Господи. А ведь я не хотела идти на этот чёртов корпоратив. И платье это на мне дурацкое.
Зря я поддалась на уговоры Ритки. В нём я похожа на батон «Вязанки». Розовое, блестящее,
совсем не для моих телес.
Я знала, я была уверена, что этот адский бал ничего хорошего мне не принесёт. Я знала…
— Понка, ты? — насмешливый мужской взгляд ощупывает моё тело, словно сканирует. Чёрт, зачем
я оставила палантин в гардеробе? Чувствую себя голой. Я так надеялась, что этой встречи
никогда не случится. Я… — Выглядишь бомбезно. Платье вообще огонь. На базаре купила? Или
Томка твоя чокнутая сшила?
— Какого лешего ты тут делаешь? — я сиплю так глупо, что сама себя ненавижу. Смотрю на
мужчину из прошлого и не могу шелохнуться. Ноги приросли к полу, прямо к проклятым туфлям на
шпильке, в которых я и ходить-то не умею. Похожа в них на шагающий башенный кран, только
такой… погнутый и распухший, как после взрыва.
Он не изменился совсем. Только возмужал: плечи шире стали и глаза злые. И смотрит он на
меня с насмешкой. Словно это не он выкинул меня из своей жизни, а я от него сбежала.
— Понка, ты как была грубиянкой, так ею и осталась, — кривит губы Игорь Даров. Чёртовы
губы. Провалиться бы под землю. — Встречный вопрос: ты тут какими судьбами? Неужели решила
по местам боевой славы прошвырнуться? Я думал, ты уехала со своим сердешным другом в розовые
дали. И что, муж отпустил? — теперь его глаза похожи на ледяные осколки, способные пронзить
любое сердце.
— Не смей меня называть этой проклятой утиной кличкой, — у меня в голове рвутся петарды.
Взрываются с грохотом… или это так сердце колотится, что глушит все звуки вокруг? Я ненавижу
его. Я его презираю. Я шесть лет представляла себе эту встречу. А он снова на коне. А я,
соответственно, под… И всё летит псам под хвост: все мои мечты о том, что я буду ледяной и
прекрасной, а он — униженным и оскорблённым. Я снова я — толстая, растерянная и… Я хочу
сбежать, хотя ни в чём не виновата перед этим самоуверенным носорогом, который выкинул меня
из своей жизни как ненужную игрушку. И не только меня…
— Понял. Нет, значит, мужа. А что так? Он тебя бросил? Или не женился? Что ж, закономерный
итог. Ты меня предала — он тебя… Мужики не любят дешёвых шалав. Ну, если на разок только.
— Что ты несёшь? — я задыхаюсь от наглости этого самодовольного гада. Это ведь он мне
изменил. Это я его застала с другой бабой. Он её целовал, ласкал и смотрел на меня, как
сейчас — со злой насмешкой. Смотрел, как я убегала вся в слезах. — Уйди с дороги и больше
никогда не попадайся мне на глаза. Слышишь? Никогда. Проваливай.
— Не могу, куколка. Я сегодня свадебный генерал на этой вакханалии. А вот ты что тут
делаешь — надо разобраться.
— Я тут работаю, — выдыхаю я.
Этого не может быть. Это не может быть правдой. Чёртов адский бал сегодня устроен в честь
нового хозяина нашего отеля. Это же не… Невозможно. Только не это.
Даров скалится, как волк. Я пропала. Он уволит меня. И мы с Ванюшкой… Ванюшка. Боже мой.
Надо бежать, уносить ноги, прятать сына. Только вот если я останусь без этой работы, нам
будет не на что не то что бежать — жить.
— Вот это поворот, Понка. И что же, ты администратор? Или, может, старшая смены?
Я горничная. Простая горничная. И сейчас мне хочется сдохнуть. Но нельзя. У меня есть сын.
Мой мальчик. Только мой. Чёрт, страшно как. А если Даров узнает…
— Пусти, — всхлипнув, отталкиваю мучителя.
Мне хочется просто сбежать. Он ведь уедет. Эта гостиница досталась ему, по слухам, за
долги. Он уедет, точно. Его бизнес весь в столице. Я вообще не понимаю, зачем он припёрся.
Не знакомиться же с персоналом занюханного отеля? Зачем?
— Ты очумела? — удивлённый вскрик Игоря меня отрезвляет.
Я смотрю, как он, взмахнув руками, заваливается на стол, заставленный бокалами.
— Дура чёртова!
Рык, почти звериный, придаёт мне ускорения. Срываюсь с места, как спринтер. Слышу звук
бьющегося стекла за своей спиной. Ну, теперь точно кранты. Я безработная мать-одиночка.
Зашибись сходила расслабиться.
Вылетаю из зала, не разбирая дороги. Каблуки стучат по мраморному полу слишком громко,
будто взрывается под моими ногами земля. Сердце колотится где-то в горле, мешает дышать.
Люди оборачиваются, кто-то возмущённо цыкает, кто-то смеётся, но мне всё равно. Мне сейчас
вообще на всё плевать.
Сворачиваю за угол, почти врезаюсь в официанта с подносом. Бокалы звякают, он матерится
сквозь зубы, а я уже бегу дальше. В гардероб. Мне нужен мой палантин. Мне нужно что-то, за
что можно спрятаться. Хоть на секунду.
Руки дрожат так, что я не сразу попадаю номерком в ладонь гардеробщицы. Она смотрит на меня
внимательно, с жалостью. Наверное, у меня сейчас лицо как у сумасшедшей.
— Даш, тебе плохо? — осторожно спрашивает она. Слишком участливо.
Даже она меня жалеет. Тётя Женя, у которой в жизни нет ничего, кроме трёх кошек, жалеет
меня. Наверняка уже кто-то ей рассказал, что я уронила нового хозяина нашей богадельни.
Слухи в нашем отеле разлетаются молниеносно.
— Нет, — выдыхаю я. — Всё нормально. Просто устала. Домой пора. Поздно уже.
Ложь выходит жалкой. Как и я сама.
— Ну да, поздно, — хмыкает тётя Женя, бросив взгляд на часы, висящие на стене. Они
показывают восемь часов вечера. — Даш, всё будет хорошо. На, вот тебе. Я пекла.
Сует мне в руки пакет, пахнущий сдобой. Я ужасно хочу проглотить всё, что бы там ни лежало.
Стресс я всегда заедаю, поэтому такая… такая толстая.
Господи. Ну за что?