Иессей снова уехал и даже не навестил меня. Я так усердно махала ему из окна, чтобы он меня увидел, но он даже не поднял голову и сел в полицейскую машину. То, что он даже не искал меня, было подло. Ведь это я пожелала, чтобы он пришел в больницу.

Мне не хотелось рисовать, хотя они снова мне разрешили. Я лежала молча достаточно долго, и они отвязали меня от кровати, а потом дали мне новые цветные карандаши. Но я все равно не хотела рисовать. Из-за Иессея. Женщина – не доктор Греко, потому что у доктора Греко был выходной, – сидела передо мной за детским столом и твердила, что я должна нарисовать маму.

Я немного почеркала на бумаге и так сильно нажала на цветной карандаш, что он проткнул лист насквозь, а кончик отломился.

Женщина нахмурилась и сделала пометку в блокноте. Затем она забрала сломанный карандаш и дала мне новый. Он был острым, потому что им еще ни разу не пользовались. Я несколько раз уколола им кончик пальца – остались небольшие вмятины, но было не очень больно. Женщина снова спросила меня о маме, но мне не хотелось ее рисовать. Мне больше хотелось нарисовать что-нибудь другое – цветы, растения, горы. А может, и вообще ничего не рисовать, как сегодня.

Папа сказал, что у моей мамы была заразная болезнь, поэтому ей пришлось рано уехать от нас и она не сможет жить с нами. Она жила в другом месте, и это было нормально. Большинство животных воспитываются мамой, но не все. У гигантских жуков, например, о потомстве заботится папа. Он носит яйца жуков на спине и следит, чтобы с ними ничего не случилось. Мой папа часто рассказывал мне о тех животных, у которых о детях заботится отец. Он знал, что мне нравилось слушать такие истории. Моей любимой была история о трехиглой колюшке. Самец трехиглой колюшки, их еще иногда называют рогатками, вырывает ямку и прячет ее среди подводных растений, как обычно прячут ловушку за деревьями в лесу. Затем он привлекает самок своей яркой окраской. Он нравится очень многим самкам, потому что самец рогатки очень красивый, а самки немного глуповаты. Они дают ему заманить их в ямку, где он бьет их по животу хвостом, чтобы они оставили в ямке икринки. И когда самки ему надоедают, то самец рогатки их прогоняет. Затем он остается один с икринками у своей ямки и ждет, пока из икринок не появятся дети. В случае опасности он берет малышей в рот и возвращает их в гнездо, если они, например, пытаются уплыть, и так пока они не станут достаточно большими, чтобы выжить самостоятельно. Это прекрасная история.

Если папа очень хорошо о тебе заботится, то ты сможешь прожить и без мамы.

– Эй, мышонок, есть кто-нибудь дома? – Женщина наклонила голову, чтобы посмотреть мне в лицо, но мне не хотелось на нее смотреть. Я злилась на Иессея за то, что он просто ушел, и на доктора Греко за то, что вместо него пришла эта женщина.

– Знаешь, ничего страшного, если ты не хочешь рисовать. Но тогда я упакую цветные карандаши в коробочку, хорошо?

Я вздохнула и положила локти на бумагу. Поскольку она не сдавалась, я начала рисовать. Женщина наклонилась вперед, прижимаясь грудью к планшету, на котором она ранее сделала пометку о сломанном карандаше.

– Что это? – Женщина склонила голову в другую сторону. Мне снова захотелось так сильно нажать на карандаш, чтобы кончик отломался, но я сдержалась, потому что зеленый цвет еще нужен был мне для вьющихся водорослей.

Я надеялась, что папа скоро придет и спасет меня, прямо как колюшка.