Я даже не представляла, каким тяжелым путем детям приходилось каждый день добираться до школы. Тропа вела через ручьи и леса, по скалам и осыпям. Мне хотелось вернуться после первого предупредительного знака, но я упряма, если принимаю какое-то решение. Я успокаивала себя тем, что Ревекка и Иессей ходили по тропе каждый день, и на них ни разу не нападали животные и не случались обвалы. И когда я преодолела первые триста – четыреста метров, я принялась перед каждым поворотом говорить себе, что я обязательно увижу поселение.

Я начала восхождение три часа назад, и солнце уже тревожно клонилось к закату. Я переводила взгляд с наручных часов на небо и сверкнувший вдалеке кончик антенны. Но мое облегчение длилось недолго, потому что из-за горизонта показались черные тяжелые тучи. Откуда они взялись? Когда я вышла из Альменена, небо было голубым и солнце светило высоко. Мне и в голову не приходило, что, когда я буду спускаться, наступят сумерки. Я понимала, что просто обязана повернуть назад без промедлений. Но кто вообще поворачивает назад, когда уже видит перед собой цель, к которой упорно шел последние несколько часов? Я уперлась руками в колени, давая себе передышку. Затем я преодолела последний крутой подъем. С каждым метром антенна и гроза становились все ближе и больше. Темные тучи напоминали мне Мордор[14] из «Властелина колец». Не такое уж и неуместное сравнение, мрачно пошутила я. Роковая гора, Ородруин[15], центр Мордора. И я собиралась туда подняться.

Я толкнула калитку. Она стояла посреди тропы без какой-либо ограды, отчего была совершенно бесполезна. Тяжело дыша, я двинулась дальше. Наивная часть меня надеялась, что в Лестнице Иакова был паб или хотя бы маленький магазин, в котором я смогла бы купить чего-нибудь попить. Выходя из дома, я взяла с собой только маленькую пластиковую бутылку с водой, и она уже давно опустела. Знай я, что придется так долго идти до вершины, обязательно наполнила бы ее у ручья, который пересекал тропу после леса. Однако в тот момент я задумалась лишь о том, что не хочу заработать диарею, напившись нефильтрованной воды.

Ноги ныли, во рту пересохло, а правый висок начинал пульсировать болью. Я уже могла различить крышу церкви или часовни с антенной, а потом и саму часовню. Перед ней собралась толпа людей. Очевидно, они уже заметили мое появление, потому что один из них подошел ко мне. Узнав Иессея, я подняла руку в знак облегчения, но остановилась, едва завидев дома, разбросанные по поселению. Не уверена, что «изумление» подошло бы для описания охватившей меня эмоции. Наверное, правильнее было бы сказать «недоумение».

Крошечные низкие хижины Лестницы Иакова выглядели так, будто были прижаты к склону и пытались затеряться среди скал. Такие скрытные домики точно нельзя было заметить с вертолета или самолета. На самом деле, дома больше напоминали убежища с маленькими узкими, словно бойницы, окнами. Наверняка они почти не пропускали внутрь солнечный свет. На многие мили не было ни намека на магазин, не говоря уже о трактире. Поселение было создано не для жизни, а чтобы спрятаться. Но от чего?

– Что вы здесь делаете, фрау Бендер? – Я впервые слышала, чтобы Иессей первым задавал вопрос. Он остановился от меня на некотором расстоянии. Его взгляд непонимающе метался между моим лицом и легкими кроссовками. Ни тому, ни другому в Лестнице Иакова не было места. Из Альменена я выходила в белых кроссовках, но после подъема они оказались измазаны грязью. Удивительно, как я умудрилась ничего не сломать, карабкаясь по камням.

– Не знала, что вы живете так высоко. – Я снова оперлась на колени, но потом вновь с трудом выпрямилась, чтобы не представать перед жителями поселения в совсем уж жалком виде. Запыхавшаяся, растрепанная. Женщина с равнины перед толпой людей, для которых сумасшедшие подъемы – повседневность.

