23 мая Гарри Кесслер родился в Париже. Его отец Адольф возглавлял парижское отделение богатейшего гамбургского банкирского дома Ауффм’Ордт[610]. Его мать Алиса, урожденная Блосс-Линч, происходила из ирландско-британского мелкопоместного дворянского рода, корни которого прослеживались до времен Вильгельма Завоевателя, а по семейному преданию – до викингов. Однако родилась она в Бомбее. По английским законам земельные угодья передавались по наследству старшему из сыновей, и дед Гарри Кесслера, будучи третьим ребенком из одиннадцати, уже не мог на них претендовать и в шестнадцать лет поступил в Королевский морской флот, служил в Индии и Месопотамии. Талант к языкам и недюжинная личная храбрость (однажды после кораблекрушения он в одиночку пересек Нубийскую пустыню, чтобы добраться до Каира) помогли ему быстро продвинуться по службе до капитана, а затем основать судоходную компанию на Тигре и Евфрате. Прадедом Гарри Кесслера по материнской линии был легендарный капитан Роберт Тейлор – первооткрыватель древнешумерского Ура, первый владелец «Призмы Тейлора» (клинописной призмы с анналами Синаххериба, ныне хранящейся в Британском музее), а его прабабушкой – родственница персидского шаха, которую капитан Тейлор, по семейной легенде, похитил против воли ее родителей (ее имя традиционно передается как Rosa Moscow). Шах Наср эд-Дин, посетивший Лондон в 1873 году, нанес ей «государственный визит» (выражение Кесслера) как своей родственнице. Гарри застал прабабушку, которая дожила до 1877 года, и вспоминал, что она отмечала его удивительное сходство со знаменитым прадедом (уже слепая, она ощупывала его лицо своими окрашенными хной, пахнущими розой пальцами).
По отцовской линии род Кесслера впервые упоминается в хронике 1282 года. На протяжении многих столетий он был связан с городом Санкт-Галленом в нынешней Швейцарии (когда там проживали первые предки Кесслера, город относился к Священной Римской империи германской нации). Особенно почитаема была память Иоганна Кесслера (1502–1574) – теолога и хронографа, видного деятеля Реформации. Его воспоминания (Summata), в которых он, в частности, рассказывает о встрече с Лютером на пути в университет Вюртембурга, переиздавались в 1866 году. Его сын Иосия, тоже теолог и знаток древних языков, был сподвижником кайзера Максимилиана II и получил от него герб с изображением пегаса в знак признания поэтического таланта.
Гарри с раннего детства свободно говорил по-немецки, по-французски и по-английски и провел большую часть детства во Франции и Англии.
24 августа родилась сестра Гарри Кесслера, Вильма (1877–1963). Император Вильгельм I, который, по семейному преданию, познакомился с Алисой Кесслер на прогулке в Эмсе в 1870 году (по другой версии – на Всемирной выставке в Париже в 1867-м), становится крестным отцом девочки.
Семья Кесслеров получает дворянство, а через два года Адольф удостаивается наследственного графского титула.
После начала учебы в Париже Гарри отправляют в школу-пансион в Аскот, на юге Англии. Именно там он начинает вести дневник, сперва по-английски.
Обучение в гимназии в Гамбурге, в знаменитом Йоханнеуме, который в те же годы посещал будущий историк искусства Аби Варбург.
Изучение права в Бонне, затем в Лейпциге, где Кесслер также посещает лекции Антона Шпрингера по истории искусства и Вильгельма Вундта по экспериментальной психологии. Членство в студенческих братствах – «Боннер Боруссия», лейпцигское общество Каница. Дружбу с университетскими товарищами – Густавом (Мушем) Рихтером, Эберхардом фон Боденхаузеном и многими другими – он проносит через всю жизнь. Первые чтения Ницше.
Кесслер, уже объездивший Италию, Испанию и Северную Африку, отправляется в кругосветное путешествие (Северная Америка, Япония, Китай, Египет).
По возвращении поступает на военную службу в престижный 3-й гвардейский уланский полк в Потсдаме, вращается в высших кругах берлинского общества, в частности в салонах Корнелии Рихтер и Луизы Бегас.
Кесслер знакомится с Юлиусом Мейер-Грефе и становится членом общества PAN, а затем входит в редакционный комитет одноименного журнала. Устанавливает связи с виднейшими фигурами немецкой интеллектуальной авангардной сцены: Максимилианом Гарденом, Гуго фон Чуди, Вальтером Ратенау.
22 мая умирает отец Гарри Кесслера Адольф.
Кесслер оказывается наследником огромного состояния.
По просьбе своего друга Эберхарда фон Боденхаузена встречается с Эдвардом Мунком и начинает оказывать ему финансовую поддержку. Мунк пишет его портрет.
