Глава шестая. Огонь тысячи солнц (ночь первая). Сегодня он будет принадлежать тебе

Я была готова к тому, что лишусь ноги, это будет чертовски больно. Потом просто умру. Может быть, проснусь. Не плакать было невозможно, но я сжимала зубы, не издавала ни звука.

Тигр рычит.

Затем мотает головой. Еще, еще, сильнее, будто что-то попало в мягкие уши, и он никак не может это вытащить. Припадает к пыльному полу, рычит еще громче.

– Господин?

Мужчина со шрамом встревожен, делает пару шагов к тигру, но явно опасается подходить еще ближе. Следом за очередным рыком вдруг наступает тишина. Затем звук - будто мелкие-мелкие камешки падают откуда-то, помещение начинает трясти, символы подо мной и у постамента разжигаются так, что больно смотреть. Они горят алым и золотом, свет пробивается сквозь поднявшуюся пыль узкими лучами.

Пока трясти не начинает сильнее, я уже ничего не разбираю в грохоте, лишь пытаюсь откашляться, зажмурившись.

– Кайд… кх… кха… - с трудом зову подругу.

Трясу руками, бессильно пытаюсь выбраться, боясь, что меня просто погребет здесь под камнями. Черт. Черт, ну давай же, пожалуйста! И замираю, понимая, что в оседающей пыли рядом кто-то появляется. Вместо серости и песка - золотые искры.

У этих искр, собравшихся в тело, яркие, почти желтые, глаза. Смуглое лицо с высокими скулами, широкая линия челюсти, медные, почти как пламя, волосы. Я завороженно смотрю в желтое, не находя слов. Оно гипнотизирует такой внутренней силой…

Горячие ладони ложатся мне на бедра, так просто, собственнически, ведут выше шершавыми от сражений, огрубевшими пальцами. Я вскрикиваю, когда огонь обжигает рану, не оставляя и следа на светлой коже. Но взамен мне дают поцелуй.

Жаркие губы накрывают мои, язык бесцеремонно оказывается во рту, но внизу от напора и энергии этого мужчины собирается такая сладкая истома, что против воли тихо стону в поцелуй. Мне дают на секунду вдохнуть и снова вторгаются между губ, прижимаясь так тесно, что я краснею. Даже ноги из-за оков не могу свести перед ним.

– Моя царица, - говорит на ухо баритоном, а зубы остро прикусывают плечо.

– Господин… Вы вернулись. Мой генерал!

Сопровождающий нас, купивший нас, уже на коленях. Судя по тому, что он рядом с Кайдой, все же пытался ее прикрыть. Из-за благородства или чтобы вторая жертва не умерла - не так важно, главное, что подруга жива.

– Моя истинная меня освободила, - крепкие руки проходятся по запястьям и лодыжкам, и железо, не выдержав магии, выпускает меня из недобрых объятий. - Освобожу и я ее, - смешком, похожим на грозное раскатистое мурлыканье.

Не дав ступить мне на грязное, хоть я и вся в пыли, подхватывает на руки. Я касаюсь, наконец, аркана. Уверена, что это он. Поднимаю глаза на его лицо и вздрагиваю - желтый взгляд направлен прямо в мой. Словно пытается что-то рассмотреть в душе. Отвести свой? Мне очень хочется, но я упрямо смотрю, не желая больше сдаваться.

Аркан хмыкает на это одобрительно и подхватывает меня удобнее, на что ойкаю и вцепляюсь в мускулистые плечи. На мужчине жилет и шаровары, расшитые дорогими нитями, золотые украшения. Словно проклятье застало его в моменты отдыха. А я не сомневаюсь уже, что это было проклятье. Позади слышится недовольное рычание, и я вжимаю пальцы в чужую кожу. Зверь обходит кругом ноги хозяина, слабо мотает башкой, приходя в себя.

– Тигр… - шепотом.

– Не бойся, царица. Верный Реджи был долго моим сосудом, чтобы драконья душа не потерялась в этом мире. Но ты сплела обратно мое тело своей кровью. Ты лекарка.

– Да, но… такого я не умела. И не знаю, как это сделала.

– Я дам тебе силу, - обещает в губы, и мне кажется, я знаю, как он будет мне ее давать. - Силу делать так снова. Бадр!

– Да, господин? - мужчина все еще на одном колене, смотрит в пол, не смея поднять взгляд. - Султан в отъезде, но я немедленно пошлю гонцов с добрыми вестями.