Часовня была построена из тех же камней, что и дома, и стояла на самом краю пропасти. Она была насколько кривой, что, казалось, вот-вот рухнет с горы, если кто-нибудь прислонится к стене изнутри. Возможно, поэтому люди собрались снаружи.

Громко и отчетливо, как будто представляясь классу, я сказала:

– Я новая учительница из Альменена. Лора Бендер.

Никто не отреагировал. Выражения лиц у собравшихся перед часовней людей были такими же хмурыми, что и затягиваемое тучами небо. Заметив, что один из мужчин стоит на скамье, я поняла, что прервала что-то важное. Я снова обеспокоенно посмотрела на небо.

– Извините, что пришла без предупреждения, – продолжила я. – Я пришла поговорить с родителями Иессея.

Краем глаза я заметила, как Иессей вздрогнул от моих слов. Больше ничего не изменилось. Толпа оставалась неподвижной, словно я попросила виновного признаться в убийстве. Да что с ними не так? Я двинулась к толпе, запоздало подмечая, что толпа состояла почти целиком из мужчин. Я смогла различить только одну женщину, сидевшую на стуле. И вдруг с краю от толпы я заметила ее – босую девочку с растрепанными каштановыми волосами, которую я видела вчера с Иессеем в Альменене. В поселении нет детей, кроме Иессея и Ревекки. Ага, как же!

Заметив мой взгляд, девочка пригнулась и исчезла за спинами взрослых. Но вскоре она снова появилась слева от часовни и побежала по горной тропинке в том направлении, откуда я пришла. Я дернулась за ней. Она неслась мимо с бешеной скоростью, словно заяц, но я все же успела поймать ее за рукав поношенной футболки.

– Погоди! – воскликнула я и тут же отпустила девочку, потому что чья-то рука грубо схватила меня за плечо, пугая. Я обернулась. Боль растекалась по плечу. Передо мной стоял мужчина на целую голову выше меня. Его холодные серые глаза непреклонно смотрели на меня.

– Вы отец девочки? – спросила я, пытаясь высвободить руку. Вместо ответа мужчина сжал пальцы сильнее. Я продолжила сопротивляться, пытаясь разжать его пальцы свободной рукой. Мужчина подошел ближе, и у меня перехватило дыхание. Не только от боли, но и от плотного запаха пота, костра и недосушенной одежды.

– Теодор! – внезапно прокричал человек со скамьи. – Отпусти ее, черт возьми!

Мужчина продолжал невозмутимо смотреть на меня. Похоже, ему было плевать на слова мужчины, забравшегося на скамью и старательно вытягивавшего шею, чтобы его услышали.

– Теодор! – повторил мужчина. Звук его голоса чем-то напоминал собачий свисток. Наконец, Теодор разжал пальцы и отпустил меня. Едва сдерживая стон, я потерла ноющую руку.

– Вы сказали, что хотите увидеть родителей Иессея, – сказал мужчина на скамейке, наверняка их лидер.

– Да, это вы? – с сомнением спросила я. В отличие от Иессея, у мужчины было худощавое телосложение и маленький рост.

– Нет, это я, – послышалось из толпы. Это был мужчина с окладистой бородой. Он стоял позади сидящей на стуле женщины, положив руку на спинку стула. Только тогда я заметила пустой взгляд женщины и легкое покачивание. «Значит, это мама Иессея», – подумала я. Высказывание Иессея о том, что он не может покинуть гору и уехать в школу-интернат, сразу же заиграло для меня другими красками. Почему господин Хофер не сказал мне, что мама Иессея – инвалид?

– Господин Гланцер, не уделите мне пару минут? Речь идет об успеваемости вашего сына в школе.

Он отрывисто кивнул, но, вопреки моим ожиданиям, даже не попытался пригласить меня в свой дом или хотя бы увести подальше от толпы.

– Наедине, – добавила я. – Я не могу обсуждать дела ученика в присутствии посторонних.

Никакой реакции. Наконец, человек на скамье проговорил:

– У вас есть выбор: рассказать при всех или уйти.