Кесслер покупает первые произведения для своей коллекции: Макса Клингера, Ганса Томы и Огюста Ренуара.
Новое путешествие в Северную Америку и Мексику, итогом которого становится его первая книга Мексиканские заметки (Notizen über Mexico), вышедшая в мае 1898 года в Берлине в издательстве Fontane & Co.
Знакомство с австрийским писателем Гуго фон Гофмансталем.
Работа для PAN сводит Кесслера с множеством художников и писателей, в частности с Полем Синьяком и Анри ван де Вельде, которому он поручает обустроить свою берлинскую квартиру на Кётенерштрассе.
Кесслер принимает активное участие в организации выставки неоимпрессионистов в берлинской галерее «Келлер и Райнер». На рубеже веков немецкая столица постепенно превращается в метрополию европейского художественного авангарда. Создание Берлинского сецессиона, издательства «Фишер», театра «Фрайе Бюне».
Кесслер успешно сдает государственный асессорский экзамен. Последний номер журнала PAN выходит 15 июля. 25 августа в Веймаре умирает Ницше.
Вильгельм Эрнст восходит на трон великого герцогства Саксен-Веймарского. Анри ван де Вельде становится его «художественным советником», а в 1906 году назначается директором новой Школы прикладных искусств, из которой позднее возникнет Баухаус.
В декабре торжественное открытие берлинской Аллеи Победы (Siegesallee) дает императору Вильгельму II повод продемонстрировать враждебность к современному искусству, которое он клеймит ставшей знаменитой формулой: «искусство сточной канавы».
Кесслер планирует дипломатическую карьеру и ведет переговоры о вступлении в должность в министерстве иностранных дел, в том числе с князем Лихновски, но сталкивается с противодействием со стороны влиятельного Фридриха фон Гольштейна (Бернхард фон Бюлов предположительно сохраняет нейтралитет) и получает отказ.
Создание журнала Kunst und Künstler, близкого к Берлинскому сецессиону. Кесслер активно сотрудничает с журналом и завязывает тесные отношения с художником Максом Либерманом и торговцем произведениями искусства Паулем Кассирером.
Кесслер назначен директором герцогского музея искусства и художественных ремесел в Веймаре. До 1906 года он проведет там около тридцати выставок. В июне – выставка Макса Клингера, затем немецких и французских импрессионистов.
Кесслер знакомится с Гордоном Крэгом.
В сентябре, после работ по обустройству, выполненных Анри ван де Вельде, открывается Архив Ницше. В ноябре Кесслер навещает Моне в Живерни. В декабре основан Немецкий союз художников (Deutscher Künstlerbund), призванный противостоять официальной художественной политике. Кесслер становится его первым вице-президентом.
В Париже общается с Синьяком, Вюйаром, Боннаром, Морисом Дени, Амбруазом Волларом, Роденом.
Сестра Кесслера Вильма выходит замуж за маркиза Кристиана де Бриона в Париже.
Выставка Моне, Мане, Ренуара и Сезанна. Кесслер заказывает Эдварду Мунку свой бюстовый портрет на фоне библиотеки. В июне-июле – выставка Родена.
В августе по совету Родена Кесслер знакомится с Аристидом Майолем, сразу же покупает у него терракотовую статуэтку Сидящей женщины и заказывает мраморную скульптуру Средиземноморье. В сентябре приглашает Майоля в Лондон.
В сотрудничестве с английскими мастерами типографики и книгопечатания и под покровительством великого герцога Вильгельма Эрнста запускает издание немецких и европейских классиков.
В ноябре на одном из «подвальных ужинов» Амбруаза Воллара знакомится с Эдгаром Дега.
Третья выставка неоимпрессионистов. Выставка современной типографской и каллиграфической продукции. Первая ретроспективная выставка Поля Гогена в Германии: с июля по сентябрь в Веймаре экспонируются 33 работы художника.
В январе выставка 14 рисунков Родена, признанных консервативной частью веймарских художников порнографическими, вызывает скандал.
В Лондоне по инициативе Кесслера в газете The Times публикуется открытое письмо видных немецких и английских деятелей науки, литературы и искусства с призывом к заключению мирного соглашения между двумя странами. В мае он организует выставку немецких художников в лондонской Prince’s Gallery.
В июле «скандал Родена» вынуждает Кесслера уйти с поста директора герцогского музея в Веймаре. Он заказывает второй портрет у Эдварда Мунка.
В сентябре проходит третья выставка Немецкого союза художников. Кесслер знакомится с Максом Бекманом.
С августа по ноябрь Кесслер почти день за днем наблюдает в мастерской в Марли-ле-Руа за созданием двух работ, заказанных Майолю: статуи Велосипедист и рельефа Желание.
