ГЛАВА 13
ГЛАВА 13
Дарья
— Луч-ший хок-кей-ный бом-бар-дир У-эйн Гре-цки... — водит пальчиком по строчкам Ванька,
старательно собирая буквы в слова. — Ма, я буду «борбрамдиром», ага. Круче этого вон,
самого. Ну этого, про которого тут написано, ага. У меня даже зуба одного нет, как у
Овечкина, ага. А когда врастет, я его выбью, ага, об борт катка.
— Ваня, зубы беречь нужно, — выдыхаю я. Устала страшно. Будто бетонной плитой меня накрыло
и вот-вот раздавит. — Поэтому быстро в ванную, чистить зубы, и можешь немного посмотреть
телевизор. Совсем чуть-чуть.
Ванька уносится пулей. Зубы он чистить любит. Странный ребенок. Странный и самый лучший на
свете. Единственное, за что я благодарна Дарову, за то, что он оставил мне этот дар.
Телефон звонит. В последние несколько дней я не жду ничего хорошего от этих трелей. И
мелодия на звонке идиотская, хотя я раньше так ее любила.
— Дашка, тут такое, — впивается мне в мозг раскаленной иглой голос Ларисы. — Капец
капецкий. Потоп и пожар одновременно. Светка орет, как баньши. Весь пентхаус выгорел к
чертям собачьим. Пожарные приехали, его залили. Теперь ремонт будет. Нас всех разгоняют в
неоплачиваемый отпуск до дальнейших указаний. Оставили только меня на расчистку завалов и
бабу Глашу. Бабу Глашу — потому что она мумия, и ее не жалко, если придавит чем-нибудь.
Короче, капец. Сочувствую, — слишком радостно она сочувствует.
Но она по крайней мере не останется без зарплаты. А я... Пытаюсь посчитать в уме, сколько
денег у меня осталось в кошельке. Катастрофически мало. Подушки безопасности у меня нет. Не
успела скопить. Как говорится, только соберешься разбогатеть — то трусы порвутся, то сахар
закончится. Ванька растет, как на дрожжах. Ему постоянно что-то нужно. А отказывать своему
ребенку в необходимом я просто не могу. Не умею. И где теперь на коньки новые брать
средства, ума не приложу. И шлем... Черт.
— Ма, все в порядке? — Ванюшка, умытый и взъерошенный, появляется как раз в тот момент,
когда я бросаю телефон на диван. Хотя, вот если честно, сейчас я бы с огромным удовольствием
грохнула этот проклятый мобильник об пол. Но... Денег на новый у меня нет и не предвидится.
Слишком расточительным было бы с моей стороны колотить дешевый аппарат. Валюсь следом за
телефоном на диван. Хочется обхватить голову руками, но...
— Все отлично, — слишком бодро я звучу. — С завтрашнего дня у меня отпуск. Представляешь,
как отлично совпало? В саду карантин, у меня отпуск. Проведем время вместе. Гулять будем,
собирать пазл. Ну тот, помнишь, с мультиком «Шайбу-шайбу».
— Он тебя все-таки уволил, да? — смотрит мне прямо в душу мой слишком мудрый мальчик.
— Нет, ну что ты... — черт, а ведь скорее всего так и есть. И не было ни пожара, ни потопа.
Ни...
Телефон снова оживает. Я хватаю трубку. Даже не глядя на дисплей.
— Дарья Евгеньевна, меня зовут Аркадий Павлович.
Сердце пропускает сразу несколько ударов. Неужели Даров все-таки исполнил свои угрозы?
Неужели это...
— Я врач. Хирург-травматолог. Ваш контакт у нас записан в истории пациента Игоря
Владимировича Дарова как инцидентный. Заберите его, пожалуйста, отсюда.
Как-то жалобно звучит голос Аркадия Павловича. И с каких пор врачи обзванивают контактных
лиц больных? Это работа медсестер, вообще-то.
— Простите. Но я не имею к этому человеку никакого отношения, — чеканю слова. Вот сейчас
нужно просто сбросить звонок, отключить телефон, пустить себе какой-нибудь идиотский сериал,
вытащить из заначки пачку чипсов и...
— Дай сюда трубку, — слышу я разъяренный далекий рык отца моего сына. — Я вашу
богадельню... Понка, — голос Дарова слишком близко. Опасно близко. Страшно, но я продолжаю
слушать отчего-то. — Бери ноги в руки и приезжай. Заберешь меня.
— Куда? — точно, с чипсами я съем еще кусок сыра, котлету и...
— К себе, конечно. Мне идти некуда больше. Я погорелец, ты не слышала? А ты мне должна. Это
ведь ты и твой выродок меня искалечили.
— Ничем не могу помочь. Самолеты летают круглосуточно. Вали в свою жизнь и оставь нас в
покое. И еще раз назовешь моего сына...
— У меня паспорт сгорел и все документы, — я ведь знаю, что он врет. Знаю, но отчего-то до
сих пор слушаю эту его чертову ложь. — Понка, тебе ведь скоро хоккеиста твоего кормить нечем
будет, — он страшнее змея-искусителя. Он сам дьявол. Он... — А я тебе предлагаю сделку.
Перекантуюсь у тебя пару дней, пока за мной не пришлют частный самолет. Заплачу миллион. И
разбежимся навсегда. Ну, или первый сценарий. Я пишу заяву — сына у тебя отнимают...
— В городе полно отелей, — все еще пытаюсь выгребать. Но проигрываю по всем фронтам. —
Даров, ты же меня ненавидишь. Я тебя презираю. Зачем тебе все это?
— Эгоист я. Малоподвижный сейчас. Мне нужна сиделка и рабыня. Ты идеальный вариант. Плюс —
это ты виновата, что я...
— Будь ты проклят, Даров, — хнычу я, понимая, что сейчас приняла решение притащить в свой
дом самый ужасный кошмар. Но... Мне нужны деньги. И я очень боюсь, что Ваньку у меня
заберут, если Игорь угрозы свои сделает былью. — И не дай бог ты мне все подстроил с отелем,
и он не сгорел.
— Погорел он, — как-то странно хмыкает чертов мерзавец. — Чтоб была через пятнадцать минут.
Костыли не забудь.
Он бросает трубку. Я сижу, как громом пораженная. Я снова дура.
— Ма, чего там?
— Вань, придется тебе со мной поспать пару дней, — вздыхаю я. — Дядьке, которого ты сшиб,
нужна помощь. — Слушай, а лучше давай ты у тети Томы поживешь?
— Ма, ты же обещала. Пазлы. Прогулки. Вместе, помнишь? — супится мой маленький сын. Я
загнала себя в ужасную ловушку.