Один из малоизученных, но интересных аспектов РАС — это феномен так называемых «грёз наяву». Под этим понимается постоянная и интенсивная умственная активность, связанная с фантазиями, мечтами, придумыванием сюжетов, альтернативных миров и персонажей. Когда такие мечтания начинают мешать повседневной жизни, работе, учёбе, отношениям, их называют дезадаптивными.
Что известно о мечтательности при РАС?
Мечтательность у аутичных людей может быть очень разной. Кто-то глубоко погружается в фантазии, у кого-то мечтания выражены гораздо слабее. Аутичные взрослые, склонные к дезадаптивному мечтанию, часто создают сложные и детализированные образы — например, идеализированную версию себя или трагические, эмоционально насыщенные истории. Те, кто не склонен к дезадаптивным фантазиям, гораздо реже сталкиваются с подобными темами. Интересно, что мечты у аутичных людей с дезадаптивной мечтательностью часто вращаются вокруг знакомых персонажей и персон. Однако чаще всего в центре внимания оказываются именно вымышленные, «улучшенные» версии их и себя.
Анализ 194 ответов на вопрос об опыте дейдриминга — фантазий, мечтаний и воображаемых сценариев участников нашего опроса:
Основные типы фантазий, которые описывали наши участники:
Позитивные мечты и планы о будущем — 45 ответов — Наиболее распространённая категория. Участники писали, что фантазируют о путешествиях, доме, природе, море, любви, создании семьи, «нормальной жизни», успехе. Эти образы помогают справляться с тревогой и дают мотивацию.
Творческие фантазии, сценарии, истории — 36 ответов — Люди описывали, как создают внутри полноценные сюжеты про вымышленных персонажей, магические миры, фантастику или книги, которые они мысленно пишут. Такие фантазии могут служить основой для творчества или утешением.
Длительное погружение, «зависание» — 36 ответов — Многие описывали, что могут фантазировать часами, уходить в воображаемый мир, не замечая времени. Это состояние может быть приятным, но иногда воспринимается как поглощающее или мешающее функционированию.
Тревожные сценарии и мысленная жвачка — 7 ответов — Участники писали, что фантазии не всегда приятны. Часто это тревожные образы: возможные ссоры, неудачи, катастрофы, болезни. Иногда человек прокручивает негативные события или подготавливается к ним.
Не фантазируют или отключили эту функцию — 6 человек — Некоторые заявили, что не умеют мечтать или «отключили» фантазии после эмоциональных потрясений или из-за отсутствия смысла в мечтах.
Фантазии как компенсация, бегство от реальности — 3 ответа — Люди писали, что выстраивали внутренний идеальный мир или воображали, как их «заберут», спасут или что они живут в другой реальности. Эти образы выполняют компенсаторную и утешающую функцию.
Интересные ответы:
• В одном ответе описан «словесный дейдриминг» где человек не визуализирует, а ведёт бесконечные внутренние монологи, дискуссии и даже читает лекции самому себе.
• Есть фантазии об успехе в спорте и немедленном побеге на Мальдивы, с юмором, но с характерной внутренней картиной идеального будущего.
• Некоторые фантазии включают воспоминания о том, что «раньше» было больше мечтаний, а теперь они исчезли — часто в связи с усталостью, взрослением или утратой надежд.
Что запускает мечтания?
Сенсорные стимулы
Необычные сенсорные переживания — например, ощущение прикосновений. Это может провоцировать фантазии и воображаемые образы. Также музыка, знакомая мелодия или ритм могут «открыть дверь» в фантазийный мир. Запахи, ассоциирующиеся с определённым временем жизни, могут вызвать цепочку образов и воспоминаний. Световые стимулы, мягкое приглушённое освещение в комнате, свеча, могут создать «фон» для воображаемых сценариев (264).
Повторяющиеся движения
Аутичные люди нередко описывают симптомы неконтролируемого мечтания, которое связано с моторной стереотипией, — например, раскачиванием или кружением, кручением предметов в руках или ходьба по кругу. Эти действия не только успокаивают, но и помогают сфокусироваться на внутреннем, фантазийном мире, и эти ритмичные движения могут способствовать погружению в фантазии (265).
