1 августа. Доброхотов приехал сегодня.

В штабе были только мы с Оладьевым. Остальные куда-то разъехались. Артем укатил к «дюймовочкам» разбирать инцидент с местными, который произошел вчера на танцах. Я помогал Ане чистить картошку и беседовал с нею о жизни.

Часов в одиннадцать подкатила черная «Волга». Из «Волги» вышел моложавый подтянутый человек в белой рубашке с закатанными рукавами и при галстуке. Он вошел в двери штаба.

— Аня, приехало начальство! — сказал я, вымыл руки, натянул куртку и спустился вниз.

В комнате штаба Оладьев разговаривал с гостем. Вид у Володи был не блестящий. Он едва приходил в себя, ошарашенный неожиданным визитом. После вчерашней ложной тревоги мы решили, что Доброхотов не приедет вообще.

— Начальник службы информации районного отряда, — представил меня Оладьев.

Мы пожали друг другу руки. Рукопожатие было кратким и энергичным. Ярко выраженный стиль комсомольского работника: спортивность, опрятность, деловитость.

— Такой службы в других отрядах нет, — сказал Доброхотов.

— Мы в порядке эксперимента, на общественных началах.

— Ну что ж... Интересно. Если опыт окажется удачным, будем распространять ваше начинание.

Мы уселись за стол и начали беседу. Я отвечал на вопросы по производству, а Володя — по своей части.

— Какие есть претензии к принимающим организациям?

Я рассказал о простоях «Гармонии». Отряд вышел на плановое освоение только к концу июля, да и то с большим трудом.

— Какие приняты меры?

— Используем печать, ругаемся на оперативках...

— Нужно решительнее. Вплоть до снятия отряда. В этом году мы проводим жесткую политику. Уже сняли шесть отрядов... Вы ставили этот вопрос перед ОШа?

— Нет.

— Плохо. Нужно думать о студентах. В таких условиях они мало заработают, да и представление о производстве сложится неважное.

Доброхотов взял план общественно-политической работы отряда и начал его листать. Оладьев замер, как спортсмен на старте.

— Так... Ну, давайте конкретно. Вот у вас здесь запланировано... На послезавтра... «Митинг и костер отряда «Пламя», посвященный памяти жертв атомной бомбардировки в Хиросиме...» Кстати, «Хиросима» пишется через «и», а не через «е».

— Опечатка... — пробормотал комиссар.

— Какой сценарий митинга?

— Значит, так... — сказал Володя, набрав воздуха в грудь. — После работы отряд выстраивается на торжественную линейку на территории лагеря. Выступают комиссар отряда и представитель Совета ветеранов. Минутой молчания отряд чтит память жертв бомбардировки. Дальше строем, при развернутом знамени отряда, совершается марш-бросок на берег Ладоги. Там бойцы разжигают костер и проводят конкурс политической песни с вручением призов...

Володя закончил, перевел дух и посмотрел на меня. — Вечером у костра будет кто-нибудь говорить?  — Сценарием не предусмотрено,— сказал комиссар.

— Я думаю, речь ветерана лучше дать у костра, — сказал Доброхотов. — А на митинге пусть выступит боец. Надо подготовить.

— Сделаем, — сказал комиссар.

— Проконтролируйте, чтобы не вылилось в формальность.

— Есть, — сказал комиссар.

Мы еще поговорили немного, и Доброхотов уехал.

— Блеск! — сказал комиссар. — Отстрелялись на пять!

Вечером мы с Володей были героями дня. По нескольку раз в подробностях мы рассказывали членам штаба о визите. Артем крутил головой и повторял: «Ну и ну!» По-моему, он был доволен, что все свершилось в его отсутствие.

— Но самое главное, мужики, — сказал Оладьев, — это когда я докладывал сценарий. «Пламя» мне сценарий не представило, и я начал лепить экспромтом!.. Петр Николаевич, скажи!

— Да. Очень вдохновенно, — сказал я.

— Ничего, я им тоже устрою проверочку,— пообещал комиссар.