– Несомненно. Мои покои целы?

– Да, господин. Купальни полны воды, я распоряжусь, чтобы принесли вино и еду.

Ощущая, как золото начинает захватывать, искр становится все больше, торможу перемещение возгласом. Аркан смотрит на меня недоуменно.

– Кайда… Моя подруга, она помогла мне, - киваю на девушку, что сжалась в темном углу в страхе.

– Бадр позаботится о ней.

Подземелье исчезает. Я привыкла к телепортам и в родном мире, так что даже почти не кружилась голова, когда мы оказались в богатых покоях, за которыми явно следили все время, что генерал находился в шкуре зверя. И только здесь он отпускает меня на пол, на расписную плитку, у самого входа в воду. Я лишь счастлива в нее ступить, сразу погружаясь до шеи.

Смыть пыль. Смыть страх. Здесь мне бояться нечего.

– Как тебя зовут, царица?

– Аврора. А… тебя?

– Азир.

Не стесняясь меня ни капли, он начинает раздеваться. Видно, что движения даются еще сложно после заточения, но он упорно заставляет мышцы работать как следует. И я, спрятавшись в воде уже по нос, наблюдаю с румянцем на щеках.

Я видела голых мужчин. Одного. Парнишка из другого ковена, год назад. На празднике Плодородия нам обоим было интересно, и… И не сказать, что я была в восторге от близости с ним. Если вспомнить, то и телом, и напором он был лишь жалкой тенью Азира.

Под смуглой кожей - стальные мышцы. Натренированное тело, закаленное под местным солнцем в железе и крови. Шрамы. Когда Азир снимает пояс, упавший к ногам, а затем сапоги, я сглатываю вязкую слюну. Но не отвожу взгляда. И он, прекрасно видя все, намеренно неторопливо снимает шаровары. Еще один всполох алой ткани на плитке. Белье. Я распахиваю глаза, отвожу, но лишь на секунду. Интерес перевешивает. Член даже без возбуждения кажется крупным, и живот сам предательски сжимается в предвкушении.

Плеск воды. Азир становится ближе, обнимает, а затем поднимает мое лицо за подбородок.

– Кто это сделал?

– Бадр казнил его…

Поцелуй в уголок губ горит жаром, а саднящее чувство уходит. То же он проделывает с моими запястьями. И легко, словно невесомую, усаживает на бортик. Я дышу все чаще с тем, как Азир разводит мои ноги, и, признаться, жду… жду продолжения, но он обнимает лодыжки, даря снова мучительное пламя исцеления следов после оков.

Азир мучает меня. Возводит в немыслимое желание.

– Почему ты просила у меня прощения? За что, царица? - строго спрашивает, и в словах я слышу раскатистое рычание.

Он между моих ног, опустил ладони на бедра. И лгать я не хочу. Обнимаю за шею, веду пальцами выше и принимаюсь поглаживать за ухом. Мой огромный дракон. Во всех смыслах. Или все-таки огромный кот? Потому что отголоски недовольства гаснут во взгляде, и Азир сам ластится к руке. Хочешь ногтями? Вот так? Вот так, я поняла, тебе нравится.

– Потому что… Я была слаба. Я не смогла вырваться. Не смогла защитить ни себя, ни Кайду. Совсем как в мире, откуда я пришла.

– Я видел, что случилось, но мой брат вмешался раньше. Этот пес, - выплевывает эпитет в сторону Давина, и я не могу сдержать смех. - Лучше смейся над ним, чем плачь. Ты сделала все, что могла.

Мужчина убирает с моего лица прядь, вглядывается в глаза.

– Не плачь из-за смертного колдуна, ведьма, никогда. Во мне - огонь тысячи солнц, и сегодня он будет принадлежать тебе.

– Азир…

Он вновь целует. Медленнее, со вкусом, изучая меня. Ладони путешествуют по телу, сжимают напряженную грудь, сминают ее в обоюдное удовольствие. А затем он опускает к ней губы, и я плавлюсь от контраста. Потому что язык проходится по затвердевшим соскам, губы вбирают по очереди каждый, а затем он сжимает на них с легким прикусом зубы. И снова повторяется сладкая мука. Я чувствую, как становится мокро не от воды, возбуждение накатывает волнами, заставляя сжимать Азира бедрами все сильнее.