В мае путешествие в Грецию с Аристидом Майолем и Гуго фон Гофмансталем.
Кесслер пишет эссе, в котором подводит итог своих изысканий об использовании цвета у современных художников, и публикует его как введение к альбому из выполненных фотографом Эженом Дрюэ 60 репродукций произведений нескольких импрессионистов.
В Париже несколько раз встречается с Райнером Марией Рильке и регулярно общается с Майолем, Роденом, Боннаром.
Кесслер сотрудничает с Гуго фон Гофмансталем в работе над либретто оперы Кавалер розы на музыку Рихарда Штрауса. Приглашает к работе над постановкой сценографа Альфреда Роллера и режиссера Макса Рейнхардта.
В Париже Сергей Дягилев представляет первый сезон Русских балетов в театре Шатле, Кесслер присутствует на спектаклях.
Знакомство с Анри Матиссом.
Триумфальная премьера Кавалера розы в Лейпциге, а затем и в других европейских городах. В полемике вокруг восприятия современного французского искусства в Германии, вызванной памфлетом художника Карла Виннена Протест немецких художников, Кесслер решительно выступает в пользу современного искусства.
Работа над проектом памятного комплекса Ницше в Веймаре, к которому Кесслер привлекает Макса Клингера и Анри ван де Вельде.
Сергей Дягилев заказывает Кесслеру одноактный балет для Русских сезонов на музыку Рихарда Штрауса с Вацлавом Нижинским в главной партии, Кесслер приглашает к сотрудничеству Гофмансталя и выбирает сюжет Легенды об Иосифе.
В Париже премьера Послеполудня фавна в хореографии Вацлава Нижинского вызывает скандал и ожесточенную полемику в прессе. Кесслер вступается, защищая Родена, который публично высказался в поддержку Нижинского. Друзья отговаривают его от дуэли с директором Figaro Гастоном Кальметтом.
Кесслер основывает в Веймаре издательство «Кранах-прессе». Первые оттиски Эклог Вергилия с гравюрами на дереве Аристида Майоля.
Премьера Легенды об Иосифе в мае в Париже, в июне в Лондоне с Леонидом Мясиным в партии Иосифа.
Кесслер, занятый подготовкой к премьере, едва успевает вернуться в Германию перед началом Первой мировой войны. Его мобилизуют на бельгийский, а затем перебрасывают на восточный фронт (Карпаты, потом Польша). Зимой 1914–1915 годов на фронте читает Войну и мир Толстого (первая запись об этом относится к 13 декабря 1914 года).
В апреле-мае Кесслер участвует в боях под Верденом. 22 мая возвращается в Берлин, глубоко потрясенный.
Летом, после провала стратегии Фалькенхайна по обескровливанию французской армии в мясорубке под Верденом, к власти приходит Третье верховное командование во главе с Гинденбургом и Людендорфом. Кесслер в дневнике называет это замаскированным переворотом и констатирует постепенный переход к военной диктатуре. По инициативе Людендорфа и под его патронажем создаются новые институции: департамент по визуальной и кинопропаганде (BUFA) – военный предшественник будущей киностудии UFA – и подразделение по работе с новостями при Министерстве иностранных дел (Nachrichten-Abteilung).
Осенью Кесслер принимает предложение Людендорфа возглавить культурную пропаганду в Швейцарии в должности атташе по культуре при посольстве в Берне. Это парадоксальное назначение – результат стечения обстоятельств: поддержки промышленных кругов (через друга студенческих лет Эберхарда фон Боденхаузена, члена наблюдательного совета концерна Круппа), личных связей (знакомство с Людендорфом и Гинденбургом на Восточном фронте), понимания Людендорфом растущей важности «психологической войны».
Кесслер встречается с Людендорфом в его ставке в Плессе 7–9 ноября и предоставляет свою программу «мобилизации культуры» (Mobilmachung der Kultur), которая включала набор конкретных мероприятий. В Швейцарии он обладает свободой, позволявшей ему действовать в обход рутинной министерской иерархии. Обширные связи в международных артистических кругах делают Кесслера идеальным посредником для культурной дипломатии, а дружеские отношения с французскими политиками позволяют зондировать возможности сепаратного мира.
Ведет неофициальные переговоры с профессором Эмилем Агененом, доверенным лицом Аристида Бриана.
Знакомится с поэтами и художниками, близкими экспрессионизму, сближается с поэтами Иоганнесом Р. Бехером, Готфридом Бенном, братьями Хельмутом и Виландом Херцфельде и писательницей-пацифисткой Аннет Кольб.
Кесслер продолжает секретные зондажи дипломатического урегулирования конфликта, в частности ведет неофициальные переговоры через сестер Шепс с Полем Пенлеве.