Прогулки и ритмичные действия как триггеры фантазий
Исследования показывают (266), что ритмичные сенсорные переживания, такие как ходьба или езда в транспорте, могут сопровождаться или усиливать мечтания, особенно если человек испытывает стресс или эмоциональную нагрузку. Прогулка в одиночестве в знакомом месте может стать фоном для «погружения в голову» — человек продолжает сюжет, о котором начал фантазировать ранее. Поездка в транспорте — монотонный стук колёс и ритм дороги — часто создают условия для самопроизвольного мечтания.
Мечтания перед сном и в расслабленном состоянии
Установлено, что фантазии часто активизируются перед сном, когда мозг переходит в более свободное, внутренне ориентированное состояние. Это касается не только аутичных, но и нейротипичных людей, особенно при высоком уровне тревожности. Например, лёжа в кровати перед засыпанием, человек может переключиться от дневных забот к построению фантазийных миров. Это особенно актуально в тишине и при тусклом свете, когда сенсорные раздражители минимальны.
Влияние внутренних и внешних стимулов на воображение
Ранние исследования (267) также указывают, что как внутренние, так и внешние стимулы могут вызывать визуальные фантазии и ментальные образы, особенно у склонных к мечтанию людей. Например, услышанная фраза в разговоре или фильме может неожиданно запустить воображаемую сцену. Вид знакомого объекта — игрушки, книги, предметы одежды — может активировать ассоциативные цепочки и воображение.
Исследования показывают (268), что темы мечтаний у аутичных людей во многом похожи. Те, у кого не было дезадаптивных фантазий, чаще описывали мечты как размышления о себе, своих чувствах и переживаниях, а не о социальных достижениях или событиях. Были и такие участники, которые говорили, что вообще не мечтают, и это тоже нормальный вариант.
Разнообразие в мечтательности связано с разными факторами от личных особенностей до сопутствующих состояний. Например, известно, что симптомы СДВГ тесно связаны с дезадаптивным мечтанием. Это значит, что механизмы СДВГ могут усиливать склонность к уходу в фантазии, особенно если человек одновременно находится в спектре аутизма (269).
Есть и другие возможные влияния. Некоторые черты, общие для аутизма и шизофрении, например особенности восприятия себя и других, тоже могут усиливать погружение в вымышленные миры. Это не делает мечтательность признаком болезни, но помогает понять, какие механизмы могут её подпитывать.
Одной из главных трудностей в исследовании мечтаний у аутичных людей остаётся вопрос: как вообще это измерять.
В исследовании 2024 года (270) использовался субъективный метод: участников просили описывать свои переживания. Но каждый вкладывал в слово «мечтания» или «грёзы» что-то своё. Из-за этого возникает серьёзная методологическая проблема: нет единого определения, а значит, и результаты сложно сопоставлять.
Даже в научных статьях и популярной литературе наблюдается путаница. Встречаются термины «фантазии», «мечты», «грёзы», «дейдриминг», «грёзы наяву», «маладаптивное мечтание», «дезадаптивное мечтание» и другие. Все они описывают близкие, но не одинаковые явления. Поэтому исследования часто говорят об одном и том же разными словами, и это мешает создать целостную картину.
Ещё интересно, что долгое время существовал стереотип, что аутичные люди якобы «не умеют фантазировать» или что их воображение ограничено. Но новые исследования показывают совсем другое: у многих из них есть богатый и яркий внутренний мир, наполненный образами, историями и деталями. В опросах выяснилось, что около 42% аутичных взрослых часто и глубоко погружаются в фантазии. Причём такая склонность встречается не только у людей с официальным диагнозом, но и у тех, у кого ярко выражены аутичные черты (271).
Это важно, потому что разрушает миф о «бедном воображении». Наоборот, для многих аутичных людей фантазии — это не только способ уйти от стресса или скуки, но и форма самовыражения, поиска смысла и внутренней опоры. Их воображаемые миры могут быть столь же живыми и значимыми, как для других людей творчество или социальные связи.
Каковы точные причины того, что аутичные люди так часто фантазируют, мы не знаем, но можем рассмотреть, какие функции у грёз нам попадались:
Эмоциональная разрядка и уход от перегрузки. Фантазии помогают «выключить» внешний мир, когда он становится слишком шумным, хаотичным или непредсказуемым. Например, после тяжёлого дня человек уходит в воображаемый сюжет с любимыми героями, чтобы снизить тревогу и восстановить силы.
Борьба с одиночеством и скукой. Воображаемые истории и персонажи могут становиться своеобразной «компанией» в моменты, когда нет поддержки или контакта с другими. Например, подросток придумывает мир, где у него есть верные друзья или союзники, чтобы не чувствовать себя одиноким.