2 августа

ОТЧЕТ

о проведении «Недели здоровья» в ЛССО «Славяне»

Общая численность ССО 81 чел. Проведено 5 воскресников по уборке территории населенного пункта. В них приняло участие 79 бойцов. Организован ремонт 3 здравпунктов, освоено 220 руб. Проведено 7 рейдов по текущему саннадзору. Обследовано 2 продмага, 1 баня, 2 столовых, 1 детский сад. Проведено 3 семинара по обучению местных жителей оказанию само- и взаимопомощи, присутствовало 76 человек. Лечебно-профилактическим учреждениям передано 10 санлистков, 10 санбюллетеней, 15 книг. Проведены профосмотры: местного населения — 76 человек, бойцов ССО — 80 чел. Проведено 5 спортивных мероприятий, число участников из бойцов — 40 чел., из местного населения — 2 чел. Нормы комплекса ГТО сдали 12 бойцов. Проведено 7 концертов в лечебно-профилактических учреждениях. При подведении итогов смотра-конкурса медслужбы ССО лучший санинструктор — Гулькина Тамара.

Командир ЛССО «Славяне» В. Богатырь

Комиссар ЛССО «Славяне» А. Клейменов

Врач ЛССО «Славяне» Е. Игнатова

3 августа. Сегодня — День ударного труда. Третий по счету. На этот раз он посвящен строительству и благоустройству города Гагарина. Деньги, заработанные отрядами в День ударного труда, перечисляются в фонд строительства и благоустройства города. Каждый отряд представляет справку о перечислении в районный штаб. Кроме того, в День ударного труда положено трудиться по-ударному. Должен быть подготовлен фронт работ, на утренних линейках комиссары проводят разъяснительную работу.

Члены штаба, кроме Ольги и командира, разъехались по отрядам, проверяя, как проходит День. Ольга дежурила у телефона, а Артем уехал в ОШа на совещание командиров. Сегодня подводятся итоги первого месяца соцсоревнования районных отрядов.

Мы с Сережей едем в Стрельниково. По дороге сворачиваем на объект «Небосклона». То самое поле, на котором я работал.

Подъезжаем к группе бойцов. Они сооружают переезд через осушительный канал.

— Вы знаете, какой сегодня день? — спрашивает Сережа.

— Третье августа, — отвечают.

— И всё?

— Почему всё? День ударного труда. На линейке объявляли. Работаем на благоустройство города Гагарина.

Все в порядке. Знают.

— Где командир?

— В лагере. Где же ему быть!

Сережа захлопывает дверцу «ераза». Мчимся дальше.

— Ну и гусь Иренин! — говорит Сережа. — Даже в День ударного труда не вышел на объект! Снять бы его... Но нет крупного повода.

Приезжаем в «Кентавр». Пантилы нет — никто не знает, где он и когда вернется. Ближайшая бригада грузит бревна на пилораме. С ними работает комиссар «Кентавра» Коля Зенно — симпатичный юноша с артистически свободными манерами.

— Как дела? — спрашивает Сережа.

— Нормально, — отвечает комиссар.

— Коля, а что у вас сегодня по плану?

— Да вроде ничего...

— А какой сегодня день? — невинно спрашивает Сережа.

Комиссар чешет затылок. Это «прокол», как выражается Оладьев.

— День ударного труда вам не засчитывается, справку можешь не готовить. День будет перенесен. А за свою халатность ответишь на штабе. Понял? — говорит Чурсин.

— Да чего ты, Сережа! Сделаю справку — и все путем!

— У вас не отряд, а шабашка! — кричит Чурсин. — Шабашники вы, а не студенты! Завтра явишься в штаб.

Объезжаем «дюймовочек» и «муромцев», а вечером в штабе обмениваемся впечатлениями. Заратустра с Оладьевым объехали шесть отрядов. Больше всего им понравилась «Радуга». Ребята работали как звери. В тот же день закрыли наряды, подсчитали заработанные деньги и всем отрядом написали письмо матери Гагарина.

— Все писали. Точно, — подтверждает Заратустра. — Неформально подошли, — говорит комиссар.

Поздно ночью приезжает из города Артем. Мы занимаем четвертое место среди отрядов области. Если бы не простои «Гармонии», были бы повыше.

4 августа

РССО «Вуокса»

Форма 42-п

ТЕЛЕФОНОГРАММА

об итогах Дня ударного труда

в фонд строительства и благоустройства города Гагарина

Проведено торжественных линеек, митингов — 19.

Оформлено тематических стендов, выставок — 7.

Выпущено: стенгазет — 10,

                 плакатов — 37.

Прочитано тематических лекций — 11.

Проведено тематических концертов — 9.

Проведено тематических вечеров — 3.

Заработанная районным отрядом сумма — 2335 руб.

Наиболее интересные мероприятия в РССО:

1. Состоялась встреча с военным летчиком-испытателем, отдыхающим в пос. Ягодное. После встречи состоялся спортивный праздник (отряды «Гармония», «Спай»).