Созданное Кесслером в Швейцарии «Подразделение К» (Abteilung K) разворачивает бурную деятельность, какой не знала сама Германия. Бюджет только за ноябрь 1917 – март 1918 года составил более 2,6 миллиона марок: колоссальные средства на фоне тотального дефицита в Германии. Программа «высоких искусств», которой Кесслер руководил лично, включала лекцию Гофмансталя, концерты Рихарда Штрауса, гастроли квартета Клинглера, постановку оперы Пфицнера Палестрина под управлением Бруно Вальтера, Праздник немецкой музыки Эриха Фрида, гастроли театра Макса Рейнхардта и Берлинской оперы с Дон Жуаном и Тристаном, выставки немецкого современного и декоративного искусства в Берне, Цюрихе и Базеле при поддержке Пауля Кассирера и Эмиля Вальдмана, директора музея в Бремене. Вершиной стали выставки Веркбунда в Берне (сентябрь) и ретроспектива немецкой живописи за пятьдесят лет в Цюрихе.
Кесслер рано понимает потенциал кино как «седьмого искусства», способного нести как художественный, так и сублиминальный политический посыл. Он не только финансирует кинотеатры в Цюрихе, Берне и Люцерне через подставных лиц для продвижения немецкого кино, но и инициирует производство фильмов нового типа. На заседаниях, предшествовавших созданию UFA, он отстаивал проект «фильма, который должен ненавязчиво включить идеи Веркбунда и, действуя внешне через захватывающий сюжет, косвенно показать, на какой ступени культуры стоит Германия». Художественное руководство предполагалось поручить Петеру Беренсу, но этот проект не был реализован из-за дороговизны.
В ноябре поручает Виланду Херцфельде и Георгу Гроссу создать пропагандистский фильм, высмеивающий вступление Америки в войну (Сэмми в Европе), используя этот заказ как способ спасти Гросса от трибунала за дезертирство. Подготовка фильма предсказуемо затягивается, так как Херцфельде не спешит исполнять заказ. Фильм завершен уже после вступления США в войну, но использовать его в пропагандистских целях в любом случае было бы невозможно, из-за того в каком свете он показывает кайзеровскую армию.
Кесслер использует возможности своего положения, чтобы помочь Паулю Кассиреру и Анри ван де Вельде, нашедшему убежище в Швейцарии, покупает работы Гросса. Своим адъютантом назначает писателя-экспрессиониста Фрица фон Унру, чьи пьесы были запрещены императором еще в 1911 году, а антивоенный роман Жертвенный путь (Opfergang), навеянный ужасами Вердена, Кесслер приветствовал как манифест «героического пацифизма».
Деятельность Кесслера вызывает вопросы в консервативных кругах Берлина. В сентябре директор Королевских музеев Вильгельм Боде направляет запрос начальнику императорской канцелярии Фридриху фон Бергу, прямо указывая на опасность «ультрамодернистского уклона».
К марту, после запроса в рейхстаге, «Подразделение К» было фактически ликвидировано.
Летом Кесслер участвует в подготовке дополнительного соглашения к договору в Брест-Литовске (подписано 27 августа), знакомится с Адольфом Йоффе и Леонидом Красиным.
Ноябрьская революция застает Кесслера в Берлине. Он становится свидетелем революционных событий. Постреволюционное правительство Эберта назначает Кесслера первым послом Германии в Польше, учитывая доверительные отношения, которые ему удалось установить с лидером независимой Польши маршалом Пилсудским еще на фронте. После официального разрыва дипломатических отношений между Германией и Польшей Кесслер возвращается в Берлин.
Кесслер – член-основатель Немецкой демократической партии (DDP), главной опоры молодой Веймарской республики.
Кесслер участвует в интеллектуальном формировании основ Веймарской республики, присутствует на заседании, посвященном принятию конституции, а также на других заседаниях Национального собрания в Веймаре, в том числе по вопросу о «германской вине». Одновременно становится свидетелем нарастающих волнений в Берлине, регистрирует сообщения о вспышках гражданской войны в разных частях бывшей империи, замечает рост влияния реакционных военизированных сил, на которые правительство опиралось для усмирения левых протестов. Узнав об аресте Виланда Херцфельде, использует свое влияние, чтобы его вызволить. Херцфельде публикует свой отчет о насилии, пережитом под арестом им лично и носившем массовый характер.
7 мая союзники предъявляют Германии текст Версальского договора, он принят в рейхстаге 9 июля. Кесслер настолько подавлен суровостью условий, что более месяца не ведет дневник. Это, по его словам, «конец сказок», которыми немцы успокаивали себя в месяцы ожидания.
