Мы вернулись на парковку клиники далеко за полночь. Несмотря на неудачное начало, о котором до сих пор напоминала вмятина на пассажирской двери Греко, признаю, вечер оказался приятным. Греко, конечно, застегивался на все пуговицы, не понимал иронии, был фанатиком безопасности и к тому же психиатром, но в то же время он оказался человеком, который мог мне понравиться.

Судя по тому, что он рассказал мне о своей жизни, ему было около тридцати или чуть ближе к сорока. Если у него незаурядные способности и он получил свои многочисленные степени быстрее обычного (а я вполне могла себе это представить), то помоложе. Я поймала себя на размышлениях о том, что сказали бы мои родители, если бы я привела в дом мужчину за сорок.

Зазвонил мой мобильный.

– Прости, мне нужно ответить, – сказала я, увидев, что звонил отец. Он хотел знать, где я, потому что беспокоился, что «какой-то извращенец» мог меня подцепить. Пусть мне уже двадцать шесть, но я все еще его дочь.

– Все в порядке, – заверила я его, бросив быстрый взгляд в сторону Греко. По насмешливому выражению его лица я поняла, что он услышал об «извращенце». Мой отец любил говорить в трубку так громко, будто хотел преодолеть разделявшее нас расстояние без помощи телефона. Чтобы избежать дальнейшей неловкости, я отстегнула ремень безопасности и выскользнула из машины.

– Я уже еду домой.

– Если через двадцать минут мы с мамой тебя не увидим…

– Мне двадцать шесть, папа. Когда я училась в университете, ты часто не получал от меня вестей по несколько дней.

– Тогда ты не жила дома.

Я вздохнула.

– Хорошо, я позвоню тебе, когда поеду.

Я отключила вызов и села обратно в машину Греко, хотя, строго говоря, для этого не было никаких причин.

– Мне очень жаль, – сказала я, но, прежде чем он успел ответить, зазвонил его мобильный телефон. Мы рассмеялись.

– Может быть, теперь звонит мой отец?

Пока он говорил, я скорректировала свое первое впечатление о нем: Греко, безусловно, умел шутить. Просто он не разбрасывался иронией так бесконтрольно, как это иногда делала я. Я сняла пушинку с платья, ожидая, когда Греко закончит звонок, и заметила, как на его лице отразилось беспокойство.

– Я не понимаю, – повторил он несколько раз, а потом провел ладонью по лицу и посмотрел на меня так, будто увидел впервые.

– Что случилось? – спросила я, когда он положил трубку.

– Звонили из клиники. Девочка пропала.

– Пропала? – переспросила я. Не знаю, кто из нас удивился сильнее. – Что значит «пропала»? Куда пропала? Может, ее похитили?

Он снова потер лицо рукой. Он нервничал. Но было что-то еще. Я поняла это по его внимательному, изучающему меня взгляду.

– Если ты… имеешь к этому какое-то отношение…

– Я?! – недоуменно перебила я.

– Ну, разве не интересное совпадение? Ты стоишь на парковке, оставляешь мне вмятину на машине. Похоже на… отвлекающий маневр.

– Я же уже говорила, что не специально ударила твою машину!

– Да, конечно. Ты так и сказала. А еще ты сказала, что хочешь навестить подругу, и это после окончания часов приема! А еще что ты меня не знаешь.

– И как бы я все провернула? – вспылила я. – Я все время была в твоей квартире. Или я, по-твоему, наняла похитителя?

Он пожал плечами, задумчиво пожевывая нижнюю губу.

– Как бы то ни было, она пропала.

– Да, но я не имею к этому никакого отношения!

Он продолжил покусывать нижнюю губу, глядя прямо перед собой.

– В течение дня кто-нибудь еще о ней спрашивал? – уточнила я. – В смысле, мы до сих пор не знаем, кто ее родители. Не может быть, чтобы…

– Кто-то?! – перебил Греко. – Да все кому не лень! Включая твоих коллег из газеты!

Я постаралась не обращать внимание на шпильку. Он просто был расстроен. Я уже давно объяснила ему, что взялась за работу в газете от безнадежности.

– То, что еще никто не объявился после того, как о ней сообщили по телевидению, говорит только об одном – ему есть что скрывать. А теперь, раз кто-то решился незаметно вывезти ее из клиники…

– Это всего лишь домыслы, Смилла! – вмешался он. – Точно так же как и насчет этой Джули! Тебе кажется, что отец девочки может быть тем преступником, который похитил твою подругу десять лет назад! Но ты когда-нибудь думала, что, может, все было совсем по-другому?

Я пристально посмотрела на него. До сих пор мне казалось, что этот человек действительно мог мне понравиться. Я думала, что еще смогу спасти вечер, если буду рассуждать рационально. Но настроение испортилось и у меня. Он сказал «этой Джули». Как будто ты и правда была обычным человеком. Это всего лишь домыслы. Он оказался таким же невеждой, как и остальные. Я вышла, сердито захлопнула за собой дверь и села в свою машину. Было бы как нельзя кстати, если бы взревел мотор и взвизгнули шины, но в моем маленьком «Фиате» было всего шестьдесят лошадиных сил, и потому он лишь жалобно кашлянул, когда я пронеслась мимо Греко.

Только когда я выехала на проселочную дорогу и звенящий мобильный напомнил мне о том, что я обещала позвонить родителям, мой гнев на Дэвида Греко уступил место насущной проблеме: я должна была подумать о девочке-волчице. О твоей дочери, Джули. Ее похитили. И если я была права, то ее похитил тот же человек, что украл тебя десять лет назад.