2. Написано письмо матери Ю. А. Гагарина (отряд «Радуга»).

3. Начато строительство космодрома на детской площадке в пос. Фиалки (отряд «Дюймовочка»).

4. Бойцы РССО работали с красными бантами.

Лучший линейный отряд РССО — «Радуга».

Комиссар РССО «Вуокса» В. Оладьев.

5 августа. Комиссар ходит озабоченный. Думает думу.

— Мелко мы работаем, — сказал он за обедом. — Нужно соорудить помпу...

— Чего? — спросил Заратустра.

— Крупное мероприятие... С помпой. Я вот что придумал. Давайте выйдем на международную арену.

Все переглянулись, соображая, шутит комиссар или нет.

— Давайте напишем письмо Всемирному совету мира!

— Кому? — в ужасе прошептал Артем.

— Доктору Рамешу Чандре, — сказал комиссар. — Надо поднять свой голос против нейтронной бомбы. Мы не должны стоять в стороне.

— Ты что, шутишь? — спросил Артем.

— Нисколько. С шестого августа, то есть с завтрашнего числа, проводится Международная неделя действий против нейтронной бомбы. Мы должны принять в ней участие. Напишем письмо, соберем подписи бойцов и отправим.

— Куда? — спросил Заратустра. — Ты адрес знаешь?

— Твои шутки неуместны, — обиделся комиссар. — Это серьезное дело.

Он вытер усы и ушел в штаб сочинять письмо.

— А комиссар молодец, — сказал Заратустра. — Крупно мыслит.

— Нужно провести работу в отрядах, — сказал Чурсин. — Это серьезное дело. Не какая-нибудь бумажка.

Вечером письмо было готово, размножено и подготовлено для рассылки в линейные отряды. Первыми под письмом подписались мы, члены районного штаба. Никто не шутил, потому что это и вправду было серьезное дело, как сказал Сережа. Ставя свою подпись, я подумал о том, что завтра исполняется очередная годовщина первой атомной бомбардировки в Хиросиме. Я вспомнил о тех двухстах тысячах сгоревших японцев и вспомнил еще космодром на детской площадке, который видел вчера у «дюймовочек». Они красили деревянные ракеты яркими красками, а сквозь щели забора на них смотрел весь детский сад — с огромной надеждой взлететь на этих ярких ракетах в космос.

Нет, это не пахло туфтой.

6 августа

ВСЕМИРНОМУ СОВЕТУ МИРА

Мы, бойцы студенческого строительного отряда «Вуокса», как и все советские люди, с гневом и возмущением восприняли решение администрации США приступить к производству нейтронной бомбы.

Идея создания этого оружия — вызов, брошенный человечеству, стремящемуся к глубокому и прочному  миру на нашей планете, серьезнейшее посягательство на важнейшее из прав человека — право на жизнь. Нейтронная бомба как новый вид оружия массового уничтожения делает реальной возможность возникновения ядерной войны.

Всему миру известна миролюбивая внешняя политика Коммунистической партии Советского Союза, ЦК КПСС и его Политбюро во главе с выдающимся борцом за мир товарищем Л. И. Брежневым. Поэтому мы, как и весь наш народ, гневно осуждаем решение правительства США начать производство новых разновидностей и типов ядерного оружия. Борьба за прочный мир, за разрядку международной напряженности была и остается задачей первостепенной важности для всего прогрессивного человечества.

Мы убеждены, что сегодня никто не должен стоять в стороне. От каждого из нас зависит будущее человечества. Мы хотим жить на планете, свободной от страха перед любым оружием. Мы строим заводы, школы, больницы — для того, чтобы нынешнее и будущие поколения жили в мире, труде и радости.

Мы, бойцы районного студенческого строительного отряда «Вуокса», присоединяем свои голоса к протесту миллионов людей доброй воли планеты и говорим «НЕТ» нейтронной бомбе!

7 августа. Сегодня Оладьев произвел ревизию общественно-политической работы в «Пламени». Комиссар «Пламени» написал пространный отчет о своей деятельности. В этом отчете, в частности, был описан митинг и костер памяти жертв Хиросимы. Комиссар вернулся в штаб и положил отчет на стол.

Только он пришел, как в штаб решительной походкой вошел Прохор Матвеевич Махальцев и направился к столу комиссара. Оладьев сразу сник.

— Приветствую, — сказал Махальцев и уселся на стул. Он расстегнул планшет и вынул оттуда какие-то бумаги.

— Володя, я пришел говорить серьезно.

— О чем, Прохор Матвеевич?