Получает известие о тяжелой болезни матери, а затем о ее смерти (19 сентября), пишет сестре, что это событие его «буквально лишило дара речи». В соответствии со статьями Версальского договора имущество Кесслера во Франции и Англии конфискуется.
Как и многие немцы, Кесслер остро ощущает несправедливость навязываемого Германии послевоенного устройства, в частности Лиги Наций, в которую входят только страны-победительницы и которая таким образом продвигает только их национальные интересы и фиксирует достигнутый силовым военным образом статус-кво, утрачивая возможности эффективного арбитража будущих конфликтов. Кесслер видит решение в преодолении национальной вражды, разрабатывает и публикует проект Лиги Наций, основанной не на национальном представительстве, а на наднациональных структурах, представляющих общности интересов по профессиональным (гильдии, профсоюзы), идеологическим, конфессиональным или иным идентичностям.
В январе отправляется в Швейцарию впервые после революции, там узнает о путче Каппа – Лютвица, а затем о его подавлении. Намеревается встретиться с сестрой Вильмой и отправиться на отдых в Италию, но ему, как немцу и тем более бывшему имперскому дипломату, не выдают визу. Участвует в 9-м Конгрессе немецких пацифистов в Брауншвейге. Публикует расследование о нищете детей в Берлине и организует благотворительный комитет для помощи им, выступая одним из самых щедрых жертвователей. Регулярно читает лекции, комментирует в прессе немецкую внутреннюю и международную политику, проводит серию лекционных турне по Германии – от Рура до Лейпцига и Кёнигсберга, выступает перед рабочими-металлургами в Дюссельдорфе (Рабочие и Лига Наций), а также на элитарном «Обществе Среды» в Берлине (Должна ли Германия вступить в Лигу Наций?).
Публикует в «Кранах-прессе» лимитированным тиражом выборку из своей переписки фронтовых лет под названием Война и крах: из полевой почты.
В феврале вместе с Альбертом Эйнштейном направляется в Амстердам для установления контактов с Международным конгрессом профсоюзов. В поезде расспрашивает Эйнштейна о теории относительности; это дает начало серии теплых встреч между ними.
В мае-июне путешествует по Италии, проводит время с сестрой Вильмой и ее детьми во Флоренции, добивается аудиенции у папы Бенедикта XV, чтобы обсудить свой план Лиги Наций. Встреча оказывается дипломатически пустой: папа успешно уходит от темы.
Осенью участвует в Конференции труда в Женеве, работает там над эссе о Ницше.
11 декабря впервые после более чем семилетнего отсутствия приезжает в Париж по приглашению Марка Санье для участия в Международном демократическом конгрессе, организованном Французской лигой прав человека. Это первое возвращение в Париж с 28 июля 1914 года. Выступает с речью, подчеркивая моральную обязанность Германии восстанавливать разрушенные войной районы Франции. Его встречают «неистовые аплодисменты». Это первое публичное выступление по-немецки во Франции после войны.
Кесслер входит в правление Немецкой пацифистской лиги.
В феврале присутствует на площади Святого Петра в Ватикане при избрании нового папы, Пия XI.
В апреле-мае, по согласованию с Вальтером Ратенау, вместе с немецкой делегацией отправляется на международную экономическую конференцию в Генуе, участвует в переговорах в Генуе и в Рапалло (между Германией и Россией).
24 июня Вальтер Ратенау, и ранее часто становившийся мишенью антисемитских выпадов, убит в Берлине. Кесслер присутствует на прощании в доме Ратенау в Груневальде: «Он лежал в открытом гробу в кабинете, где я так часто с ним разговаривал… Стояла полная тишина. От мертвого, изборожденного морщинами, израненного лица исходила неизмеримая трагедия». Кесслер задумывает написать биографию политика.
9 ноября впервые упоминает в дневнике Адольфа Гитлера как лидера хорошо организованной и вооруженной «армии», способной свергнуть правительство. Это происходит ровно за год до «пивного путча».
В январе находится в Париже во время конференции по репарациям, которая прерывается всего через несколько дней без достижения соглашения и без заслушивания германского предложения. 11 января Франция оккупирует Рурскую область, что приводит к очередному обострению франко-германской напряженности.
В Париже Кесслер встречается с довоенным кругом французских друзей, в том числе с Жаном Кокто, и завязывает новые знакомства.
Весной отправляется в Англию, чтобы возобновить контакты с лейбористами в преддверии выборов. Разрабатывает сложную политическую игру, чтобы побудить оппозицию в палате общин потребовать от правительства Бонара Лоу ответа на германские предложения по Руру. Координирует действия между лейбористами (Джон Саймон, Асквит) и германским посольством, балансируя между опасениями Лондона и подозрениями Парижа.
