9 августа

Штаб РССО «Вуокса»

ПЛАН

мероприятий по обеспечению Фестиваля РССО

1. Обсуждение сценария Фестиваля в ГК ВЛКСМ (Тюшев, Оладьев).

2. Телефонограммы руководящим организациям о транспорте на Фестивале (Тюшев, Масеева).

3. Согласование работы по подготовке Фестиваля с ГК ВЛКСМ (Тюшев, Оладьев).

4. Проект плана мероприятий от ГК ВЛКСМ (Оладьев).

5. Обеспечение стоянки автомашин по согласованию с ГорГАИ, передача в ГорГАИ схемы передвижения бойцов 14 августа. Согласование или обеспечение провода колонн с ГАИ (Заратустра).

6. Контроль обеспечения отрядов флагами, лозунгами, цветами (Оладьев).

7. Обеспечение оркестра (Оладьев).

8. Подготовка рапорта РССО (Тюшев).

9. Радиофикация стадиона, кладбища (Чурсин).

10. Радиофикация площади, парка (Чурсин).

11. Приглашение представителей на Фестиваль (Тюшев).

12. Обеспечение знамен ГК ВЛКСМ и института (Заратустра).

13. Подготовка выступающих от РССО (Оладьев).

14. Подготовка стадиона (Заратустра, Верлухин).

15. Контроль за обеспечением спортинвентарем. (Оладьев).

16. Организация и проведение конкурсов каменщиков, плотников, стропальщиков, санинструкторов, поваров (Чурсин, Жукова).

17. Судейство на Фестивале (Заратустра, Чурсин, Жукова).

18. Подготовка призов и грамот (Заратустра, Верлухин).

19. Медицинское обеспечение Фестиваля (Жукова).

20. График загрузки членов штаба на 14 августа (Тюшев).

21. Организация питания ЛССО, разработка меню для термосов (Оладьев, Жукова).

22. Дежурство на Фестивале ДНД, милиции, бойцов РССО (Оладьев).

23. Контроль за подготовкой факелов, гирлянд, повязок, корзин с цветами, солярки, пакли, ветоши, табличек ЛССО, транспарантов, экрана спорт-соревнований, плакатов (Оладьев, Верлухин).

24. Награждение бойцов значком «Ударник ВССО» (Оладьев).

25. Контроль за оформлением города афишами (Верлухин).

26. Отработка сценария на случай плохой погоды (Тюшев, Оладьев).

27. Организация праздничного обеда и ужина (Чурсин, Жукова, Масеева, Елизарова).

28. Широкая пропаганда, агитация, фотографирование Фестиваля (Верлухин).

29. Контроль за организацией лотков и пунктов питания в парке на Фестивале (Жукова).

30. Организация приезда солдат для салюта (Заратустра).

31. Уборка штаба РССО (Жукова, Масеева, Елизарова).

32. Сбор сведений по номерам машин и фамилиям шоферов, выезжающих с ЛССО, и передача их в ГАИ (Заратустра).

33. Организация подготовки кладбища к митингу (Заратустра).

34. Сценарий митинга на площади со словами (Оладьев).

35. Совместное постановление ГК ВЛКСМ и РШ ССО об итогах первого месяца (Тюшев).

36. Сценарий митинга на кладбище со словами (Оладьев).

37. Оповещение о забегах, матчах и результатах (Верлухин).

38. Проведение выборов «мисс „Вуоксы“» (Верлухин).

39. Инструктаж по перевозкам, поведению в Карельске, обращению с факелами (Чурсин).

40. Медицинское освидетельствование спортсменов (Жукова).

41. Контроль за установкой реек и стендов для газет и плакатов в парке (Оладьев, Заратустра).

Командир РССО «Вуокса» А. Тюшев

14 августа. Я пишу эти строчки много позже, уже перед отъездом, восстанавливая события по памяти. За все эти дни не было ни одной свободной минуты.

После того как Артем выдал нам грандиозную ОВЦУ в виде плана мероприятий по Фестивалю, наша частная и личная жизнь прекратилась полностью. Осталась только общественная.

Мы должны были за несколько дней подготовить и провести Фестиваль нашего районного отряда. Он был приурочен ко Дню строителя. Нужно было предусмотреть все — от пакли для факелов до плохой погоды над Карельском. Организационное колесо завертелось с бешеной скоростью.

Я отвечал за выпуск полосы районной газеты, посвященной нашему отряду, за Спартакиаду РССО, за призы и за выборы «мисс „Вуоксы“». «Мисс» выбирали по моей инициативе. Когда я на заседании командиров предложил этот конкурс, произошло замешательство.

— Несерьезно, — сказал Артем.

— А что такого? — сказал Заратустра. — Мы же их не в «бикини» будем выбирать, а в полной форме ВССО.