Тихо вскрикиваю, когда неожиданно вырывает из этой патоки, разводя вновь колени шире.

– Не смей их сводить, пока не кончишь.

Азир опускает голову ниже, встает удобнее на одно колено. Я завороженно наблюдаю за каждым движением, послушно не сводя ноги. Но стон сдержать не могу, когда язык касается сразу чувствительного клитора. Он вылизывает меня там, как зверь, проходится широкими жаркими следами и вбирает бугорок губами, отчего я просто изнываю и не сдерживаю голоса.

– Азир… Азир. Еще.

Мне нравится такая благодарность за спасение. А когда колени все-таки снова оказываются сведены, он останавливается и поднимает голову, глядя со смешливым укором. Я развожу их снова и тут же путаю пальцы в медных прядях на затылке, выстанывая на каждое движение языка.

Он точно знает, что делать с моим телом. Обращается с ним беззастенчиво-легко, заставляя звучать все громче и громче. И, найдя ритм, не дает выдохнуть ни секунды, даже если я прошу остановиться. Потому что знает - это лишь из-за того, что слишком хорошо.

С силой цепляюсь то за его плечи, то за бортик, сама двигаюсь навстречу горячему языку, изучающему меня там до последнего миллиметра. Азир собирает все соки и не останавливается, пока я не начинаю стонать все чаще и дрожать в его руках.

Возбуждение достигает пика, оно накатывает волнами, а затем взрывается так, что перед глазами на секунду появляется темнота. Теперь невозможно не свести ноги, а он не требует обратного. Я тихо всхлипываю от переизбытка чувств, и Азир забирает меня в объятия.

– Ты вкусна везде, моя царица, - мурлычет на ухо. - А теперь, - опускает ладонь мне на живот. - Я наполню твое лоно семенем. И как бы мне хотелось, чтобы ты осталась со мной, и оно однажды дало свои плоды. Но в твоем мире оно не распустится и не станет нашим общим цветком. Поэтому… я дам тебе силу.

Я медленно киваю, глядя ему в глаза. Затем опускаю взгляд вниз. Азир возбужден, и от того, как крепко стоит член, ждать больше не могу и сама. Я хочу это ощутить.

– Обопрись.

Грудью ложусь на широкий бортик, оказавшись перед мужчиной вся на виду, при свете дня, льющегося из больших окон и играющего бликами на поверхности воды. Азир нажимает на поясницу, заставляя прогнуться сильнее, выше поднять бедра. Я закусываю губу почти до крови.

Горячие ладони на ягодицах. Он оглаживает их, разводит в стороны, любуясь. И затем медленно, чтобы я почувствовала каждый сантиметр, входит. Начиная от головки и до самого конца. Он весь во мне, на всю длину делает первый неторопливый толчок.

И начинает размеренно, с удовольствием, глубоко меня трахать. Я снова не могу сдержать голос. Азир по-хозяйски держит меня и удовлетворенно, жарко усмехается, когда выбивает хлестким шлепком стон сильнее.

Постепенно движения его становятся быстрее, плеск воды мешается с пошлыми звуками ударов бедер о бедра. Наваливается на меня, проникая еще глубже, хватает за горло, прижимает так тесно к нагретому бортику и себе одновременно. Но я знаю, что не причинит вреда. Все - сплошное марево удовольствия, в котором я теряюсь.

Слышу лишь его тяжелое дыхание и свои стоны. А затем ритм становится не таким стройным, все более рваным, я чувствую, как он хочет кончить. И я хочу. Потому что внизу узел уже так манит истомой, желанием окунуться в блаженство, что…

– Ааахх, Азир!

Он рычит, вколачиваясь в меня, сжимая в руках, и я почти не дышу в этом накатывающем ощущении агонии перед концом. Она прекрасна, она упоительна, она приходит с тем, как Азир изливается в меня, и пульсирующий член внутри приносит жар, который я и не думала, что испытаю когда-нибудь. Тихо выстанываю его имя, упав на подставленную руку, что была на горле, на бортик. Пытаюсь отдышаться. Аркан целует меня в волосы, в спину, шепчет что-то. Вытаскивает член, сделав еще пару плавных, медленных толчков, чтобы продлить наше удовольствие.

И я хочу сказать что-то в ответ, но темнота накрывает тяжелым одеялом, таким свинцовым, что я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой…

💘 Как вам Азир?)