в Сакраменто, и мы пытались придумать, как их с толком потратить. В те времена в нашем городке особо не было куда пойти, развлечений не хватало, вот я и решил открыть зал для игры в боулинг. Много ушло на это времени и сил. Я купил землю, нашел архитектора, получил разрешение на строительство, нанял подрядчика… Видели бы вы, сколько народу пришло на торжественное открытие! Помню, это было за неделю до Рождества, и Хелен, моя жена, установила в вестибюле трехметровую Дугласову пихту. Та была обмотана сверкающими гирляндами и источала райский хвойный аромат. До сих пор, когда я чувствую запах рождественской елки, я вспоминаю торжественное открытие боулинга. Репортаж о нем попал на первую полосу «Хай-Дезерт стар».

Хелен, маленький сгусток энергии, постоянно думала о том, как бы развить наш бизнес. Она придумывала темы для специальных предложений, заключила выгодный рекламный контракт с местной радиостанцией, убедила друзей из церкви основать лигу боулинга. Несколько лет наш бизнес расцветал. Но после того, как родился Эй-Джей, жена потеряла интерес к боулингу и хотела заниматься только малышом. Даже после того, как он пошел в школу, она не вернулась на работу. Она слишком опекала нашего сына. Я предупреждал ее, говорил: «Хелен, избалуешь парня». А она только отмахивалась и сердилась, что я слишком строг с ним. В бизнес она вернулась только после того, как Эй-Джей уехал в колледж, в Фуллертон.

Однако к тому времени в нескольких километрах дальше по шоссе открылся еще один боулинг и кинотеатр, автокинотеатр и много баров и ресторанов. У людей появилось больше вариантов, куда пойти в пятницу вечером. Да и Хелен стала уже не та. У нее появилась дрожь в левой части тела. Тремор, так называли это врачи. Но нам все равно удавалось неплохо зарабатывать на жизнь. Мы работали и ни на что не жаловались. Кажется, в 2002 году мусульманин открыл свой бизнес по соседству. Он купил это заведение у старой миссис Свенсон, которая раньше торговала там хот-догами, бургерами и так далее, и превратил его в полноценный ресторан. То, что с ним случилось, просто ужасно. Жуткий несчастный случай. И, честно говоря, это может снова случится в любой момент с кем-то еще, потому что ночью этот пешеходный переход совершенно не освещается. Как я уже говорил, необходимо поставить в этом месте какое-то освещение, а может быть, и светофор.

Детектив подошла ко мне и представилась детективом Коулман. Чернокожая женщина сорока лет с короткой мужской стрижкой. Не знаю, почему женщины так коротко стригутся, мне не кажется, что это привлекательно. Она сказала, что расследует наезд на человека, который произошел за полквартала от боулинга. Было сразу понятно, что она не местная, хотя по выговору я не смог уловить, откуда она приехала.

– Мистер Бейкер, вы работали в воскресенье? – спросила она.

– Конечно, – ответил я, – я работаю каждое воскресенье.

Она записала мое имя в маленький блокнот и начала задавать мне вопросы, например, во сколько я открываюсь и закрываюсь, видел ли что-то необычное, видел ли вообще что-нибудь. Я обдумывал ответ, когда выдергивал шнур пылесоса из розетки и обматывал его вокруг специального крючка, прикрепленного к агрегату.

– Обычный вечер, как всегда, – ответил я.

– У вас есть камеры видеонаблюдения? – спросила она.

Я чуть не расхохотался ей в лицо.

– Это ведь не Чикаго, – ответил я. – У нас тихий маленький городок. Зачем нам здесь камеры?

– Значит, камер нет?

– Нет.

Она помолчала с минуту, явно разочарованная.

– А ваши клиенты? – спросила она. – Могу я с ними поговорить? Вдруг кто-нибудь что-нибудь видел.

Несчастный случай произошел в воскресенье вечером, у нас обычно полно народу в это время, а по понедельникам мы закрыты, поэтому к утру вторника, когда детектив задавала мне все эти вопросы, мне трудно было вспомнить, кто именно из клиентов был в тот вечер.

– Я не слежу за клиентами, знаете ли.

– Могу я посмотреть чеки за тот вечер?

Я засунул руки в карманы и побренчал мелочью.

– А это законно?

– Законно, если вы их мне сами покажете.

Это меня не убедило, но попросила она вежливо, а я не против помочь полиции. Работа у них тяжелая и часто неблагодарная.

– Хорошо, – сказал я. – Подождите одну минутку.

Я закатил пылесос в подсобку и пошел в свой кабинет в заднюю часть здания. Она пошла за мной.

– За какое время чеки вам нужны? – спросил я ее, обернувшись через плечо.

– Точное время не важно. Главное, чтобы это были чеки за тот вечер.

Я сел за свой стол и просмотрел содержимое пластикового органайзера, лежавшего рядом с компьютером. Я уже не молодой человек, поэтому даже такая простая работа, как чистка пылесосом ковра, способна сильно меня утомить. Я достал носовой платок и вытер пот со лба, пока перебирал бумаги. Там лежало много чеков с того воскресного вечера, оплаченных наличными, но я нашел несколько чеков по кредитным картам и отдал их женщине-детективу. Она сфотографировала их все телефоном.

– Необходимо поставить светофор на этом переходе, – сказал я.

– Угу.

– Скажите об этом своему начальству.

– Боюсь, это не в его компетенции.

– Что, простите?

– Решение по таким вопросам принимает городской совет.

– Ясно. Я просто считаю, что было бы правильно поставить светофор.

Детектив сунула мобильник в карман.

– А ваши сотрудники могли что-нибудь видеть?

– Вы имеете в виду Бетти? – спросил я. Она работала в тот вечер на кассе, но она почти все время таращилась в телефон, играла в пасьянс и вряд ли что-то видела. – Ее смена начинается с трех. Можете прийти и расспросить ее.

– Хорошо, – сказала Коулман и протянула мне визитку. – Если еще что-нибудь вспомните, мистер Бейкер, позвоните мне, пожалуйста.

Я проводил ее через вестибюль к выходу. Лампочка над третьей дорожкой замигала, значит придется снова проверять проводку, эту проблему я никак не мог устранить вот уже несколько недель. Я открыл входную дверь перед Коулман и смотрел сквозь стекло, как она идет к машине. Женщин-детективов до этого я видел только в сериалах.