Решено было, что каждый отряд выбирает свою «мисс» тайным голосованием мужской части, а районный штаб в день Фестиваля избирает из «мисс» отрядов «мисс „Вуоксы“».

Процедура последнего избрания осталась невыясненной.

С полосой районной газеты я расправился быстро. У меня уже были материалы из линейных отрядов: статья Кати Вертинской о работе врачей, интервью с Махальцевым, которое я послал также в областную газету, передовица Оладьева, которую я написал сам по причине отсутствия у комиссара времени, и несколько мелких заметок.

Спартакиада отняла значительно больше времени и нервов. Не обошлось и без туфты.

Я вычертил таблицы соревнований по футболу, волейболу, шахматам и настольному теннису. Матчи проводились уже давно, но все равно сыграть всем друг с другом не удалось. Я выступал третейским судьей перед командирами.

— А мы с «Эпохой» в футбол не играли, — объявил мне командир «Пламени» Володя Турчин за два дня до Фестиваля. — Не успели... Но я с Чехиным договорился. Ставьте счет один-один.

— Никогда, — помотал головой я. — Давай сюда Чехина.

Турчин привел Чехина, и мы вышли на пустырь перед районным штабом. Я обозначил бревнами ворота, снял куртку и занял место вратаря. Мяч я поставил на одиннадцатиметровую отметку.

— Каждый бьет по пять пенальти, — сказал я.

Первым бил Чехии. Он забил два гола, два мяча я взял, а один улетел за забор. Турчин был удачливее. Ему удалось забить мне три гола. Таким образом выяснилось, что «Пламя» и «Эпоха» сыграли со счетом три-два, а вовсе не один-один.

Всю неделю мне таскали призы. Каждый отряд покупал призы за отдельные соревнования и конкурсы. У меня в шкафу росла гора сувениров: наборов авторучек, керамических кружек, вымпелов, кукол, тарелок, настольных игр. Отряд «Илья Муромец» купил огромного и пушистого розового слона в качестве приза за победу в волейболе. Они вышли в финал по волейболу и рассчитывали забрать этот приз обратно. Я втайне решил подарить его будущей «мисс „Вуоксе“».

Тринадцатого августа районный штаб напоминал ставку Кутузова перед Бородинским сражением.

У Артема некстати поднялась температура, и он руководил из постели, уложенный туда Ольгой, Потом про него забыли, потому что у каждого была куча дел. Чурсин мотался по парку и стадиону, протягивая провода и устанавливая микрофоны, Заратустра рыл пожарную яму у кладбища, чтобы сбрасывать туда факелы, я печатал на машинке протоколы соревнований, «док» сидела на телефоне, записывая информацию из отрядов, а Оладьев утверждал и согласовывал в верхах.

И вот наступил день сражения.

Просыпаемся в семь, вскакиваем, завтракаем, натягиваем парадную форму. Артем тоже встает, глотает аспирин. В восемь все, кроме Ани, исчезают из штаба. Батюшки, я забыл зарядить кассеты! Забираюсь под плащ в кабинете Артема и дрожащими от торопливости потными пальцами засовываю три пленки в кассеты.

Когда я прихожу на площадь, отряды уже выстроены перед деревянной трибуной, на которой плотной группой стоит начальство. Над площадью гулко разносятся речи. Я фотографирую эту картину и начинаю с тыла обегать линейные отряды, выспрашивая у комиссаров фамилии их «мисс». Комиссары шепчут фамилии мне на ухо и одними глазами указывают на «мисс», стоящих в строю. Как избрать из этих десяти хорошеньких девушек лучшую, я еще не представляю.

Почему-то мне больше всего нравятся «мисс „Илья Муромец"» и «мисс „Кентавр“», хотя им не повезло с наименованиями.

Фотоаппарат дает мне большие преимущества, позволяя передвигаться по площади, где я захочу. Время от времени я вскидываю его и с чувством ответственности нажимаю на кнопку затвора.

Вручают грамоты, значки, играют туш.

Бойцы возлагают гвоздики к памятнику Ленина.

— Петя, сходи на стоянку, проверь дежурных у машин, — шепчет мне Артем с трибуны, когда я прохожу мимо. — Шоферов не отпускать никуда. Могут надраться!

Я иду на стоянку. Там стоят автобусы и крытые грузовики. Дежурные в повязках развлекают водителей — играют с ними в домино и шахматы. Полный порядок, надраться им сегодня не дадут.

Я возвращаюсь, когда отряды торжественным маршем проходят мимо трибуны. С площади они отправляются на стадион.

Так! Теперь мне нужно лететь на стадион, обгоняя их, чтобы проверить, все ли готово к открытию финала Спартакиады. Вскакиваю «на Витька», со мною Чурсин, и мы летим, обгоняя длинную колонну отрядов. ГАИ пытается нас остановить, но мы, упоенные , властью, машем из окна красными книжечками с тиснением ГК ВЛКСМ.