28 марта Асквит обращается с официальным запросом к правительству по рурской политике, зачитывая заметки, подготовленные при участии Кесслера. Кесслер с удовлетворением записывает: «Асквит и Макдональд приветствовали предложения Розенберга как основу для обсуждения. Тем самым германское правительство завоевало поддержку обеих оппозиционных партий».
2 мая – 7 июня Кесслер участвует в обсуждении официальных германских нот по урегулированию рурского кризиса. Выступает за пакт о взаимной безопасности и вступление Германии в Лигу Наций. Директор департамента МИД Карл фон Шуберт (с 1924 года – статс-секретарь) считает его усилия «очень важным дополнением ко всей ситуации».
В июле Кесслер читает серию лекций на тему «Германия и Европа» в престижном Институте политики Уильямс-колледжа в Уильямстауне, штат Массачусетс (США), – летнем образовательном форуме, основанном в 1921 году Гарри Гарфилдом (сыном президента Джеймса Гарфилда) для обсуждения международных отношений.
8–9 ноября, находясь в Гааге в гостях у ван де Вельде, Кесслер узнает о «пивном путче» Гитлера. Приветствует провал путча из-за отказа баварского руководства поддержать мятеж, но отмечает экономический хаос гиперинфляции: обменивая валюту перед возвращением на родину, он за 25 долларов получает 10 триллионов марок новенькими, только что выпущенными в обращение 500-миллиардными банкнотами, а званый ужин на десять человек в Лондоне стоит ненамного дороже, чем простой обед из тарелки супа, бифштекса и бутылки вина среднего качества в Берлине.
3 января отправляется в большое путешествие по Америке, посещает в том числе Нью-Йорк, Чикаго, Ниагарский водопад, Большой каньон. 1 мая встречается с президентом Калвином Кулиджем: «В целом впечатление добросовестного, незначительного, трудолюбивого клерка… Ни следа духа, огня или какой-либо оригинальной, конструктивной мысли».
В мае возвращается в Европу. В Лондоне констатирует, что Европа должна объединиться перед лицом американского экономического и культурного доминирования. Сравнивая Лондон и Нью-Йорк, приходит к выводу: «Лондон кажется грязной, плохо распланированной, устаревшей деревней по сравнению с Нью-Йорком».
Веймарская республика отмечает пятилетнюю годовщину демонстрациями, которые Кесслер наблюдает в Берлине и в Веймаре.
29 августа рейхстаг принимает поправки, необходимые для выполнения плана Дауэса, который предусматривает реструктуризацию репарационных выплат и американские кредиты. Кесслер присутствует на заседании и в этот же день получает предложение от МИД направиться в Женеву неофициальным наблюдателем от Германии при Лиге Наций. Это задание он осознает своей «настоящей жизненной целью»: «помочь, в первую очередь и практическим образом, сковать единую Европу».
4 сентября Рамсей Макдональд на Ассамблее Лиги Наций в Женеве официально призывает Германию вступить в Лигу. Однако в Женеве Кесслер сталкивается с противодействием карьерного дипломата Бернхарда фон Бюлова (младшего), который считает, что Германия не должна торопиться со вступлением, и германского посла в Швейцарии Адольфа Мюллера. Бюлов позже напишет меморандум с рекомендацией больше не привлекать Кесслера к подобным миссиям из-за его «энтузиазма, превысившего инструкции».
В октябре-ноябре Кесслер баллотируется в рейхстаг от Немецкой демократической партии (DDP) по Северной Вестфалии, оплоту националистов. Проводит изнурительную кампанию, выступая до четырех раз в день в небольших городах. В результате выборов 7 декабря социал-демократы восстанавливают позиции, экстремисты слева и справа теряют голоса, но демократы получают прирост менее 1 %. Кесслер не избран.
В январе отправляется на юг Франции к Майолю, где работает вместе с ним над новыми ксилографиями для Эклог Вергилия в издании «Кранах-прессе». Это продолжение проекта, начатого еще до войны. Работает над эссе о Майоле, которое публикует в альманахе Insel.
В апреле Гинденбург избран рейхспрезидентом.
В июне-июле Кесслер переживает тяжелую болезнь (пневмония), это начало проблем со здоровьем, которые будут преследовать его в следующие годы.
Осенью начинает работу над биографией Ратенау на материале как своих воспоминаний и официальных источников, так и частных документов, которые ему доступны благодаря дружеским отношениям с матерью Ратенау и его близким кругом, включая письма возлюбленной Ратенау Лили Дойч и конфиденциальные беседы с Йозефом Виртом и Аго фон Мальцаном.
В октябре конференция в Локарно закладывает основы мирной архитектуры Европы: Германия впервые приглашена как равноправная участница переговоров, достигнуты договоренности о реструктуризации репараций и деоккупации Рура.