– Но это дело касается только господина Гланцера и меня, – настаивала я, но мужчина со скамьи лишь добавил:

– Если у Иессея проблемы в школе, то просто отправьте его домой. Он уже вырос, так что ему больше не нужно посещать занятия.

– Проблемы? – переспросила я. – У Иессея отличная успеваемость!

– Тогда почему вы здесь?

Я игнорировала мужчину и демонстративно посмотрела на родителей Иессея.

– Господин и фрау Гланцер, я бы хотела предложить вам отправить Иессея в среднюю школу. Или в школу-интернат. Вы могли бы подать заявку на стипендию, чтобы покрыть расходы. У меня есть…

Я вздрогнула. Что-то мокрое и холодное упало мне на голову, прямо на макушку. Испугавшись, я посмотрела вверх. Начинался дождь. Густые, тяжелые капли ударялись о камни, оставляя темные пятна. Я на секунду закрыла глаза, проклиная себя за то, что пришла. Когда я снова открыла их, толпа передо мной начала рассеиваться. Люди просто оставляли меня посреди луга и уходили в свои хижины. Они даже не ответили мне. Шлеп. Вот тебе и ответ. Жители поселения жили так близко к небу, что оно было на их стороне. Я скривилась. Усталость, разочарование, безразличие жителей Лестницы Иакова – все это приводило меня в ярость.

– Если вы не хотите со мной разговаривать, то я могу позвонить в управление по делам молодежи! – закричала я вслед толпе. – Уверена, их заинтересует сообщение о том, что здесь прячут девочку и лишают ее возможности получить образование!

Только один из мужчин остановился и обернулся. Это мужчина, который схватил меня за руку, – конечно же, отец маленькой девочки. Он посмотрел на меня. Мы оба сжали кулаки. Но меня не волновало, что он мог и ударить меня по губам. Я проделала весь этот путь не для того, чтобы от меня отмахнулись молчанием! Мои нервы были натянуты до предела. Я даже перестала осознавать, насколько сильно устала, проголодалась и хотела пить. Ярость вышла на первый план.

Совершенно неожиданно мужчина отпустил руки и отвернулся, мне оставалось лишь ошеломленно смотреть ему в след. Я отыскала отца Иессея в толпе. Он поднял свою жену на руки и собрался уходить в сторону одной из хижин. Я побежала за ним.

– Господин Гланцер, пожалуйста! – прокричала я, но не успела я подбежать к нему, как он захлопнул дверь перед моим носом. Я изумленно вскликнула. Опустив голову, Иессей попытался протиснуться мимо меня.

– Иессей! – позвала я. Он остановился, обеспокоенно посмотрел на меня и покачал головой.

– Лучше возвращайтесь домой, фрау Бендер, – пробормотал он. – Пожалуйста! На горе очень опасно во время грозы!

Я уже хотела поспорить с ним, но первый раскат грома над нашими головами заставил меня инстинктивно пригнуть голову. Насколько же громкими были раскаты грома, усиленные окружающими нас скалами! Мы оба посмотрели наверх. Я чувствовала нерешительность Иессея. Кажется, ему было трудно выгнать учителя с горы в такую погоду. Я уже хотела попросить его, чтобы он позволил мне переждать грозу в доме, но он сказал:

– Простите, фрау Бендер. Вам не следовало приходить. – Он приоткрыл дверь и юркнул внутрь.

– Иессей! – прокричала я, но дверь захлопнулась за его спиной с такой силой, что я поняла – там стоял его отец. Почти сразу раздался второй раскат грома. Я обернулась: на площади перед часовней остались только стул и скамейка. Тяжелые капли падали на землю все чаще. Я сразу же подумала о часовне. Может быть, мне удалось бы переждать в ней грозу? Но когда я подошла и постучала в деревянную дверь, та оказалась заперта. Кто, черт возьми, запирает часовню, стоящую на высоте почти двух тысяч метров на одиноком обрыве в горах?

Над антенной вышкой с криком пролетел ворон. Я посмотрела вверх, и мое сердце замерло при виде черного полога туч. Я бросилась бежать. По самой короткой тропе.