На стадионе пробуют микрофоны.

— Один, два, три, четыре! — разносится над Карельском.

Новая накладка! Нет флага Спартакиады. Его вообще нет, о нем забыли. Сережа советует мне мчаться в штаб и поискать в шкафу комиссара что-нибудь подходящее. Я лечу в штаб, по пути встречаю колонну, ей осталось идти до стадиона минут пятнадцать. Вижу испуганные глаза Артема. Он не понимает, чем вызваны мои перемещения.

В шкафу комиссара обнаруживается кусок красной материи. Я отрываю полотнище — искать ножницы нет времени! — мчусь обратно и успеваю привязать флаг к веревке флагштока в тот момент, когда первые шеренги бойцов вступают на стадион. Уф!.. В это мгновение мне приходит в голову, каким образом я буду выбирать «мисс».

Отряды выстраиваются на гаревой дорожке. Открывать спартакиаду поручено мне. Я беру микрофон и достаю бумажку с фамилиями «мисс».

— Право поднятия флага соревнований предоставляется лучшим девушкам линейных отрядов, выбранным демократическим и тайным голосованием... — Я читаю список «мисс», они выходят из строя. — Флаг соревнований поднять! На флаг — смирно!

Заратустра ведет десяток «мисс» к флагштоку. Я внимательно слежу за событиями. Самой решительной оказывается «мисс „Пламя“». Она первой хватается за веревку и поднимает флаг. Остальные стоят рядом.

— Самой храброй девушкой оказалась «мисс „Пламя“»! — кричу я в микрофон.— В соответствии с положением о выборах «мисс „Вуоксы"» в РССО, она объявляется «мисс ,,Вуоксой“»! — леплю я туфту.

Свист, шум, крики, аплодисменты. «Пламя» качает свою «мисс». Я дарю ей розового слона. Остальные  «мисс» слегка расстроены. Я тоже смущен недемократической процедурой выборов — но времени нет!

Начинаются забеги и игры. Я комментирую происходящее, как Николай Озеров. У меня пересыхает во  рту, я хрипну и передаю микрофон Заратустре.

Ко мне подходят два бойца из «Небосклона».

— А почему мы не участвовали в соревнованиях по шахматам? Мы оба кандидаты в мастера, мы бы в финал вышли, — робко говорят они. Я роюсь в таблицах Спартакиады.

— Как не участвовали? Вот у меня записаны результаты. Иренин продиктовал по телефону. Вы проиграли «Кентавру»...

— Как?! — возмущаются они. — Да там играть не с кем! Мы с ними вообще за доски не садились.

— Позовите Иренина,— говорю я.

Приходит Иренин. Он замкнут и сух. Он высокомерно объясняет, что организации матча с «Кентавром» помешал воскресник по заготовке сена, и он договорился с Пантилой, что уступит ему шахматы взамен на выигрыш по настольному теннису.

— Я вынесу этот вопрос на штаб,— говорю я.

Иренин пожимает плечами. Огорченные бойцы уходят.

Идут забеги, прыжки в длину и волейбол. Мы с Заратустрой заполняем грамоты за первые, вторые и третьи места сразу после забегов. «Славяне» выигрывают у «Спая» в футбол. Разделывают «Спай» под орех. Можно немного передохнуть. Отряды расходятся на обед. Мы тоже едем в штаб пообедать. Сегодня у нас много гостей: Федор Зайцев из ОШа, Сережа Жуков, Стародубцев, представители факультетов.

Раскрасневшаяся Анечка вносит жареных кур. Вот это да! Это Фестиваль! Это я понимаю!

Но рассиживаться особенно некогда. Программа страшно плотная. Сережа уезжает на стройплощадку проводить конкурсы по профессиям. Там соревнуются каменщики, плотники и стропальщики. Мы едем в городской парк.

В парке полно народу. Кажется, что здесь весь Карельск. На поляне, огороженной веревками, проходят конкурсы санинструкторов и поваров. Санинструкторы бегают с носилками, на которых лежат «раненые», делают перевязки. Ольга судит. Мы с Заратустрой судим конкурс поваров. Десять девушек в белых колпаках и халатах готовят на столиках салаты. Их окружает плотная толпа болельщиков, которую мы с Заратустрой отгоняем.

Через полчаса салаты готовы. Судейская бригада из пяти человек начинает их дегустировать. Вокруг сотни комментариев. Мы жуем на глазах у толпы, вид у нас важный.

— Задние тоже хочут! — кричат нам.