— Мы резолюцию против туфты принимали? Или не принимали?.. Я вот тут собрал несколько комиссарских дел. Почитай-ка!

Оладьев неохотно взял бумаги и принялся читать.

Старик быстрым взглядом скользнул по столу, заметил отчет «Пламени» и схватил его. Оладьев не успели глазом моргнуть.

— Прохор Матвеевич... — протестующе начал он.

— Ты читай, читай! И я почитаю. Чай, не секретно?

Комиссар прочитал и принялся протирать очки.

— Что скажешь? — спросил Махальцев.

— Ну, есть немного... — неохотно сказал комиссар.

— Немного? — изумился старик. Он потряс в воздухе небольшой бумажкой и воскликнул, апеллируя к штабу: — Справка дирекции совхоза! С печатью! О том, что отряд «Спай» оборудовал в совхозной школе физическую лабораторию из приборов, переданных безвозмездно совхозу районным отрядом! Ну?! Где эти приборы?

Мы молчали. Приборы по-прежнему грудой лежали на втором этаже нашего районного штаба. Оказывается, «Спай» уже оборудовал из них лабораторию. Шустрые ребята!

— Это непременно будет сделано, — сказал Оладьев. — Я проверю.

— А вот когда будет, тогда и справку получай! И печать ставь! — закричал старик и схватил новую бумажку. — Дальше! Отряд «Илья Муромец»... Провел десять походов по местам революционной, трудовой и боевой славы! Володенька, не наберется в Карельском районе столько мест славы, ты пойми! Был я у них, разговаривал с бойцами. Два похода было. Так и пиши — два, а не десять!.. А вот это? — Махальцев указал на отчет «Пламени». — Не было ни митинга, ни костра, ни политических песен. Ничегошеньки!.. Я официально заявляю. Я в тот вечер специально приезжал в «Пламя». Увидел в плане такое мероприятие и приехал перенять опыт. Я им, конечно, ничего не сказал, решил поглядеть... В тот вечер «Пламя» играло в футбол со «Славянами». И продуло ноль-четыре.

На Оладьева жалко было смотреть. Он обхватил голову руками и покраснел. А Махальцев продолжал:

— И что же в результате?.. Туфтовики получат первое место, да еще в газете о них напишут, а нас будут склонять в хвост и в гриву. Я так скажу: «дюймовочки» туфту не гонят, «Эпоха» и «Гармония» туфты не гонят, «Радуга» туфты не гонит. Остальные приписывают, насколько им совесть позволяет. Я буду ставить вопрос на парткоме института.

Тут встрепенулся Артем. Он подошел к старику, уселся рядом и шумно вздохнул.

— Прохор Матвеевич, может, повременим? Вынесем эти вопросы на штаб, разберемся...

— Когда ж разбираться? Три недели осталось!

— Три недели — это ого-го! — сказал Артем.

— Решайте как знаете. Но я как коммунист на такие вещи смотреть спокойно не могу,— сказал Махальцев.

Он ушел, не прощаясь. Мы сидели молча, почему-то боясь смотреть друг другу в глаза. Все понимали, что Махальцев прав, но как жаль было расставаться с ударными пунктами отчета. Митинги, походы, лаборатории горели синим огнем. Плоды комиссарской фантазии увядали на глазах. Оладьев помрачнел.

— Мы рубим сук, на котором сидим, — сказал он.

— И черт с ним! — сказал Сережа. — Пускай займем любое место, зато будем знать, что не врали.

— Надо усилить контроль, — сказал Артем.

— Артюша... — усмехнулся Заратустра. — Тебе ли не знать, что планы физически невыполнимы. Думаешь, приписки почему? Потому что мы давим, требуем выполнения.

— Ну, хорошо. Пускай отчитываются реально, — сказал комиссар. — А нам что делать? Как мы будем выглядеть в ОШа? У нас же хороший отряд, елки зеленые! А будем болтаться в хвосте.

— Нужно отвечать за свой уровень, — сказал я. — Махальцев за свой отвечает. У него чисто. Давайте отвечать за свой. За уровень районного отряда.

— А где гарантия, что другие районные отряды последуют нашему благородному примеру? — усмехнулся Артем.

— В этом-то и дело... — сказал Заратустра.

— Вот что, Петенька, — сказал командир.  — Поезжай в «Радугу», поговори со стариком и сделай материал в областную газету. Подними эти вопросы. Только тактично, сам понимаешь...

— Это мысль, — сказал комиссар. — Артюша, ты гигант!

Так созрела моя командировка в «Радугу».