Папа пришел. Он только что приехал в больницу и сказал, что нашел место, где мы сможем жить, но я не хотела жить нигде, кроме своей горы. Мне нравился мой ледник. Мне нравился мой туннель и ущелье с цветами. Так что я с ленцой собирала свои вещи и цветные карандаши в полумраке, а папа стоял у двери моей больничной палаты с ружьем и прислушивался к звукам в коридоре.

– Собирайся побыстрее, барышня, – сказал он. Но я не хотела торопиться, раз мы не пойдем в нужном мне направлении. Я хотела вернуться на свою гору.

Папа схватил меня за руку и притянул к себе.

– Нам пора идти, – сказал он, а я принялась вырываться и вызывающе посмотрела на него. Папа был больше и сильнее меня, и не стоило его злить. Однако я хотела, чтобы он знал, что я не согласна с его планом. Он посмотрел на меня сверху вниз. Потом просто схватил меня, перекинул через плечо и рывком открыл дверь, не обращая никакого внимания на то, что я била его кулаками по спине. Медсестра закричала, увидев его, потом один из врачей и еще одна медсестра, но отец просто направлял ружье на всех, кто вставал у нас на пути.

– Я забираю только то, что принадлежит мне! – кричал он.

И он имел в виду меня.

Я перестала барабанить по нему кулаками, потому что происходящее вокруг нас было гораздо интереснее. Все дико кричали и пытались встать у нас на пути. Но у них ничего не получалось, отцу даже не пришлось стрелять. Они боялись нас. Моего большого папу с ружьем.

Папа крепко держал меня за ноги. Мое тело покачивалось вверх-вниз, пока он торопливым шагом выходил из больницы. Он действительно был похож на самца трехиглой колюшки, который носил своих детей на спине, чтобы с ними ничего не случилось. Я мельком увидела лицо медсестры Риты. Она прикрыла рот рукой и смотрела на нас широко раскрытыми глазами. Она была самой милой из всех сестер, поэтому я помахала ей рукой, но она не ответила. Наверное, она не знала, что так мы прощались. Она была из города, а я – с гор.

Папа вынес меня из больницы, и все отступали перед ним, даже большая прозрачная волшебная дверь. На улице было темно. Пахло нефтью, смолой и мусором.

Когда мы услышали сирены полицейских машин, мы уже затерялись среди городских улиц.