Структурирование опыта и обработка переживаний. Фантазии используются как «мысленная лаборатория», где можно проигрывать события, анализировать ситуации и искать разные исходы. Например, после конфликта человек в воображении снова прокручивает разговор, пробует разные реплики и варианты завершения.
Способность к саморегуляции. Фантазирование может помогать справляться с сильными эмоциями, тревогой, гневом, радостью. Это безопасный способ «переварить» их и вернуть себе баланс. Например, во время волнения перед экзаменом человек уходит в любимую воображаемую историю и таким образом снижает уровень стресса.
Творческое выражение. Многие используют грёзы как источник идей для творчества: рисования, письма, музыки или даже научных проектов. Например, придуманная воображаемая вселенная со временем превращается в книгу или серию рисунков.
Пространство для аутентичности. Фантазии становятся «территорией свободы», где можно быть собой без страха осуждения. Там не нужно подстраиваться, маскироваться или объяснять свои особенности. Например, человек воображает себя в мире, где его сенсорные потребности уважаются, и это даёт чувство принятия.
Тренировка навыков и сценариев. Воображение может служить способом «репетиции» будущих событий: от простого разговора до сложных социальных взаимодействий. Например, взрослый человек проигрывает в мыслях встречу с новым коллегой или поход к врачу, чтобы чувствовать себя увереннее. Интересно, что частота и глубина мечтаний никак не связаны с креативностью: яркие грёзы не обязательно означают оригинальные идеи. Скорее, они отражают богатый внутренний мир и служат способом справляться со стрессом или сенсорной перегрузкой.
Исследование также показало, что дивергентное мышление — умение находить много решений — не всегда связано с дезадаптивной мечтательностью. Такая мечтательность строится вокруг сложных и продолжительных сюжетов, часто вдохновлённых книгами или фильмами, но обычно крутится вокруг ограниченного круга фантастических тем. Эти грёзы скорее выражают эмоциональные потребности, чем творчество. При этом оригинальность идей у аутичных людей не выше, чем у нейротипичных, а вот беглость ответов ниже, возможно, из-за особенностей речи.
У некоторых грёзы занимают целые дни, сюжеты становятся детально прописанными, появляются сильные эмоциональные привязанности к вымышленным персонажам. Главный симптом — трудность переключиться обратно в реальность. В отличие от обычного мечтателя, аутичный человек с навязчивыми грёзами может «застревать» в них, что мешает сну и повседневной жизни.
Дезадаптивная мечтательность — это состояние, когда человек слишком часто и надолго уходит в фантазии, и это начинает мешать его жизни.
Оно пока не входит в официальные списки психических расстройств (такие как DSM или МКБ), потому что не совсем похоже на то, что уже описано в психиатрии. Но исследования показывают, что у людей с МД часто есть и другие психологические трудности.
Учёные провели большой обзор 40 исследований (272), в которых участвовали почти 25 тысяч человек, и выяснили, что ДМ чаще встречается у людей с депрессией, тревожностью, СДВГ, обсессивно-компульсивным расстройством, аутичными чертами, последствиями травмы и другими сложностями.
Также оказалось, что люди с ДМ чаще испытывают одиночество, стыд, проблемы с самооценкой, трудности в контроле эмоций, склонны к зависимому поведению (например, к чрезмерному увлечению интернетом или знаменитостями) и в целом переживают сильный внутренний стресс.
Интересно, что у них обычно ниже вера в себя и свои силы. Всё это говорит о том, что дезадаптивная мечтательность может быть настоящей психологической проблемой, похожей на уже признанные расстройства, и может идти рука об руку с другими трудностями. Учёные обсуждают, как с этим работать и что это может значить для диагностики и терапии.
Чрезмерное погружение в фантазии: аутичные люди, испытывающие дисфункциональные грёзы, могут часами создавать и развивать сложные, детализированные сценарии в своём воображении. Эти сценарии часто включают повторяющиеся образы, целые вымышленные миры и истории с участием воображаемых персонажей или альтернативных версий себя.
Зависимость от фантазирования: погружение в грёзы может приобретать характер зависимости. Многие предпочитают фантазирование реальной жизни, поскольку оно приносит эмоциональное удовлетворение, снижает стресс и создаёт ощущение контроля, часто недостижимое в реальности.