7 января Пауль Кассирер совершает самоубийство в Берлине. Кесслер произносит на его похоронах проникновенную речь.
В феврале Кесслер исключен из общества Каниц, в котором состоял со студенческих лет, за либеральные взгляды. На заседании правления пытается объяснить свою позицию, ссылаясь на Бисмарка, но исключения не избегает.
Задумывает новый балет для Карла Фольмёллера и танцовщицы Жозефины Бейкер на сюжет Песни песней царя Соломона.
Эклоги Вергилия с 44 гравюрами на дереве Аристида Майоля выходят в издательстве «Кранах-прессе».
В июне Кесслер тяжело заболевает и оказывается на пороге смерти. Сестра Вильма проводит два месяца у его постели. После нескольких месяцев мучительных лечебных процедур, в октябре переезжает для восстановления на Капри. Работает над биографией Ратенау, но вынужден прерываться из-за проблем со здоровьем. Финансовые трудности заставляют его постепенно расставаться с произведениями из своей коллекции.
В мае возвращается в Германию для участия в книжной выставке в Лейпциге, где представляет издания «Кранах-прессе». Вергилий вызывает всеобщее восхищение. По инициативе Кесслера Герхарт Гауптман переводит шекспировского Гамлета для последующего издания в «Кранах-прессе» с гравюрами Крэга, которого Кесслер специально для этого приглашает в Веймар.
Осенью начинает интенсивную работу над текстом биографии Ратенау. В дневнике почти нет записей до весны 1928 года – всё время уходит на написание книги.
Встречается с Куртом Вайлем для обсуждения совместного балета (возможно, с участием Дягилева). Однако Вайль вспоминает, что у него есть ранее взятые обязательства (вероятно, Трехгрошовая опера), и проект не реализуется.
Кесслер организует две крупные выставки Майоля: одну в Лондоне, в галерее Гупиль, другую в Берлине, у Флехтхайма. Дорабатывает к этому случаю эссе 1925 года и публикует текст под заголовком Почему Майоль иллюстрировал Эклоги Вергилия.
8 мая завершает рукопись биографии Вальтера Ратенау, в июне книга выходит из печати. Первый тираж (5000 экз.) распродан за три месяца; выходят голландский и английский переводы (1929), американский (1930), французский (1933). Кесслер ожидал нападок справа, но книга получает сдержанно-благожелательный прием даже в консервативной прессе. В биографии Кесслер развивает тезис о Ратенау как о трагической фигуре, воплотившей конфликт между «путем интеллекта» (технократическая рациональность) и «путем духа» (интуитивное, целостное видение), что для Кесслера отражает кризис западной цивилизации.
15 июля умирает Гуго фон Гофмансталь.
29 августа умирает Сергей Дягилев.
3 октября умирает Густав Штреземан.
Кесслер записывает в дневнике: «Страшный 1929 год продолжает собирать свою жатву: Гофмансталь, Дягилев, Штреземан. Мир, каким он был для меня и моего поколения, исчезает по кускам. Поистине – „Année terrible“».
Трагическая история Гамлета в немецком переводе Герхарта Гауптмана с 74 гравюрами Эдварда Гордона Крэга, напечатанная в «Кранах-прессе», выходит в издательстве «Инзель» в Лейпциге и «Фишер» в Берлине.
В октябре с биржевого краха в Нью-Йорке начинается Великая депрессия. Кесслер, еще не зная масштабов, ощущает приближение экономической катастрофы, которая подорвет его финансы и окончательно дестабилизирует Веймарскую республику.
В ноябре вновь отправляется в Лондон с неофициальной дипломатической миссией. Ведет переговоры по вопросу реституции секвестрированного во время войны имущества с канцлером казначейства Филипом Сноуденом. Переговоры заканчиваются неудачей. Сноуден отвечает: «Вы тронули мое сердце, но не мой кошелек». The Times публикует статью об отказе в оскорбительно-резкой форме в тот день, когда запланировано выступление Кесслера по BBC, и ему приходится требовать от министра иностранных дел Артура Хендерсона публичных извинений. МИД Германии встает на его защиту.
В марте финансовое положение Кесслера резко ухудшается. Он закладывает картины из своей коллекции.
14 сентября на выборах в рейхстаг нацисты впервые добиваются крупного успеха: они получают 107 мест (с 12), становятся второй по величине партией в парламенте. Кесслер называет это «черным днем для Германии». Он нарекает национал-социализм «делирием немецкого мелкого буржуа» и предсказывает, что его яд может привести Германию и Европу к гибели.
Осенью начинает работу над пьесой Иван Каляев о русском революционере-эсере, убившем великого князя Сергея Александровича в 1905 году.
В мае терпит крах австрийский Creditanstalt, экономический кризис углубляется; надежды на быстрое восстановление рушатся.