С первым местом все ясно. Надя Киршина из «Эпохи» приготовила французский салат из овощей, какого мне не приходилось пробовать. Мама у Нади — шеф-повар ресторана, так что не удивительно. Мы едим, не в силах оторваться от Надиного салата. И это после обеда! Наконец мы вспоминаем, что мы судьи, и с неохотой отдаем салаты на растерзание зрителям. Вопль восторга.

Быстро подводим итоги и идем смотреть концерт художественной самодеятельности. На эстраде выступают агитбригады. Агитбригада «Эпохи», вдохновленная нашим письмом доктору Рамешу Чандре, показывает публицистический спектакль об истории создания ядерного оружия. Среди действующих лиц — Эйнштейн, Оппенгеймер, Бор, Курчатов. Все в стройотрядовских куртках. Принимают их тепло.

Оладьев, Заратустра и я осматриваем стенгазеты и выбираем лучшую. Ее сделала «Радуга». Я сам принимал небольшое участие в выпуске этой стенгазеты, поэтому несколько пристрастен.

Концерт заканчивается. Пора вручать призы. В тесной комнатке позади эстрады мы с Заратустрой в лихорадочной спешке раскладываем призы рядом с грамотами. Не дай бог кого-нибудь забыть!

Не успеваем разложить все, а мне уже нужно идти к микрофону. Я начинаю объявлять победителей. Они взбегают на эстраду, а Заратустра подтаскивает из-за кулис призы. Он замотался. Я жму руки победителям, агитбригада «Пламени» играет туши.

— Не части! — шепчет Андрей, прибегая с очередным призом. — Я там запутался совершенно!

Как ни странно, призов хватает всем. Остается даже один лишний. Чурсин, сменив меня на посту фотокорреспондента, щелкает затвором. Артем сидит с гостями. Оладьев уже умчался на кладбище.

Начинает смеркаться. Мы строимся колонной. Бойцы разбирают факелы и берут на руки огромные пятиметровые гирлянды из еловых веток. Пока выходим из парка, в отрядах поют песни. Вижу Пантилу: он впереди отряда, окруженный бойчихами, все они весело орут «Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам...» «Небосклон» идет без командира. Впереди Катя и комиссар Гапченко.

У ворот парка Оладьев кричит в рупор:

— К торжественному маршу — смирно! Факелы зажечь! Шагом марш!

Над головами бойцов вспыхивают факелы. Стометровая колонна «Вуоксы» в тишине шагает по вечернему Карельску. Впереди и сзади едут машины ГАИ. Огненная река медленно плывет по улицам, сопровождаемая сбоку карельскими мальчишками. Члены штаба носятся вдоль колонны, наводя тишину и порядок.

В факельном шествии есть какая-то грозная красота.

Отряд вступает на кладбище и выстраивается в каре вокруг братской могилы. Все молчат. Слышно только полыхание огня.

Очень короткий митинг. Говорить здесь много не нужно. Стародубцев открывает его, потом в ночи торжественно звучат стихи.

— Строем по машинам! Факелы сбрасывать в яму! — звучит команда.

Бойцы выходят на шоссе и бросают факелы в глубокую яму. Рядом уже стоит пожарная машина. Пожарники заливают факелы водой. В темноте глухо ворчат моторы автобусов.

Двенадцатый час ночи. Мы бегаем от автобуса к автобусу и принимаем доклады командиров о наличии бойцов. Колонна автобусов трогается с места.

Совершенно обессиленные, мы добираемся до штаба. Пьем чай. Вяло обмениваемся впечатлениями, вспоминаем наши «проколы». Начинаются звонки отрядов:

— Отряд «Эпоха» в полном составе прибыл в лагерь. Доложил командир Чехии.

— Спокойной ночи, Володя.

Последними, часа в два ночи, звонят «славяне». Они тоже добрались благополучно.

Пора спать. Мы уже лежим в постелях, уже засыпаем понемногу и не можем заснуть от усталости, как вдруг нас поднимает телефонный звонок. Звонит из «Небосклона» Катя Вертинская. Поднимаю трубку я. Командир уже спит, комиссар дышит свежим воздухом.

— В чем дело, Катя?

— У нас было заседание штаба. Мы просим районный штаб приехать в отряд и рассмотреть докладную записку штаба.

— Сейчас? — пытаюсь шутить я.

— Завтра утром, — строго говорит Катя. — Мы ставим вопрос о снятии Иренина.

Вот такие дела!

Затем Катя говорит, что желательно, чтобы приехали Оладьев и Заратустра. Или Чурсин со мною. Я догадываюсь, что они не очень верят в поддержку своей идеи Артемом.

— Хорошо, я передам штабу, — говорю я. — Спокойной ночи!

— Вряд ли, — говорит Катя. — Приезжайте!

«Ну и денек! — бормочу я, завертываясь в одеяло.— Год жизни!»