Негативное влияние на повседневную жизнь: дисфункциональные грёзы нередко мешают профессиональной, учебной и социальной активности. Люди могут сознательно выбирать уединение, чтобы проводить больше времени в фантазиях, что постепенно приводит к социальной изоляции. Посмотрим сравнительную таблицу, чтобы наглядно разделить адаптивную мечтательность с дезадаптивной:
Также существует связь с травматическим опытом и эмоциональными нарушениями: исследования показывают, что дисфункциональные грёзы могут служить механизмом избегания реальности, особенно у людей, переживших травму или страдающих депрессией, тревожными расстройствами или ПТСР. В фантазиях они находят утешение и возможность контролировать ситуации, неподвластные им в действительности, а мы помним, что травматические события очень часто сопровождают аутичных людей.
Эмоциональная вовлечённость: аутичные люди часто демонстрируют интенсивные эмоциональные реакции на события своих вымышленных миров. Это может включать глубокие переживания радости, печали, гнева или удовлетворения в зависимости от развития фантазийных сюжетов.
Для понимания природы этого явления необходим тщательный поведенческий анализ, выявляющий функции фантазий и потребности, которые они удовлетворяют. Если мечтания не нарушают повседневное функционирование и не служат способом избегания проблем, вмешательство может не требоваться.
Рассматривать профессиональную помощь можно, когда грёзы:
• существенно затрудняют социальные взаимодействия;
• препятствуют формированию здоровых отношений;
• снижают продуктивность в учёбе или работе;
• приобретают характер зависимости с постоянным желанием возвращаться к фантазиям;
• провоцируют эмоциональный дискомфорт при невозможности погрузиться в грёзы;
• усугубляют тревожность, депрессию или низкую самооценку.
Когнитивно-поведенческая терапия и функциональный анализ поведения дают возможность выработать стратегии, которые делают фантазирование более управляемым. Сюда могут входить ограничение времени на грёзы, чтобы они не вытесняли другие важные дела, использование напоминаний для возвращения внимания в реальность, избегание триггеров, таких как определённая музыка или фильмы, которые запускают слишком длительные фантазии. Важной частью работы также может быть умение завершать фантазийные сюжеты, чтобы они не оставались открытыми и не увлекали внимание снова и снова. Такие приёмы помогают сохранить баланс между внутренним воображаемым пространством и внешней жизнью, делая фантазирование ресурсом, а не источником перегрузки.
Исследование 2021 года (273), что с дезадаптивной мечтательностью можно работать мягкими методами, через осознанность и внимание к себе. В онлайн-программе участники учились замечать моменты, когда их уносит в фантазии, и аккуратно возвращать внимание к реальности. Медитация помогала лучше понимать свои эмоции и замечать триггеры, которые запускали поток грёз. А дневники позволяли отслеживать собственные состояния и видеть, в каких ситуациях уход в воображаемый мир становился особенно частым.
Эти простые шаги дали ощутимый результат: частота и навязчивость мечтаний уменьшились, настроение улучшилось, стало легче концентрироваться на делах. Важный вывод: дело не в том, чтобы «запретить себе мечтать», а в том, чтобы научиться понимать сигналы своего ума и бережно возвращать себя в настоящее. Осознанность и самонаблюдение становятся здесь не инструментом борьбы, а способом наладить с собой контакт.
У всех есть фантазии — это нормально и естественно. Но бывает трудно чётко провести границу между обычным воображением и фантазиями, которые могут быть связаны с психологическими трудностями. Поэтому некоторые специалисты всё чаще говорят не о «патологическом фантазировании», а просто о феномене фантазирования, который может быть как безобидным, так и вызывающим беспокойство.
Однако и такой подход не всегда помогает: ведь то, что считается нормальным, часто зависит от контекста. Иногда то, что выглядит странным, на самом деле просто помогает человеку справляться со своей жизнью. Именно поэтому, когда речь идёт о более выраженных и устойчивых фантазиях, которые влияют на поведение и общение, возможно, лучше говорить не просто о феномене, а именно о синдроме фантазирования как об отдельном и более сложном состоянии (161).
В настоящее время отсутствуют официально утверждённые методы диагностики навязчивых грёз, но существует шкала MDS (The Maladaptive Daydreaming Scale), разработанная Э. Сомером, из 16 вопросов, позволяющих выявлять людей с повышенной склонностью к патологическому фантазированию (274).