В августе Кесслер получает угрожающее письмо от своего кредитора Эдуарда фон дер Хейдта (банкира и арт-дилера) с извещением о судебном преследовании. В письмах сестре рисует драматическую картину: в доме нет даже кофе, только бутылка пива и чашка чая. Телефон отключен за неуплату. Кесслер вынужден продавать вещи по бросовым ценам.
Осенью происходит распродажа картин и имущества. Ван Гог (одно из самых ценных полотен коллекции) продан за $25 000, долг сокращен наполовину, но положение остается катастрофическим. Кесслер переезжает из большой квартиры на Кётнерштрассе в более скромное жилье.
В октябре «Кранах-прессе» закрывается из-за финансовой несостоятельности. Кесслер называет это «катастрофой» и гибелью дела всей его жизни. Он отказывается продавать издательство и строит планы его восстановления, заявляя сестре: «Если бы я отказался от печатни, единственное, что мне осталось бы, – это умереть».
Кесслер начинает писать мемуары.
В июле канцлер Фриц фон Папен снимает запрет на СА (военизированные подразделения НСДАП), ранее введенный Генрихом Брюнингом. Начинается волна нацистского террора. Кесслер записывает: «Пока мы проводили воскресенье, наслаждаясь прекрасной сельской местностью, необузданный организованный нацистский террор снова унес семнадцать убитых и почти двести раненых. Это непрерывная Варфоломеевская ночь, день за днем, воскресенье за воскресеньем».
31 июля на выборах в рейхстаг НСДАП получает 230 мест и становится крупнейшей партией. Кесслер констатирует, что политический вопрос теперь сводится к тому, будет ли Гитлер приглашен в правительство и на каких условиях.
В августе Кесслер в последний раз посещает Архив Ницше в Веймаре. Элизабет Фёрстер-Ницше сообщает, что архив стал «центром политики» и нацифицирован, а она сама принимает визиты от Гитлера и Муссолини.
18 ноября Кесслер обсуждает с Рейнхардтом пьесу Иван Каляев. Рейнхардт критикует слишком риторический язык диалогов, достойный героев Французской революции, а не сегодняшнего дня, и Кесслер перерабатывает текст. Постановка не состоится из-за прихода нацистов к власти.
30 января Гитлер назначен рейхсканцлером и уполномочен Гинденбургом сформировать новое правительство.
Кесслер участвует в конгрессе «Свободное слово» в Кролль-опере, о котором пишет, что он стал последним событием, «когда интеллектуалы в Берлине могли публично выступать за свободу».
25 февраля отправляет сестре зашифрованное письмо (говорит о себе в третьем лице), сообщая, что намерен покинуть Германию из-за угрозы ареста и цензуры. Отмечает, что его корреспонденция, вероятно, просматривается.
8 марта покидает Германию, направляясь в Париж. Надеется на временное отсутствие, но уже в Париже, 18 марта, через французского посла получает предупреждение от старых знакомых на Вильгельмштрассе (Герхарда Мутиуса), что правительство может поместить его под «защитный арест», и решает не возвращаться в Германию. Начинается эмиграция, которая продлится до его смерти в 1937 году. В ноябре он уезжает на Майорку и остается там.
Издательство «Фишер» подписывает контракт на публикацию его мемуаров.
Кесслер на Майорке работает над первым томом мемуаров Лица и времена. Рабочие материалы из квартиры в Германии ему контрабандой переправляет Макс Гёртц. Контракт с издателем Фишером предусматривал два тома по 400 страниц, однако в процессе работы материал разрастался, так что число планируемых томов удвоилось, причем четвертый том должен был содержать неприемлемую, по мнению Кесслера, для нацистской цензуры информацию. Первый том, охватывавший период с раннего детства до университета, был закончен в декабре 1934 года (как свидетельствует письмо сестре Вильме от 7 декабря 1934 года).
Первый том воспоминаний выходит по-немецки в отрывках в Neue Rundschau и целиком в издательстве «Фишер». Вскоре он оказывается запрещенным. Квартиры Кесслера в Берлине и Веймаре подвергаются разграблению, произведения из его коллекции продаются с аукциона.
Тяжело больной Кесслер возвращается во Францию и поселяется у Вильмы в ее замке Фурнель в Лангедоке.
Мемуары Кесслера выходят во Франции в издательстве «Плон» под названием Воспоминания европейца. От Бисмарка до Ницше (Souvenirs d’un Européen. De Bismarck à Nietzsche).
В мае Кесслер посещает Всемирную выставку в Париже.
30 ноября 1937 года Кесслер умирает в Лионе в возрасте 69 лет. Похоронен в Париже на кладбище Пер-Лашез.